Чудесные рецепты крестьянки-самозванки (СИ)

— Еще каким, — согласился он. — Афанасий, убери осколки. Не хочу, чтобы Ульяна порезалась. Ей этими руками завтра кашу варить.
«Засранец, — подумала я. — И сейчас такой же мальчишка. Только… сломанный».
— Прошу прощения, — сказал Владияр Николаевич, словно прочтя мои мысли. — У меня скверный характер.
Я склонила голову в знак, что принимаю его извинения. Афанасий же хмыкнул и ушел на кухню за веником.
  
— Давненько мои вечера не проходили столь весело. — Владияр Николаевич откатился от стола, жестом приглашая меня следовать за ним в гостиную. — Я ужинаю с Афанасием, чтобы хоть как-то развеять скуку, но он не умеет меня веселить. Хочу, чтобы с завтрашнего дня ты к нам присоединилась.
— Это неправильно, — возразила я.
— Тут я решаю, что правильно, а что нет.
— И проблематично, — не сдавалась я. — Потому что Митя…
— С Митей, — перебил он. — Он же умеет вести себя за столом? Нет? Значит, будет учиться. Ему это пригодится.
— Но…
— Без возражений, — отрезал он. — К слову, ты только готовить умеешь? Полы в доме уже третий день никто не моет.
— Вот как раз хотела об этом поговорить! — воскликнула я, с радостью меняя тему. — Афанасий сказал, что я могу пригласить помощниц для уборки дома.
— Одна не справишься? — поморщился Владияр Николаевич.
— Поддерживать порядок — справлюсь. Но дом нуждается в генеральной уборке. Окна давно не мыты, занавеси не…
— Хватит, — оборвал меня он. — Я понял. К завтрашнему дню ты не успеешь никого нанять, так что меняем планы. В город с Митей поедем мы с Афанасием. А ты займешься уборкой дома. Послезавтра.
— Какие планы? — удивилась я. — Какой город?
— Ты меня не слушала? — нахмурился Владияр Николаевич. — Я же сказал, что с мальчиком нужно съездить в ателье, заказать ему одежду и обувь. Вот я сам этим и займусь.
— Э-э…
— Ульяна, замолчи, — велел он. — Ты же не хочешь, чтобы я все время повторял одно и то же? Или будет так, как я хочу, или никак. Это ясно?
— Ясно. Чего ж тут неясного, — пробурчала я.
Это мы еще посмотрим, кто кого переупрямит.
  
Глава 15
 
Следующий день прошел в хлопотах по хозяйству. К счастью, нервничать пришлось меньше. Я больше не переживала, понравится ли Владияру Николаевичу то или иное блюдо, догадавшись о причине его капризов. Еда должна быть вкусной, даже если это опротивевшая каша, вот и вся хитрость. А, главное, я не расстраивалась из-за того, что нужно прятать Митю. Хотя именно он заставлял меня волноваться больше обычного.
Почуяв свободу, мой послушный ребенок словно с цепи сорвался. Сад привел его в полный восторг. Кроме качелей, там он обнаружил беседку, куда тут же перетащил часть игрушек из детской. Кажется, кубики и солдатиков.
Естественно, унести сразу много он не мог, поэтому носился вверх-вниз по лестнице, топая, как слоненок. Я просила его ходить тише, напоминала, что потом все придется нести обратно, но тщетно. Наверх Митя шел тихо, вниз — бежал вприпрыжку, роняя на ступеньки кубики.
Я не могла отлучиться от кухни, потому что готовила обед, Афанасий не мог помочь, потому что выполнял поручение Владияра Николаевича. И, когда на лестнице в очередной раз что-то загрохотало, разозлилась так, что готова была надрать Мите уши.
Сняв с плиты бульон, я выскочила из кухни и застыла, не в силах поверить глазам. Митя ползал по ступенькам, собирал рассыпавшихся солдатиков… и складывал их на колени Владияру Николаевичу.
— Нельзя так торопиться, когда идешь по лестнице, — мягко выговаривал хозяин Мите. — Упадешь, расшибешься. Расстроишь маму.
Я ущипнула себя за руку и поморщилась от боли. Это не сон. И не означает ли это, что Афанасий ошибался? Если бы Владияр Николаевич не любил детей, он накричал бы на Митю или на меня, но никак не… Кстати, а что это он задумал?
— Все собрал? — спросил Владияр Николаевич у Мити.
— Наверху еще есть, — сообщил тот.
— Неси. Только аккуратно.
Митя чинно поднялся по лестнице.
— Владияр Николаевич… — отмерла я.
Он развернулся, окинул меня насмешливым взглядом.
— Очень тихий мальчик, — произнес он со смешком. — Никакого беспокойства.
— Простите… Обычно он не такой…
— Вероятно, обычно он не сидит взаперти, — перебил меня он. — Ничего. За ним любопытно наблюдать. Иди, займись делом.
— Так, может, помочь вам спуститься в сад? — предложила я.
— Хочешь, чтобы я присмотрел за твоим сыном? — усмехнулся Владияр Николаевич.
— Нет, конечно, — испугалась я. — Вы сказали… наблюдать…
— Пожалуй, — неожиданно согласился он. — Интересно, что он будет делать с кубиками. Заодно подышу воздухом.
День выдался солнечным и теплым, даже жарким, и беспокоиться о том, что кто-то замерзнет, не было нужды. О вчерашней мозоли Митя забыл. Владияр Николаевич вел себя спокойно и доброжелательно. Я свезла коляску с крыльца, велела Мите вести себя хорошо и отправилась мыть полы. Удастся ли нанять кого-то, еще вопрос, а влажную уборку в комнатах давно пора сделать. Я воспользовалась тем, что они опустели. Вот только тряпка валилась из рук.
Я не могла перестать думать о том, чем занят Митя. И не успел ли он разозлить хозяина. Пыталась подсмотреть за ними через окно, но беседку почти не было видно за зарослями каких-то кустов. Кажется, когда-то они назывались розами. И ветер, как назло, не приносил к окнам ни единого звука из сада.
Красться в сад и подсматривать? Но это как-то… неправильно. Владияр Николаевич сказал, что пришлет за мной Митю, если надумает возвращаться в дом.
Полы я кое-как домыла. А грязной водой чуть не окатила Афанасия, возвращающегося через черный ход.
— Вы здесь! — воскликнула я с облегчением. — Там, в саду, Митя с Владияром Николаевичем. Вы не могли бы взглянуть, чем они заняты?
Афанасий как-то странно на меня посмотрел, будто не поверил ни единому слову, и быстро ушел по дорожке, огибающей дом. И пропал.
Я успела нашинковать капусту, сварила кисель и лепила котлеты из вареного картофеля, когда Афанасий появился на кухне.
— Владияр Николаевич просил подать что-нибудь из съестного в беседку, — заявил он.
— Что? — переспросила я растерянно.
— Есть что-нибудь перекусить? Ему и Мите. Собери, я отнесу.
После завтрака остались блины из гречки с творожной начинкой, я добавила пару сладких булочек для Мити, налила в кувшин молока.
— Вы обещали рассказать, что происходит в саду, — напомнила я, собирая второй завтрак.
— Ничего особенного, они играют. Митя построил из кубиков крепость, Владияр Николаевич учит его, как правильно оборонятся и вести осаду.
— А-а-а… — Мне слегка полегчало.
— Когда я уходил, Владияр Николаевич катал Митю на качелях, — продолжил Афанасий. И тут же добавил: — Я утром их проверил, все в порядке. Даже удивительно, что веревка не перетерлась. Заговоренная, наверно.
Афанасий ушел с подносом, но вскоре вернулся.
— Что-то случилось? — встревожилась я.
— Нет. Владияр Николаевич велел спросить, можно ли Мите мороженого. Там на улице сейчас тележка. Он хочет угостить.
— Афанасий, это не перебор? — спросила я, опускаясь на табурет.
— Да что ты, Ульяна, — забеспокоился Афанасий. — Я так рад, что хозяин вновь стал похож на человека, а не на тень. Он же ожил, буквально ожил, как только вы появились в доме. Спасибо, что ты согласилась отпустить Митю в город. Я, право, сам не ожидал…
— Митя его забавляет, верно? — произнесла я с горечью. — Как щенок? Как зверушка?
— Да что ты такое говоришь!
— А то и говорю. Я его… веселю. Митя — тоже. Но я взрослый человек, я понимаю… знаю свое место. А что почувствует ребенок, когда Владияр Николаевич наиграется и забудет о нем? Мне придется объяснять малышу, что взрослый дядя…
  
— Замолчи, — велел Афанасий, перебивая. — Или, хотя бы, говори тише, ты кричишь.
И верно, я разнервничалась и разошлась, позабыв о том, что меня могут услышать.