Невинная помощница для альфы (СИ)

Мы перемещаемся в спальню. На тумбочке около кровати так и стоят два широких стакана с розовой жидкостью. Черт, я совсем забыл про коктейли, а Шона не напомнила. Похоже, они были ни к чему.
Едва ее голова касается подушки, она мгновенно вырубается. Усмехаюсь. Моя девочка станет выносливее со временем. А этой ночью я дам ей отдохнуть.
***
Проходит трое суток, полных безудержного страстного секса, без телохранителей и телефонных звонков. В поместье минимум персонала — охранники, уборщик, бармен, повар. Только те, кто непосредственно задействован в жизнеобеспечении дома. Так я не отдыхал, наверное, лет десять, с тех пор как занял пост главы Калифорнии. Это блаженство.
  
Утро четвертого дня начинается с неприятного известия. Бармен по обыкновению приносит кофе и сообщает, что в поместье явился Бартоломей. С досадой вспоминаю, что я давненько не занимался бизнесом.
— Надеюсь, ты хорошо отдохнул, Трентон, — выговаривает Бартоломей, завидев меня и Шону, когда мы спускаемся на второй этаж.
Он сидит за барной стойкой. Перед ним чашка для кофе и молочник. Держа Шону за руку, приближаюсь к нему, помогаю ей усесться на высокий стул. Бармена вожак предусмотрительно отправил перекурить, так что сам направляюсь к холодильнику и наливаю нам с Шоной по стакану апельсинового сока. Усаживаюсь за стойку со стороны бара напротив Бартоломея.
Он демонстративно смотрит только на меня.
— Ты тоже, должно быть, неплохо погостил в госпитале, — произношу с сарказмом. — зачем пожаловал? Не Шону же игнорировать?
Он бросает на мою волчицу короткий злобный взгляд и снова переводит на меня. Напрягает своим присутствием. Хочу поскорее его выставить.
— Так зачем ты пришел, Бартоломей?
— Пришел предупредить, чтобы ты не задерживался тут, — басит он с серьёзным видом и сминает в руке белоснежную салфетку из бокса на столешнице. — Не стоит оставлять место вожака пустым.
— Принял к сведению, — отвечаю сухо.
Неприятно наблюдать этого волка в своем доме. Особенно после его пренебрежения к Шоне. Он смотрел на нее, как на вошь. Меня это оскорбляет.
— Встретимся в столице через две недели, — подвожу разговор к завершению.
— Спасибо за кофе, — Бартоломей отодвигает чашку и кидает в недопитый кофе бумажный шарик, в который он смял салфетку. — Две недели, Трентон.
Смотрит пару мгновений перед собой, будто разочарован. Встает и направляется к лифту. Шона провожает его опасливым взглядом.
— Он будет мстить, Трэй, — когда Бартоломей скрывается в лифте, тихо произносит Шона, точно он сможет ее услышать. — Все это время он хотел, но не стал говорить тебе, что против нашего союза.
— Он красноречиво это показывал без слов! — фыркаю.
Черт, внутренне закипаю. Шона в этой вспышке точно не виновата, так что держу эмоции под контролем.
— У этого волка морда лисья, Трэй, — тем же тоном говорит Шона. — В лоб не пойдет. Будет интриги плести.
Уже жалею, что не убил эту тварь во время дуэли. Но так я бы нарушил Кодекс. Мы, Белые волки, убиваем друг друга только в одном случае, как, например, с Ником — за предательство. Я так и так не смог бы пресечь месть со стороны Бартоломея. Но теперь, когда он намерен плести заговоры и интриги, мне будет за что присудить ему высшую меру. Черт подери! Я уже начинаю мыслить категориями политики.
Перевожу взгляд на Шону. От нее пахнет преданностью, теплотой и тревогой.
— Ты же помнишь, что я тебе пообещал? — спрашиваю ласково. — Помнишь ведь?
Шона испуганно смотрит на меня. Возникает неприятное ощущение дежа вю. Однажды я произносил точно эти слова, но тогда, как сейчас помню, был настолько на взводе, что вместо успокоения, только сильнее напугал мою девочку.
— Я никому не позволю обидеть тебя, — понижаю голос почти до шепота, чтобы звучать доверительно. — А сейчас давай позавтракаем и пора в офис. Твой контракт моей помощницы еще не истек.
Трэй
Шона улыбается на последних словах. Вот уж не думал, что вспоминать, с чего между нами все началось, окажется так весело. За это короткое время Шона успела повзрослеть, даже заматереть, судя по тому, что мне рассказал Марк об их ссоре с Лючией. Успела повисеть на волоске от гибели, стать женщиной. Тогда-Шона и Сейчас-Шона — две разные, сильно отличающиеся друг от друга личности.
Дурманящее собственническое чувство разливается по телу. Сейчас-Шона — лучшая и моя. И это не изменится. Потому что я, альфа всех волков США, так сказал. Точка.
***
Две недели на передачу дел оказывается катастрофически мало. Мы с Шоной крутимся, как белки в колесе. Я провожу совещание за совещанием, назначаю руководителей предприятиям, глав отделов холдинга. Власть над кланом передаю Тиггеру. Он молодец, справится. В отличие от того же Стэна или Аарона. Эти — исполнители.
Накануне нашего отбытия в столицу объявляю общий сбор, чтобы произнести прощальную речь.
Мы с Шоной спускаемся из пентхауса на шестой этаж нашего здания, где нас уже ожидает вся мужская часть моего клана. Двери лифта открываются, и огромная человеческая масса начинает расступаться у нас на пути, образуя почти прямой коридор к небольшому возвышению, с которого я буду говорить.
Я держу Шону за ледяную ладонь, которая ощутимо подрагивает. От нее прело пахнет смущением и пряно нервозностью. Интересно, ей так неуютно, потому что просто робеет? Или потому что теперь она официально моя волчица, и я выставляю это на всеобщее обозрение?
Ощущаю дискомфорт. Без образов, просто какой-то абстрактный дискомфорт. Похоже, это сейчас думает Шона. Ей жутковато находиться перед моим кланом. Надо будет поработать над этим, но не сейчас.
— Привет всем, Белые волки! — начинаю речь громогласным приветствием.
Шона стоит по левую руку, В первом ряду мои бывшие заместители. Оглядываю зал долгим взглядом.
— Мы пережили тяжелую войну, которая унесла жизни наших братьев, но мы отвоевали главное — безопасность и новые торговые маршруты в Мексику. Мы отомстили за любимых. Поставили выскочек на место!
Замолкаю, и зал взрывается аплодисментами.
— Эта война показала нам, кто друг, кто враг, внесла ясность в заключенные договоры, вывела на чистую воду предателей! Один из них жил среди нас. Мы все помним Ника Шайна. Я казнил его за предательство. За то, что продал Дэна!
Толпа рокочет. Я слышу и улавливаю в воздухе запах их негодования. Если бы я обличил его перед кланом и отдал им, его бы разорвали на мелкие клочки.
— Но кроме того, эта война показала мне истинную суть нашего вожака Бартоломея, и я вызвал его на дуэль. Я победил его, — впечатываю каждое слово в умы своих волков. — И законно занял место во главе всей фракции. Завтра отбываю в Нью-Йорк.
Снова делаю паузу. Слышу шелестящие шепотки, тихий ропот. Члены моего бывшего клана притихли, похоже, ожидая, что я объявлю турнир или вроде того за свое место.
— Никаких соревнований не будет, — отвечаю на незаданный вопрос. — Кто-то из вас, может быть, расстроится, кто-то обрадуется. Никому не придется драться с братом, поскольку я уже выбрал себе преемника.
Делаю Тиггеру жест подняться на сцену и отхожу на полшага в сторону.
— Принимайте нового альфу клана Белых волков Калифорнии, — произношу торжественно и веду рукой в сторону Тига. — Тиггер Флинн. Кому-то босс, кому-то мистер Флинн, а кому-то просто Тиг.
Новая волна аплодисментов наполняет зал.
— Все вы его знаете. Превосходный командир, отличный друг, верный волк, — даю ему рекомендацию, но скорее уже просто для того, чтобы красиво закончить со всеми формальностями. — Принимаете Тига? А, волчары?
Толпа в зале начинает скандировать Тиг-гер Тиг-гер, яростно хлопать в ладоши и отстукивать ногами в ритм. Пьянящее ощущение единения окатывает с головы до ног. Я был их альфой, а еще их другом, защитником, судьей и палачом. Они любят меня, поэтому поддерживают. И Тига они тоже любят, поэтому приняли без вопросов.
Жду некоторое время и осекаю ликование толпы поднятой вверх ладонью.