Боксер-7: назад в СССР (СИ)

— Вот именно! — подхватил я. — И потом, речь ведь идет не только о физических навыках…
— А о чем же еще? — поинтересовался функционер.
— Я думаю, — размеренно произнес я, — нет, точнее, я даже уверен, что мы сможем подсмотреть у кубинцев разные технические хитрости, которые они используют. Какие-то тренажеры, снаряды, приспособления… Такие хитрости есть у любых спортсменов, только, как правило, этими секретами делятся гораздо менее охотно, чем боевыми приемами. Ну и, конечно, просто так, на выступлениях или на обычных тренировках таких вещей не подсмотришь. И в разговорах за чаем вряд ли выспросишь. А вот на совместных сборах что-то вполне можно подсмотреть.
  
— Да ты прямо как шпион на задании получаешься! — рассмеялся Степан Тимофеевич.
— Ну, в чем-то, может, и да, — согласился я. — Так вот, мы подсмотрим, как работают кубинцы. Вблизи, можно сказать, изнутри все увидим. А потом мы внедрим эти хитрости в тренировочный процесс наших, советских бойцов. Вы представляете, каких успехов мы сможем в результате добиться? Да наша школа бокса станет лучшей в мире! Может, потом сами кубинцы будут считать за удачу с нами соперничать! Ну и уж в любом случае на следующем чемпионате наши результаты заметно улучшатся, это точно!
Степан Тимофеевич молчал. Было видно, что он глубоко задумался. Тогда я решил «добить» его самым весомым для чиновника аргументом:
— А это уже, как ни крути, авторитет нашего государства! — выпалил я. — Ведь советская школа бокса и должна быть самой передовой — а значит, впитавшей в себя все самые сильные черты других школ и усовершенствовавшей их! Чтобы весь мир восхищался, как мы сумели не только перенять их достижения, но и улучшить. А как же мы сможем это сделать, если не будем работать, как говорится, в полях?
Чиновник снова внимательно посмотрел на меня, как будто проверяя — не шучу ли я, не разыгрываю ли перед ним какой-нибудь спектакль?
— Значит, ты говоришь, что вы хотите перенять все их хитрости и потом внедрить их у нас? — переспросил он. Было такое впечатление, будто в нем сейчас боролись два чиновника: один хотел во что бы то ни стало запретить нашу поездку, а другой — использовать ее для поднятия престижа советского бокса и записать это в свой личный актив.
— Ну конечно! — с готовностью подтвердил я. — Для этого мы туда и поедем… ну, в смысле, поедем, если вы разрешите, конечно.
Степан Тимофеевич слегка усмехнулся, помолчал еще немного, что-то подсчитал столбиком на бумаге, и наконец произнес:
— А ты с остальными парнями из сборной на эту тему уже говорил?
— А как же! — горячо откликнулся я. — Некоторые из них даже пришли со мной — стоят за дверью. Если надо, я их позову, они вам подтвердят все, что я сказал.
— Да не надо, — махнул рукой Степан Тимофеевич. — И так, в принципе, все ясно.
Он снова уставился куда-то в окно. Черт бы побрал эту привычку некоторых людей тянуть время!
— Ладно, Миша, — проговорил Степан Тимофеевич, как будто очнувшись. — Считай, что ты меня уговорил. Дам я вашей поездке зеленый свет. Передай вашему тренеру, что все необходимые документы будут полностью готовы в течение двух-трех недель. Только имей в виду, — чиновник многозначительно поднял указательный палец вверх, — хитрости хитростями, а от вас будет зависеть лицо нашей страны! Поэтому ты уж меня не подведи. Чтобы никаких там… ну, в общем, ты меня понял!
— Конечно, понял! — радостно подтвердил я. — Спасибо вам огромное!
Выйдя из кабинета, я облегченно оперся спиной на стену. Пацаны нетерпеливо облепили меня.
— Ну что, что он тебе ответил? — спросил Лева.
— Нам не надо заходить? — как обычно, невпопад спросил Сеня.
— Нет, — улыбнулся я. — Нам одобрили поездку! Сказал, что документы будут готовы через две-три недели!
— Вот это да! — воскликнул Сеня, и мы тотчас же зашикали на него — все-таки восторженные крики в министерстве могли вызвать к нам повышенное внимание. Поэтому мы решили обсудить это событие уже после того, как выйдем на улицу.
— Я ведь, по сути, ничего не придумывал и не приукрашивал, — рассуждал я, рассказав пацанам о своей беседе с функционером. — Все ребята в нашей сборной действительно талантливые. И Тамерлана, и Славика, и… да каждого из нас можно смело отправлять на Кубу не только на сборы, но и на какие-нибудь соревнования!
Сказав это, я вспомнил, как тренируется и выступает Шпала. Он был, в общем-то, небольшим исключением из общего правила… хотя, приложив должные усилия, он тоже мог показать замечательный результат. Так что я оказался прав — все наши ребята были достойны этой поездки.
Свое слово Степан Тимофеевич сдержал — уже через две с половиной недели Григорий Семенович обрадовал нас известием о звонке из министерства. Довольный, как слон, он собрал нас в зале, чтобы объявить нам приятную новость.
— Все бумаги уже готовы, — сообщил он, улыбаясь до ушей так, как будто сбылась самая заветная мечта всей его жизни. — Мы все едем на месяц на Кубу!
Восторженные крики, потрясшие наш зал, были не слабее, чем после известия о чемпионате Европы. Разве что перелет был уже не таким впечатляющим — острота ощущений начала потихоньку притупляться.
— Ну вот, Сеня, — объяснил я приятелю, который на этот раз умудрился проспать большую часть полета, — ты уже начинаешь привыкать к самолетам. А скоро вся наша жизнь будет состоять из переездов и перелетов, и для тебя это будет таким же обыденным, как поездка в трамвае.
— Скажешь тоже, — недоверчиво буркнул Сеня, протирая заспанные глаза. Самолет тем временем уже заходил на посадку.
Все сборы у нас начинались плюс-минус одинаково. Прибытие в место проживания (как правило, жилой корпус какого-нибудь спортивного комплекса), размещение в номерах, душ, легкий перекус — и обязательно общее собрание, на котором делаются разные организационные объявления. Тот же самый алгоритм был и в этот раз. И снова с нами были и тренер сборной, и тренеры наших обществ.
— Ну что, товарищи боксеры! — улыбаясь, начал тренер сборной. — Во-первых, поздравляю вас с тем, что вы все-таки оказались здесь! Это, я вам скажу, не у каждого получается — целый месяц заниматься бок о бок с мастерами мирового уровня. А во-вторых, это, как вы понимаете, совсем другой уровень, и работа здесь организована тоже немного иначе. Поэтому сейчас я вам расскажу главные правила, по которым мы будем здесь заниматься.
— А что, до этого мы занимались без правил? — выкрикнул наш весельчак Колян, и был тут же «вознагражден» строгим взглядом тренера и шиканьем остальных пацанов.
— До этого правила были нашими собственными и могли меняться, — терпеливо объяснил тренер. — Итак! Загибаем пальцы! Первое правило: для того, чтобы понять, кто из боксеров способен стать лидером и победителем, нужно с какой-то периодичностью подвергать всех сверхнагрузкам. Так что не удивляйтесь, если в один из дней, скажем, в неделю, вы окажетесь вымотаны сильнее, чем обычно. При этом крайне важно, чтобы мы с вами постоянно держали форму. Отсюда вытекает второе правило: нагрузки будут чередоваться, как по силе, так и по длительности. Не волнуйтесь — все тренировки тщательно сбалансированы, специалисты все просчитали, никто не надорвется.
— А если я, допустим, уже выдохнусь, а все еще будут продолжать? — спросил Сеня.
— Если ты действительно выдохнешься, можно отдохнуть, — объяснил тренер. — Но вообще-то таких ситуаций происходить не должно. Еще раз повторяю: все нагрузки сбалансированы! Кстати, туда же и третье правило: они будут чередоваться не только по силе и времени, но и по своему содержанию!
— Содержанию? — не выдержал Колян. — Это еще как?
— Упражнения будешь выполнять каждый раз разные, — объяснил тренер со снисходительной интонацией. — Так понятно?
— Так — вполне, — кивнул Колян.
— Вот и прекрасно, — отозвался тренер. — Это делается для того, чтобы вы воспитывали в себе навык постоянно удерживать свое внимание. Чтобы не возникало эффекта конвейера, когда все действия выполняются на автомате. Еще одно правило — нагрузки распределяются в зависимости от периода времени. Скажем, чем меньше остается до соревнований, тем больше будем заниматься дыхалкой, а тяжелой работой — меньше.