Боксер-7: назад в СССР (СИ)

— Чемпионский кубок, что ли? — съязвил кто-то. — И у каждого?
— Кубки у нас еще впереди, — самоуверенно заявил Тамерлан. — Но то, что в сумках — точно не хуже!
— Пошли к нам в номер, — добавил Славик, — все вам покажем!
В номере ребят повторилась ситуация, которую я уже наблюдал полчаса назад у Дениса. Только на этот раз уже довольные советские боксеры со знанием дела выкладывали на кровати красивые фирменные вещи и довольно наблюдали за реакцией своих приятелей. А один из боксеров встал «на шухере» у двери, чтобы подать сигнал, если вдруг к нам захочет заглянуть кто-нибудь из тренеров. Впрочем, и он тоже больше заглядывался на невиданные шмотки, чем на дверь.
  
На несколько минут в комнате воцарилось восхищенное молчание.
— Ох… вот это да! — выдавил наконец из себя один из боксеров. — Это где же вы взяли такую красотищу-то?
— А места надо знать, — гордо произнес Тамерлан.
— Дорого небось, — проговорил еще один боксер.
— Как любая хорошая вещь, это стоит своих денег, — Тамерлан, кажется, окончательно вжился в роль зажиточного и предприимчивого человека и теперь своими речами напоминал каких-нибудь бизнес-коучей из будущего. — Как говорилось в одном анекдоте, походи по базару — может, дешевле найдешь.
— Да вы, небось, все свои деньги на это и спустили, — отходя от шока, добавил первый боксер.
— Ну, знаешь, — поморщился Тамерлан. — Деньги у нас еще будут, а так мы, по крайней мере, потратили их не на ерунду какую-нибудь, а на действительно стоящие вещи.
— А можно примерить? — несмело попросил второй боксер.
— Только если аккуратно, — милостиво разрешил Тамерлан, не отводя глаз от своих покупок. — Вещь дорогая, сам понимаешь. Если что — не расплатишься.
— Да я осторожно, — пообещал боксер и накинул на себя фирменную куртку, прикасаясь к ней так бережно, как будто она могла рассыпаться в труху от одного только прикосновения. — Ух ты, здорово! Вот это да!
— Ну, как ощущения? — поинтересовался я. — Впечатляет?
— Да не то слово! — восхищенно воскликнул боксер. — Даже, знаешь, как будто бы к телу по-другому прилегает… Ткань у них, наверное, другая или что там, не знаю…
— Да, вот это действительно вещь! — проговорил его товарищ, примеряя на себя заграничную футболку. — А какая яркая! Ух, мне бы такую купить — я бы ее носил, не снимая!
— Ну, может, когда-нибудь и купишь, — загадочно произнес Славик.
— Да где, — грустно протянул боксер. — Это вам повезло, вы готовились, наверное. А у меня сейчас и денег-то хватит разве что на обед.
— Так, может быть, кто-нибудь в Союзе будет продавать, — Славик продолжал «разогревать клиента».
— Разве что в следующий раз, — мечтательно прикрыл глаза боксер. — Я надеюсь, все-таки мы не в последний раз участвуем в международных соревнованиях за границей. Вот надо будет и подготовиться к следующему разу. Расскажешь, где и как искать такие вещи? — с надеждой спросил он у Славика.
— Так, может, я тебе даже и помогу, — с хитрым прищуром посмотрел на него Калганов. — Вообще, не отчаивайся. Кто его знает, как жизнь может повернуться. Ничего невозможного нет!
«Понабрался у Дениса предпринимательских замашек», — усмехнулся я про себя. «Прогрев аудитории, упоминания как бы невзначай, потом вернемся домой, через недельку-другую подкатит — мол, хочешь прикупить то, что тебе понравилось? И цену втрое больше выставит. А разговоров-то было — неужели мы станем фарцовщиками…»
— Что, Михаил, жалеешь небось? — заговорщицки подмигнул мне Тамерлан, приняв мои размышления за сожаления. — Все с обновками, а ты в какие-то свои придумки уперся. Теперь стоишь и завидуешь, да?
— Чему мне завидовать? — пожал я плечами. — Вещи хорошие, никто не спорит. Но везти все это вместе с валютой в Союз — рискованно, вот и все.
— А то смотри, — ухмыльнулся Тамерлан. — Еще не поздно, можешь добежать до Дениса и тоже себе что-нибудь взять.
— Не, — улыбнулся я в ответ. — Я как-нибудь потом.
— Ну как знаешь, — ответил казах. — Дело-то хозяйское. Только потом не обижайся, если все девчонки к нам уйдут, а тебе ничего не достанется!
— Не обижусь, — пообещал я.
Не буду же я ему на полном серьезе рассказывать, что через десяток лет таким шмотьем будут забиты все рынки и магазины. А девки, которые любят за заграничные шмотки, при первой же возможности сбегут к тем, у кого их больше…
— Эй, ребята! — раздался голос боксера, стоявшего на стреме у двери. — Атас! Семеныч сюда бежит!
— Какой еще Семеныч? — не понял Тамерлан.
— Это наш тренер, — вмешался я. — Быстро все шмотки по сумкам!
Вот еще новости. По расписанию у нас сейчас никаких общих сборов быть не должно. Если Семеныч бежит, да еще без предупреждения — значит, случилось что-то экстраординарное. Только вот что?
Пацаны едва-едва успели скинуть с себя заграничные куртки и запихать их вместе с сумками под кровать, как в дверях показался запыхавшийся от бега Григорий Семенович.
— Вы это… — начал он, бегло осматривая комнату, как будто что-то выискивая. — Вы чего еще натворили здесь?
Мы недоуменно переглянулись.
— А что мы натворили? — непонимающе спросил Тамерлан.
— Вот это я вас спрашиваю, что! — закричал Григорий Семенович. — Вам мало приключений, еще захотелось? Хотите, чтобы нас всех вытурили отсюда еще до того, как чемпионат начнется?
— Григорий Семенович, — как можно более спокойным голосом произнес я. — Вы расскажите толком, что случилось-то? С чего вы вообще взяли, что кто-то из нас что-то натворил?
— А с того! — огрызнулся Семеныч. Он всегда был добродушным и отходчивым мужиком, и чтобы довести его до такой степени раздражения и даже злобы, нужно было очень сильно постараться. — Сюда полиция приехала!
  
Глава 5
 
Мы впали в состояние шока. Особенно перепугались те ребята, которые покупали вещи с рук — все-таки нутром все они чувствовали, что дело это не совсем безопасное и легальное. При этом надеяться на заступничество тренеров было наивно: здесь, в другой стране, у них не было и не могло быть никаких знакомых, которые могли бы помочь решить подобную проблему. А значит, если уж вляпался — значит, вляпался, никто тебя вытаскивать не будет, решай все свои проблемы самостоятельно.
— Вы чего натворили, паршивцы? — повторил Григорий Семенович, пытаясь отдышаться и одновременно переходя на возмущенный крик. — Вас для чего сюда привезли? Чтобы вы по местным тюрьмам расселись, что ли? Вы кем хотите быть, в конце концов — спортсменами или уголовниками? Или решили совместить?
— Да что случилось-то, Григорий Семенович? — осторожно повторил я вопрос. — Кто что натворил?
Параллельно я пытался прикрыть собой тех ребят, которые не успели запихать свои немецкие шмотки под кровать. Но, судя по всему, получалось у меня это не очень.
— Что случилось? Ты меня еще спрашиваешь, что случилось? — тренер в бешенстве замахал руками, показывая на советских боксеров, одетых в «фирму». — Это вы сейчас уже не мне будете рассказывать, что случилось! Что за хрень на вас надета, я вас спрашиваю? Отвечать!
Но отвечать Григорию Семеновичу никому из нас не пришлось. В коридоре послышалась громкая немецкая речь, и в номер вошли несколько полицейских. Они с порога беглым, но цепким взглядом осмотрели нас и начали быстро что-то объяснять. Григорий Семенович, который на бытовом уровне немного знал немецкий язык, начал нам переводить:
— Короче говоря, в этом районе кто-то недавно обнес магазин спортивной одежды. И теперь они ищут, кто это сделал. Они говорят, что это уже не первый случай в городе и, скорее всего, вор, который вытащил шмотки, будет стараться по-быстрому их продать. А самое хреновое, что вот эти курточки и футболочки, которые на вас — это именно из того магазина вещи и есть. Теперь вы понимаете, в какое дерьмо вляпались?
— Так это что же, они нас подозревают, что ли? — до Славика Калганова, наконец, дошла вся серьезность положения. — А с какой это стати, интересно? У них что, других подозреваемых нет, что ли?