Поцелуй небо (ЛП)

— Конечно, — говорит она.
Дэйзи можно считать слабым звеном в нашей группе. Но Лили, безусловно, является самой хрупкой. Скотт переключает свое внимание именно на них. Мы с Роуз беспокоимся о том, как далеко он собирается зайти в своем стремлении сломить ее сестер и разрушить нашу шестерку.
— Тебе слабо, — спрашивает Скотт с вкрадчивой улыбкой, — показать свои голые сиськи папарацци, когда мы выйдем из ресторана?
Райк бросает свой нож на стол в опасной близости к Скотту. И он падает ему на колени.
— А тебе слабо пойти на хуй? — усмехается Райк.
Скотт просто продолжает насмешливо смотреть на младшую сестру Роуз.
Дэйзи встает, и все замирают.
— А вам слабо успокоиться? Мой топ останется на мне, большое спасибо.
Я обнимаю Роуз за талию, когда мы все встаем, собираясь уйти. Саванна, Бретт и Бен уже рядом, снимают нас на камеру.
Но Роуз тычет пальцем в Скотта.
— Ты отвратителен.
— На вечеринке в честь ее семнадцатилетия были стриптизеры. Так что для нее снять топ перед несколькими камерами — это вообще ничто.
— Это были не стриптизеры, а танцоры, и они оставались полностью одетыми весь вечер, — парирует Роуз с убийственным взглядом.
— Пойдемте, — говорит Лили мягким голосом. — Пожалуйста, все...
Люди в ресторане начинают пялиться на нас. Ло потирает плечи Лили.
Я бросаю Райку ключи от Эскалейд Роуз, так как я пил, а она выпила со мной бокал вина. Он легко ловит их и первым направляется вместе с Дэйзи к двери. Когда Скотт пытается идти рядом с ней, Райк буквально кладет руку ему на грудь и отталкивает его назад.
— Нет, — говорит он. — Тебе, блядь, запрещено разговаривать с ней до конца шоу.
Идущая впереди них Дэйзи оглядывается через плечо, и ее губы приподнимаются в знак признательности. Скотт, должно быть, раздражает ее так же сильно, как и всех нас.
— Я могу делать все, что хочу, — говорит Скотт, понижая голос, чтобы другие не слышали. — Я владею вами и ею. И этими тремя позади меня тоже. Никогда не забывай об этом.
Я не сдерживаю Райка. И Ло тоже. Но, к нашему удивлению, он сам себя сдерживает, засовывая кулаки в карманы джинс. Он проходит мимо Скотта, сильно задевая его своим плечом, прежде чем подойти к Дэйзи и вывести ее на улицу.
Скотт отшатывается назад, но я больше сосредоточен на том, что происходит, как только открываются двери ресторана. Ослепительные вспышки камер так же неприятны, как и мерцающие огни в ночном клубе. Голоса папарацци, выкрикивающие нам вопросы, разрушают безмятежную, освещенную свечами атмосферу ресторана.
Лили прижимается к груди Ло.
— Жаль, что моя суперспособность невидимки не работает, — бормочет она ему.
— Никогда не жалей об этом, — говорит он и целует ее в щеку. — Если бы ты была невидимкой, я бы не смог тебя видеть.
— Тогда нам нужна телепортация.
— Ага, я все еще, черт возьми, молю небеса об этой суперспособности, — он сжимает ее плечо.
Мы с Роуз внимательно наблюдаем за ними, ожидая, когда они благополучно выйдут из ресторана и наберутся сил, чтобы двигаться дальше. Скотт уже вышел вслед за Райком и Дэйзи на улицу.
На секунду я бросаю взгляд на Роуз. Ее шея напряжена, плечи отведены назад, и она выглядит так, словно готова прыгнуть в огненное кольцо ада. Она даже не дышит.
— Tout va bien se passer, — шепчу я. Все будет хорошо.
— Comment sais-tu? Откуда ты знаешь?
— Потому что я здесь, — говорю я со всей уверенностью, показывая это своим голосом, своей позой, всем своим существом.
Уголки ее губы приподнимаются, но она не говорит мне о том, насколько я сегодня высокомерен. Ее рука дотрагивается до моей и крепко сжимает. И мы наблюдаем, как Ло, наконец, уговаривает Лили сделать первые шаги на улицу.
 23. Коннор Кобальт  
 . 
Один час. Вот сколько я спал. Моя мать позвонила мне в полночь и сообщила, что я должен разобраться с документами. Это никогда не входило в обязанности генерального директора, но ей нравится проверять меня на прочность — и насколько сильно я хочу получить эту должность.
 
Что ж, я так хочу эту должность, что мне понадобится второй рецепт Аддерола. Это достаточно сильно?
Я подремал на диване, но мне пришлось встать, чтобы закончить исследовательский проект, так что этим я сейчас и занимаюсь. Потягивая шестую чашку кофе, я отправляю документы по электронной почте. Мой телефон жужжит на кухонном столе, пока я наполняю кофейник для Роуз.
Я бросаю взгляд на экран и читаю имя звонящего: ФРЕДЕРИК. Я беру телефон и иду на задний двор, прежде чем ответить на звонок.
— Я направляюсь в твой офис через пятнадцать минут, — говорю я ему, опираясь локтем на край большого джакузи. Мое дыхание клубится в прохладном воздухе.
Я слышу щелчки фотоаппарата и замечаю папарацци на улице, их руки и объективы торчат из окон припаркованных машин. Я не оборачиваюсь, не заботясь о том, есть ли у них моя фотография или нет.
— Вот почему я звоню, — говорит Фредерик. — Мы с тобой больше не увидимся.
Я знаю, что это из-за Аддерола. Я написал ему прошлой ночью, чтобы он дал свое согласие на дополнительный рецепт таблеток. Он так и не ответил.
Я делаю большой глоток кофе, игнорируя его комментарий и непоколебимость в его голосе.
— Ты меня слышал?
— Я слышал, что ты пытаешься предсказать будущее. Между прочим, неудачно.
— Прописанного мною рецепта должно было хватить тебе на шесть месяцев, Коннор. Ты не должен был принимать эти таблетки каждый день. И я не хочу, чтобы ты приходил на наши сеансы, не тогда, когда ты можешь использовать это время для сна.
— Я отлично сплю.
— Тогда ты также отлично будешь себя чувствовать, если я не пропишу тебе еще один рецепт, — он не шутит, и мое молчание побуждает Фредерика продолжить свою речь. — Поспи немного. Я не хочу ни разговаривать с тобой, ни видеть тебя, пока не начнешь вести здоровый образ жизни.
— И вот так просто ты бросишь своего пациента? — спокойно спрашиваю я. Мне приходится сесть на ступеньки джакузи, потому что его отказ — даже если Фредерик действует исходя из сочувствия ко мне — подобен пощечине, пусть я и не показываю этого потрясения своим голосом. Мне больно, что он так быстро отказался от меня, в то время как был моим советником в течение двенадцати лет.
— Если я считаю, что это в твоих же интересах, то да, я так и сделаю.
— Что в моих интересах, — говорю я, — так это поговорить со своим психотерапевтом, а не проспать весь день.
— Мы сможем поговорить через три недели, когда ты снова встанешь на ноги.
— Я всегда стою на ногах, — я смотрю на свою позу прямо сейчас. Я буквально и фигурально сижу. Прекрасно.
— Коннор, — говорит он, растягивая мое имя, чтобы я внимательнее его слушал, — ты не бесчеловечный. Тебе не нужно, чтобы я напоминал тебе о том, что ты чувствуешь. Все у тебя в голове.
Я потираю свои сухие, раздраженные глаза, пока перевариваю его слова. Через пару секунд я говорю:
— Я не могу тебя заменить, Фредерик. Ты необходим мне для жизни.
— Я знаю. Это лишь временная мера.
— Ладно, — сдаюсь я. Я проиграл этот бой. Только с Фредериком я позволяю себе так легко сдаться. Временами я доверяю его советам больше, чем своим собственным. А это, кстати, самая высокая похвала, которую от меня можно получить. — Я буду высыпаться, и мы увидимся через три недели, — больше никакого Аддерола. Я уже знаю, что первым от этого выбора пострадает Уортон. И все же, меня это волнует не так сильно, как волновало бы всего несколько месяцев назад. Мои приоритеты меняются. — Мне нужно о многом поговорить с тобой, — добавляю я.
— На тему?
— Роуз. Секса, — я говорю это только в качестве приманки. У меня нет никакого желания делиться подробностями своей сексуальной жизни с кем-либо, кроме Роуз, но, может быть, это побудит его передумать насчет сегодняшнего сеанса.