Поцелуй небо (ЛП)

Ну, я проживаю эту историю прямо сейчас.
Мужчина восседает во главе стола для совещаний (вместо ближайшего ко мне кресла) и просто пялится в мою сторону.
Может быть, он думает, что я стану той одурманенной девушкой. Что я буду трепетать при виде его глубоких серых глаз и причесанных светлых волос. Ему двадцать восемь, он запятнан голливудской элитарностью и самодовольством. Когда я впервые заговорила с ним, он называл имена актеров, продюсеров и режиссеров, ожидая, когда я оцепенею и остолбенею. «Я знаю такого-то и такого-то. Я делал проект с этим, как там его».
Моему парню пришлось выхватить телефон из моих рук, прежде чем я прокляла голливудского исполнительного продюсера за то, что он меня до смерти раздражает. Наконец он заговорил.
— У вас с собой контракты?
Его стул скрипит, когда он откидывается назад.
Я достаю из сумочки пачку бумаг.
— Подайте мне их сюда.
Он указывает на меня двумя пальцами.
— Вы могли бы сесть рядом со мной, — отвечаю я, вставая на две ноги в туфлях с толстым каблуком и латунными застежками, в военном стиле из новой коллекции Calloway Couture.
— Нет, не мог бы, — непринужденно говорит он, — подойдите сюда.
Мои каблуки стучат по твердому дереву, и я модельной походкой направляюсь к Скотту Ван Райту.
Он закинул одну ногу так, что лодыжка лежит на бедре, прикладывает палец к щеке, бесстыдно рассматривая моё тело. От моих стройных ног, до подола черного плиссированного платья с прозрачными рукавами длиной три четверти и до высокого воротника, обрамляющего мою тонкую шею. Он исследует мои темно-блестящие губы, щеки с розовым румянцем, обходит мои сердитые глаза, задерживаясь на груди.
Я останавливаюсь у его ног и бросаю контракты на стол перед ним. Они отскакивают от полированной поверхности и падают ему на колени. Одна скрепленная стопка даже соскальзывает на пол. Я широко улыбаюсь, поскольку ему приходится неловко нагнуться, чтобы дотянуться до них.
— Поднимите их, — говорит он.
Моя улыбка исчезает.
— Они под столом.
Он кивает, оглядывая меня ещё раз.
— И Вы их уронили.
Он это не серьезно. Я скрещиваю руки, не реагируя на его просьбу. Он просто сидит и ждет, когда я выполню это требование.
Это проверка.
Я привыкла к ним. Иногда я даже сама так делаю, но на этот раз это не приведет меня ни к чему хорошему.
Если я нагнусь, он получит надо мной странную власть. Он сможет командовать мной так же, как Коннор Кобальт простыми словами заставляет людей выполнять его приказы.
Это дар манипулятора.
Я даже и близко не обладаю подобным. Думаю, я слишком сильно поддаюсь своим эмоциям, чтобы оказывать такое влияние на других людей.
— Возьмите их, — говорит он, его взгляд снова останавливается на моей груди.
Я напоминаю себе, зачем мне нужен Скотт и почему я хочу, чтобы обилие камер фиксировали каждый мой шаг. Я делаю вдох. Хорошо. Ты должна это сделать, Роуз. Чего бы это ни стоило. Я морщусь и опускаюсь на колени. В платье. Это работа для личного помощника, а не для клиента.
Я слышу, как он щелкает ручкой, пока я собираю бумаги. На мне нет топа с глубоким декольте, который выставлял меня бы во всей красе. У меня также нет огромной груди, на которую можно было бы поглазеть. Максимум, что он может сделать, это шлепнуть меня по заднице и попытаться заглянуть мне под платье, край которого угрожающе задирается на бедрах.
Когда я поднимаюсь и бросаю бумаги на стол, его губы изгибаются вверх.
Скотт Ван Райт (мудак) 1 — Роуз Кэллоуэй (жалкая) 0.
Я сажусь на ближайший стул, пока Скотт пихает контракты в свой портфель.
Мой парень настаивал на том, чтобы привести на встречу своего юриста, но я не хотела, чтобы Скотт подумал, что я не могу справиться с ситуацией самостоятельно. У меня не будет юриста, пока за мной следят камеры, и я предпочла бы взять дело в свои руки.
Не то чтобы я проделываю огромную работу.
Если бы я приказала Скотту что-то сделать, он бы посмеялся надо мной. Но я посещала несколько юридических курсов до окончания Принстона. Я знаю свои права.
 
— Чтобы было понятно, Вы работаете на меня, — напоминаю я ему. — Я наняла Вас для создания шоу.
— Это мило. Но после того, как Вы подписали контракт, Вы официально стали моей работницей. Вы равноценны актрисе, Роуз.
 Нет. 
— Я могу Вас уволить. Вы не можете уволить меня. Это не делает меня Вашей работницей, Скотт. Это делает меня Вашей начальницей.
Я жду, что он откажется от этой проигранной битвы, но он качает головой, как будто я не права. Я знаю, что я права... Так ведь?
— Моя продюсерская компания единолично владеет всем, что сестры Кэллоуэй снимают на центральном телевидении. Чтобы меня уволить, нужна веская причина и Вы не можете пойти к другому продюсеру. Я — Ваш единственный шанс на реалити-шоу, Роуз.
Я помню эту оговорку, но я никогда бы не подумала, что это станет проблемой. Я полагала, что за весь съемочный процесс буду рядом со Скоттом, может быть, два раза. Но это были его первые слова, когда он вошел в конференц-зал: «Мы будем часто пересекаться».
Прелестно.
Мои глаза вспыхивают. Я должна уступить. Он победил. Каким-то образом. Я ненавижу это.
— Итак, раз теперь всё ясно, — говорит он, присаживаясь и придвигаясь ближе ко мне. Его колени почти упираются в мои. Я полностью цепенею. — Есть несколько нюансов, которые мы должны обсудить, на случай, если Вы неправильно поняли их в контракте.
— Я всё поняла правильно.
— Ну, очевидно, Вы не использовали часть своего мозга, иначе Вы бы поняли, что теперь работаете на меня. И мы бы не тратили… — он смотрит на свои часы, — ...пять минут моего времени.
Он одаривает меня ехидной улыбкой, словно я маленькая девочка.
— Я не идиотка, — отвечаю я. — Я окончила университет с отличием...
— Мне плевать на Ваш гребаный диплом, — отрезает он. — Вы теперь в реальном мире, Роуз Кэллоуэй. Ни один университет не научит Вас ориентироваться в этой индустрии.
У меня закрадываются сомнения. Я не так много знаю о реалити-шоу, но достаточно давно знакома со СМИ, чтобы знать, что это может помочь кому-то так же сильно, как и уничтожить их.
И мне нужна эта помощь.
Я прекрасно понимаю, почему телеканал заинтересовался дочерьми Fizzle. Бренд моего отца последние два года обгоняет Pepsi по продажам, и он работает над тем, чтобы сделать Fizzle самой популярной газировкой в южных штатах. Мы должны быть такими же неизвестными, как лицо, стоящее за Coca-Cola, но с тех пор, как моя семья оказалась в центре внимания общественности, мы находимся под пристальным вниманием, и всё из-за скандала с моей младшей сестрой.
Мой бренд должен был взорвать все СМИ и прессу, но имя Calloway Couture было связано с грязными секретами Лили. И то, что когда-то было процветающей линейкой одежды в H&M, осталось без средств к существованию в коробках и ящиках, сваленных в моем нью-йоркском офисе.
Мне нужна хорошая реклама, такая, чтобы женщины захотели приобрести единственное в своем роде пальто, уникальные сапоги, недорогую, но элегантную сумочку. И Скотт Ван Райт предлагает мне реалити-шоу в лучшее эфирное время, которое будет стимулировать зрителей к покупке моих вещей.
Вот почему я соглашаюсь.
Я хочу спасти свою мечту.
Скотт говорит: — В вашей гостиной и кухне постоянно будут камеры, даже после того, как команда из трех человек будет уезжать. Уединиться можно будет только в спальнях и ванных комнатах.
— Я помню об этом.
— Хорошо, — Скотт щёлкает ручкой. — Тогда, возможно, Вы помните, что каждую неделю я жду интервью с актерским составом, в который входите Вы, три Ваши сестры...
— Не три, — говорю я. — Только Лили и Дэйзи согласились на шоу. Моя старшая сестра, Поппи, не подписала контракт, потому что не хотела, чтобы её дочь снимали. Моя маленькая племянница уже достаточно натерпелась от папарацци после скандала с Лили.