Мороз по коже (СИ)
Перед глазами живо представилась картина того, как Азаров обнимает или целует Ксюшу… От этого на душе стало так погано, что я даже ударил по рулю сжатым кулаком. Я этого лысого заставлю землю жрать, если он хоть пальцем тронет мою пигалицу!
Что делать? Думай, Морозов…
Найти девчонку и притащить домой за шкирку? Нет… Эти методы теперь не работают. Да и не хочу я снова вести себя, как вечно раздраженный, недотрахавшийся тиран…
Хочу, чтобы сама… Хотя бы дуться перестала…
Занятый разъедающими внутренности мыслями, я даже не сразу понял, что уже подъехал к общежитию. Обшарпанное пятиэтажное здание грязно-желтого цвета ночью выглядело еще более устрашающим, чем днем, а окна, горящие холодным светом, выглядели как пустые глазницы.
Нет, моей строптивой, но очень ранимой девочке здесь совсем не место. Ксюша должна жить в комфорте, пусть и просто как дочь моего сводного брата… А я, если нужно наступлю себе на горло… Во всяком случае попробую.
Скрипнув ржавой железной дверью, я шагнул внутрь и невольно поморщился от странного спертого запаха. Видимо, здесь давным-давно не делали проветривание…
Сидящая за покосившимся столом сухая старушка помнила меня с прошлого раза, поэтому быстро надвинула на нос очки с толстыми окулярами и нахмурилась:
— Время для посещений закончилось.
— Вот, — перед бабулей легла новенькая хрустящая купюра, но это совсем не помогло. Вахтерша упиралась и даже за довольно внушительную сумму отказывалась пустить меня внутрь, и только через десять минут, на четвертой по счету банкноте, наконец, сдалась:
— Ладно, идите… Знаю я таких родственников… Поиграют с девчонками и пропадают, а те потом беременные и брошенные ревут здесь белугами на всё общежитие…
Пропустив её болтовню мимо ушей, я почти бегом поднялся на третий этаж и постучал в хлипкую дверь. За стенкой сразу что-то загромыхало, зашуршало и заскрипело, но потом все звуки резко оборвались, и наступила полная тишина.
— Ксюша! Открой, пожалуйста! — всё мое терпение висело на тоненьком волоске, и больше всего на свете хотелось подпереть фанеру плечом, чтобы не дожидаясь приглашения, войти внутрь.
— Спокойно, Мороз, — бормотал я, — она там… Где же ей еще быть?
Но вдруг Ксюша всё же поехала к этому вечно падающему Азарову?! Приложив чуть больше усилий, чем нужно, я снова затарабанил по облупившейся деревянной поверхности:
— Оксана! Я знаю, что ты там! Нам нужно поговорить!
О, чудо! Дверь заскрипела, и изнутри показалось дико злое, но при этом самое красивое лицо на свете:
— Сколько раз я просила не называть меня Оксаной?
— Малыш, почему ты уехала? Я не трогал твоего этого Базарова!
— Азарова!
— Не важно! Ты чем-то обижена? Давай это обсудим? Зачем сразу было уезжать? — чёрт, кажется, я окончательно растекся перед пигалицей подтаявшим малиновым желе… Был Мороз и нет теперь… Вместо него влюбленный идиот…
— Нет, что ты, я не обижена… Хотя до сих пор считаю что многочисленные гематомы, поломанные пальцы и нос Азарова — твоих рук дело!
— Какие пальцы? Что за бред?! — в сердцах рявкнул я и тут же прикусил язык.
— Спалился! — запищала пигалица и, раскрыв дверь, бросилась мне в лицо, успев нарисовать несколько ощутимых царапин на шее, до которой дотянулась своими коготками, прежде чем я перехватил тонкие запястья. Ссориться перед высунувшими головы из комнат студентами совсем не хотелось, поэтому я быстро потащил яро сопротивляющуюся Ксюшу в сторону выхода. Когда мы оказались на парковке, вдали от любопытных глаз и ушей жильцов общежития, пигалица зашипела змеей:
— Значит мне ты личной жизни не даешь, а сам с этой белобрысой курицей трахаешься? Гад!
— Я с ней не трахаюсь… Точнее трахался в том году всего один раз… То есть не один раз, а одну ночь…
Сначала показалось, что разъяренная Ксюша снова бросится на меня с кулаками, и я даже невольно залюбовался ею… В гневе ещё красивее и ярче, хотя, казалось, куда уж лучше? Длинные волосы цвета молочного шоколада рассыпались по плечам, а огромные зелёные глаза на прекрасном лице в свете луны сверкали ярче драгоценных камней…
— Чего уставился?! — зашипела девчонка, — значит так, чтобы я ни о какой Тане больше не слышала!
Услышанное повергло меня в настоящий шок, ведь я ожидал чего угодно, но только не этого! Пигалица, которая откровенно тяготилась общением и так и норовила сбежать, запрещает мне видеться с Кулецкой?!Если это сон, то пусть он никогда не заканчивается. Пусть вокруг непроглядная, холодная мартовская ночь, а девушка напротив просто в бешенстве, но я счастлив. По-настоящему и без всяких оговорок…
Видимо, заметив то, насколько сильно я ошарашен, Ксюша подошла совсем близко и, задрав голову, изо всей силы ткнула указательным пальцем мне в грудь:
— Раз ты испортил мои зарождающиеся отношения с Артемом, то и ты бросаешь эту блондинку!
— У меня с ней ничего не было…
— Не перебивай!
— Как скажешь, малыш, — с готовностью согласился я и плотно сжал челюсти, чтобы ненароком не расплыться в улыбке.
— Чтобы я её больше не видела!
— Хорошо.
— И номер удали.
— Считай, что его никогда не было в моей записной книжке.
— И если я хоть один волосок белобрысый найду в машине или у тебя в квартире… то…!
— Завтра же отгоню все машины на мойку, а в квартиру приглашу клининг, — не сумев сдержаться, я всё таки хохотнул, потому что наблюдать за тем, как меня строит хрупкая, едва достаюшая до моей груди пигалица, было невероятно умилительно.
— Ты над кем смеешься, Морозов? — Ксюша нахмурилась ещё больше и, кажется разозлилась окончательно.
— Не над кем. Просто от холода челюсть свело. Давай домой поедем? Поздно уже, а ты совсем легко одета.
— Поехали, — милостиво согласилась пигалица и первой направилась к машине, гордо расправив плечи.
Видимо, она была уверена в победе в этом бою, поэтому, оказавшись в салоне, сразу потребовала включить своё любимое радио и мороженое, за которым нужно было ехать на другой конец города.
А я просто молча выполнял все её капризы и улыбался, потому что понимал, что выиграл именно я.
Глава 39
Когда за выехавшей машиной Морозова закрылись автоматические ворота, я, наконец, заставила себя отойти от окна и направилась на кухню. Есть не хотелось, поэтому я схватила со стола пару крекеров и бутылку негазированной воды, которую тут же принялась пить мелкими глотками.
Что ж… Такой Роман Сергеевич мне нравился гораздо больше, чем вечно недовольный деспот. Конечно, он мог и притвориться добреньким и понимающим зайкой, но почему так легко отказался от собственнной девушки? А может они не вместе, и Морозов говорил о другой? От внезапной, пронзившей мозг мысли, я даже подавилась водой, забрызгав весь стол и мойку…
Нет… Нет… Спокойно, Ксюша. Возможно, Роман спит с кем-то еще, но точно не встречается…
Главная прилипала — это белобрысая Таня. Черт бы её побрал, она ведь даже на колени перед ним становилась!
Хотелось успоиться или отвлечься на что-то, но все было тщетно: я все больше думала об этой блондинке и все сильнее заводилась. Если еще полчаса на моем лице то и дело появлялась глупая улыбка при воспоминании о вечере, проведенном вместе, то сейчас все виделось совершенно в другом свете. То, что Морозов так легко сдался и согласился прервать с ней общение, был таким сговорчивым — всё это не спроста… Может он решил поиздеваться? Чего стоили его с трудом сдерживаемые смешки и внимательные взгляды… Да и не баловал он меня никогда хорошим отношением, а тут слишком сладко запел… Неужели очередная психологическая ловушка от тирана Морозова?
Погрузившись в раздумья, я так сильно нахмурилась, что невольно почувствовала головную боль. Именно поэтому пришлось идти на кухню за обезболивающим, которое совершенно не помогло ни через час, ни через два. Разминая ноющие виски, я подумала, о том, что мы с Романом так и не поговорили начистоту. А, ведь, это именно то, что было важнее всего… Несмотря на то, что Морозов уехал по моей инициативе, сейчас почему-то захотелось вернуть его любым путем. Может ли разговор подождать до завтра? Наверно… Только бы в него не вцепилась мервой хваткой эта рыба-прилипала Таня…