Это ужасное поместье

Альманах кивнул, впитывая услышанное. Он в жизни не пробовал ни шоколадных сконов, ни яблочного пирога, да и Джош тоже.
– Заковыристо как-то, да?
– Да, – сказала доктор Митили. – Заклятие одновременно и очень умно, и очень глупо. Как я уже объясняла, оно не даст нам рассказывать правду новоприбывшим, но никак не прореагирует на то, что мы говорим им обо всём другом или обсуждаем между собой.
  
– Ёлочки, – сказала Этта просто, даже не пытаясь перевести этот ответ. – Так что мы предпримем?
– Альманаху надо вернуться в подвал, – сказал Уго.
– Да, – согласилась доктор Митили. – Заклятие где-то там, я уверена. Нам только и надо, что прочитать его, – и оно будет разрушено.
– Думаю, мне стоит вернуться в подвал, – сказал тем временем и Альманах, не слышавший их внутристенного разговора. – Вся штука, как бы пробраться через оборону чар. Есть идеи?
Призраки сбились в стайку, обсуждая. Этта передавала идеи Альманаху, сплошь да рядом переводя их на язык сценариев, решительно невозможных ни в каком хозяйстве Холсвортинга и ни в каком сиротском приюте, но тем не менее послание доходило. Они с Альманахом знали друг друга достаточно хорошо, чтобы понимать смысл иносказаний. Иные из старых обитателей поместья даже выбрались из тени, чтобы рассказать о своих давних побегах. Кто-то из них был с самого начала обречён на неудачу – попытки перелететь через стену с помощью шеста для прыжков или катапульты. Кто-то долго и мучительно сооружал воздушный шар, наполненный горячим воздухом. Шар окончил своё существование на острых кольях ограды и сдулся со страшным свистом, а отважного воздухоплавателя выбросило из корзинки наружу. Он рухнул на землю перед воротами, жестоко отбив в падении как копчик, так и чувство собственного достоинства, – и лишь затем, чтобы его затащило обратно… и превратило в призрака.
Постепенно план обретал очертания. Задействовать в нём предполагалось всех, включая и близнецов.
– Если мы вправду собираемся это сделать, – сказал Альманах, – нам всем надо набраться решимости – и твёрдо идти до конца.
Кое-кто из призраков зароптал.
– Мы же не знаем, получится ли, даже если будем действовать вместе, – сказала мадам Ирис.
– Но и что НЕ получится – тоже не знаем заранее, – возразил Уго. – Всё станет иначе. Уж это наверняка.
Этта хихикнула.
– И что тебя тут так веселит, дорогая моя? – спросила леди Симона.
– Ой, да ничего, правда. Просто кое-что вспомнила. Как-то раз моя шестая сестра, Тревога, которую матушка зовёт Огги, попросила меня покрасить ей волосы хной, в рыжий цвет. А я потом по ходу дела от скуки стала подмешивать в краску всё, что попадётся. Смесь начала пениться, что вообще-то нехороший признак, но остановиться я уже не могла. Как начала намазывать сестре волосы – уже всё, твёрдо решила идти до конца. Уж больно хотелось посмотреть, что получится, когда средство смоют.
– И что получилось? – спросила Олив.
– Волосы у неё позеленели, а через два дня выпали начисто.
– Этта, мне тут отлично слышно, что ты говоришь, – вмешался Альманах. – Ты имеешь в виду, нам лучше этого не делать?
– Нет-нет! Видел бы ты выражение лица Огги! Я ничуть не жалела.
– Так думаешь, стоит попробовать?
– Конечно! Если сумеешь уговорить близнецов.
Стук входной двери прервал этот разговор. Альманах вскинул голову. Две пары ног дробно простучали по первому этажу и принялись быстро спускаться на кухню.
Хаккет казался таким же сердитым, как когда уходил утром, только теперь был весь в грязи и царапинах, а под глазом у Илси наливался краснотой отёк, грозивший к утру превратиться в здоровенный фингал.
– Вы что, подрались?
Альманах подскочил к девочке рассмотреть её глаз поближе.
– Не друг с другом! – воскликнул Хаккет. – Но стена… Ты был прав. Она просто не даёт нам перелезть, как бы мы ни пытались!
Альманах подавил порыв сказать «А я что говорил!» и молча отправился в кладовку для мяса проверить, не найдётся ли там отбивной, чтобы положить Илси на глаз.
– Я не так хорошо умею лазить, как Хаккет, – сказала она, – но всё равно не думала, что так сложно окажется. На вид казалось просто! Но из-за заклятия я верха от низа не отличала. Думала, перепрыгиваю на другую сторону, а сама просто свалилась во двор.
– Хорошо, что не разбилась серьёзно, – заметил Альманах. – Ума не приложу, как это вы двое – да и Этта, уж коли на то пошло, – себе головы не расшибли!
– Дом такого не допускает, – ответила доктор Митили. – Ещё никто из приглашённых не погиб в результате несчастного случая или по естественным причинам. Это ещё одна загадка чар.
Хаккет что-то яростно пробормотал на тайном близнецовском языке, но, кажется, больше не сердился на Альманаха.
– Мы решили помочь вам разбить чары, – сказала Илси. – Сейчас-то тут здорово, но, как ты говоришь, а что, если кто-нибудь отрежет нам продовольствие или придёт и начнёт на нас охотиться? Тут мы всё равно что в тюрьме.
Альманах обрадовался, слыша в её голосе столько решимости.
– Вот и славно. Потому что ваши роли – самые главные.
– А в чём они состоят? – спросила Илси.
– Мы на что угодно готовы!
– Хаккет, ты возвращаешься обратно к стене, – сказал Альманах. – Даже если у тебя и не выйдет сбежать, очень важно, чтобы ты пытался. Справишься?
– А то.
– А я? – спросила Илси. – Что мне делать?
– Самое важное, – ответил Альманах. – По моему сигналу ты подожжёшь дом.
  
Глава 35
 
Пожар.
Это слово неизменно внушает страх любому, кто живёт в богатом особняке вдали от деревни или реки. А значит, это идеальное оружие против чар. Если заклятие написано на чём-то, что лежит в доме и может либо сгореть, либо расплавиться, то, допустив пожар, заклятие обречёт себя на гибель. Поэтому оно будет изо всех сил пытаться потушить огонь. Но сумеет ли, если отвлекается на что-то ещё?
Весь план основывался на единственном известном слабом месте заклятия: оно не очень-то хорошо умело заниматься сразу несколькими вещами. Альманах с Эттой доказали это, когда одновременно пытались сбежать и пробраться в самую сердцевину чар.
Так что, если в доме начнётся пожар, Хаккет попытается сбежать, в то же время каждый призрак в доме попытается нарушить правила, рассказав Илси про заклятие… и Альманах под шумок в подвале попытается найти и прочесть источник чар, тем самым лишив их силы, – уж что-нибудь должно подействовать!
Но продумывать такой план требовалось со всей тщательностью. Следующие два дня прошли в подготовке, это дало Альманаху даже слишком много времени на то, чтобы снова и снова прокручивать в голове подробности, гадая, не упустил ли он чего. Огонь решили разводить в месте, где не было никого из призраков – в оранжерее, тем более что там было полно всего легковоспламеняемого, а стояла она чуть в стороне от основной части дома. Таким образом, если получится разрушить заклятие, сам дом вряд ли выгорит дотла. Альманах не хотел уничтожать дом, хотел лишь создать убедительную угрозу.
Этта потребовала, чтобы портрет зеленоглазой девочки перенесли в какое-нибудь безопасное место – на случай, если что-нибудь пойдёт не так. Она не могла вынести мысли, что «Пермилия Стормлей» погибнет после того, как столько лет следила за парадной дверью особняка.
А вот призраков обезопасить было никак нельзя. Могут ли они сгореть? Ещё один вопрос, ответа на который доктор Митили не знала. Оставалось только надеяться, что ей не придётся проверять это экспериментальным путём.
Опасения на этот счёт Альманах решительно выбросил из головы. Они обсуждали другие варианты, но ни один не сулил такой капитальной проверки чар на прочность.
  
План сработает, непременно… просто потому что должен сработать!
Наблюдая, как Альманах перетаскивает картину в конюшню, Этта вдруг подумала о проблеме, которую они ещё не обсуждали. Оставив его заканчивать начатое, девочка понеслась по стенам особняка к Восточному чердаку.