Кетура и лорд Смерть (ЛП)

Она знала, что никогда по-настоящему не жила, пока не встретила его, и никогда не была так счастлива и довольна судьбой, пока ее не тронула его скорбь.
Он поднял руки, как если бы хотел сжать в них мои, но не сжал.
— Кетура… — простонал он и опустил руки.
— Вы, мой господин, вы конец всех правдивых историй.
Я подняла руку, чтобы прикоснуться к нему.
— Я не дам тебе уйти с ним! — раздался голос у меня спиной.
— Джон! — вскрикнула я.
Он выскочил из подлеска, бурлящая в нем жизнь заставляла самый воздух вибрировать вокруг него. Лицо Джона было бледно, челюсти стиснуты.
— Я-то думал, что ты убежала по крайней мере к принцу фей, Кетура! Никогда не подумал бы… Ладно, неважно. — Джон встал лицом к лицу с лордом Смертью. — Разрешите ей остаться здесь, сэр. Если вы ее любите, вы подарите ей жизнь, и я сделаю ее благородной дамой, хозяйкой замка.
— Джон! — Я подняла ладонь. — Джон, не вмешивайся!
— В моем королевстве, Джон Темсланд, Кетура обретет королевскую власть, — сказал лорд Смерть.
Джон подступил к нему на шаг. Его руки сжались в кулаки, потом расслабились, потом сжались опять, словно не знали, как бороться с таким врагом.
— Я слышал, что у вас сердце пирата, но до сей поры не подозревал, насколько оно черно, — проговорил он тихим, дрожащим голосом.
— Я люблю ее, — сказал лорд Смерть, и его бездонные глаза обратились ко мне.
— Если вы ее любите, почему забираете в свое мрачное жилище? В вашу преисподнюю?
Лорд Смерть смотрел теперь на Джона, и в его глазах светилась жалость.
— Нет никакой преисподней, Джон Темсланд. Каждый человек, умерев, видит ландшафт собственной души.
— Я не боюсь ни тебя, ни преисподней! — взревел Джон, делая еще один шаг.
И действительно — в это мгновение в лорде Смерти, казалось, не было ничего, что внушало бы страх. Он был всего лишь темный и прекрасный человек. Его горящие глаза погасли, одно плечо приподнялось и опустилось.
— Конечно же ты меня боишься, — промолвил он. — Я могу забрать две вещи, которые тебе дороже всего, — твою жизнь и твою любовь.
Джон приблизился еще на шаг, и я почувствовала, какой яростью полон этот единственный шаг. Он выхватил из ножен свой охотничий нож. Ветер поднял пыль с лесной почвы, запорошил мне глаза, и они наполнились слезами.
Лорд Смерть приподнял бровь. Он чуть приоткрыл полу своего плаща, и из его складок исторгся мрак. Конь по имени Ночь шарахнулся и заржал.
— Джон, — проговорила я дрожащим голосом, — ты хочешь убить Смерть?!
— Нет, — ответил Джон мне, не отводя глаз от лица лорда Смерти. — Но если он заберет тебя, я последую за тобой.
Он повернул нож к себе лезвием и направил острие прямо в сердце.
Я выставила руку, желая успокоить его, как он когда-то успокаивал подругу оленя в тот день в лесу, который теперь казался мне таким далеким. Моя рука дрожала, и я собрала всю свою волю, чтобы унять дрожь.
— Разве ты не видишь, Джон, — я должна уйти с ним!
Нож не сдвинулся ни на йоту.
— Джон, я попробую объяснить… — Я старалась говорить как можно ровнее, чтобы успокоить юношу. — Каждое мое дыхание принадлежит лорду Смерти. Мысль о нем заставляет меня радоваться каждому новому дню. Я… я люблю его.
— Разве можно любить Смерть?!
Как я могу объяснить, что лорд Смерть шагал рядом со мной всю мою жизнь? Как объяснить, что он — ее неизбежная, ее самая сокровенная часть, что он всегда был и должен оставаться впредь моим спутником, моей единственной и вечной любовью? Сколько раз он поддерживал меня? Сколько раз я думала, что ускользнула от него, тогда как на самом деле он всего лишь не заявлял на меня свои права? Как часто я ощущала силу его объятий, — силу, способную повернуть реку вспять, обрушить гору, остановить мир и запустить его вновь?
Наконец я сказала:
— Его голос холоден поначалу, Джон. Он кажется лишенным чувств. Но если ты вслушаешься в него без страха, то обнаружишь, что, когда он говорит, самые простые слова становятся поэзией. Когда он стоит рядом, твоя жизнь превращается в песню, в гимн. Когда он касается тебя, даже самые маленькие твои таланты расцветают золотым цветом, а самая простая любовь поражает твое сердце своей красотой.
 
Джон отвел взгляд от лорда Смерти и посмотрел на меня так, будто никогда раньше не видел. Он сморгнул, словно пробуждаясь от кошмара. Кончик ножа касался его груди.
— Останови его! — приказала я лорду Смерти.
— Не могу. Если он захочет последовать за тобой, он это сделает. Но…
И тут из-за деревьев на нашу полянку бесшумно вышел великий олень.
Он был так близко, что мы могли различить свои отражения в его огромных круглых глазах. Мышцы на его груди подрагивали, потому что он слишком близко подошел к людям. Мы не шевелились из опасения, что он испугается и убежит. Джон смотрел на него, открыв рот, а олень не отводил глаз от Джона.
— Он хочет, чтобы ты жил, — тихо сказал лорд Смерть Джону.
Юноша метнул в него короткий, полный ненависти взгляд, а потом посмотрел на нож в собственной руке.
Должно быть, все ангелы в небе улыбались, когда глаза Джона снова устремились на великого оленя. Олень подошел ближе к молодому человеку, а затем опустил свою величественную голову, словно кланяясь. Когда голова оленя достигла земли, он принялся пощипывать росшие там грибы.
Джон протянул руку — потрогать громадные рога. Юноша забыл и про лорда Смерть, и про меня, а вскоре его правая рука забыла про нож и выронила его. Лорд Смерть коснулся юноши, и тот упал ему на руки без сознания. Вместе мы устроили Джона удобнее на лесной подстилке. Лорд Смерть кивнул оленю, тот повернулся и неслышно исчез между деревьями.
— Он всего лишь спит, — сказал мне лорд Смерть. — Отец скоро найдет его — олень приведет. Они найдут и тебя и заберут домой.
— Они найдут мое тело, — поправила я, — потому что я уйду с тобой.
— У тебя нет приданого, — сказал он. — Живи, Кетура. Возвращайся домой.
— Есть у меня приданое! — отчеканила я. — Вот оно, лорд Смерть: венок, который я никогда не надену на свою свадьбу. — Мои глаза наполнились слезами, и я не смогла их удержать.
Он опустился передо мной на одно колено.
— Домик, в котором я не буду расставлять мебель и наводить порядок. Это тоже часть моего приданого.
— Я дам тебе целый мир, можешь использовать его как подставку для ног, — сказал он.
— И самое драгоценное: я отдаю тебе ребенка, которого никогда не буду качать на руках.
Лорд Смерть заключил меня в объятия и заплакал вместе со мной. Наконец я избавилась от своей печали. Я положила ее на лесную почву, чтобы никогда не поднимать снова. Мы вместе сели на его высокого черного коня и растворились в бесконечном лесу.
  
Кода
 
Множество концов, и все счастливые
 
Ну что, Наоми, правдива ли моя сказка? И конец в ней такой, какой должен быть?
Но я уверена — есть и другие концы, которые тебе не терпится узнать.
К примеру, Беатрис. Она пела в хоре Регента и в его сердце еще много долгих лет. И хотя у нее был ангельский голос, люди толковали, что на самом деле крылья ей дала любовь ее мужа. Она родила много детей, у всех них был ее маленький носик и все они стали музыкантами по собственной воле. Беатрис умерла на руках мужа, который немедленно вернулся к сочинению самой печальной на свете музыки, и не прошло много времени, как смерть соединила его с женой.
Гретта с Портным поселились поблизости от королевского дворца, где купили огромный дом, который Портной выкрасил в синий цвет. Гретта быстро забыла, которые дети ее, а которые мужа. Она дожила до глубокой старости и оплакала всех, кто был ей дорог: сначала супруга, затем, одного за другим, детей. В своих страданиях она обрела высшее совершенство — то, которое не требует его от других.
Бен в конечном итоге женился на Падме, и хотя нельзя сказать, что они были счастливы вместе, они жили в комфорте и сытости и оба умерли, как того и желали, — от обжорства. Все четверо их сыновей покончили с традицией Маршаллов и женились по любви.