Кетура и лорд Смерть (ЛП)

— Пожалуйста, Сестрица Лили! У меня совсем нет денег. — Голос у меня дрожал, несмотря на мое намерение вести себя твердо. — Мне нечего вам дать. Если я опять попрошу лорда Смерть хотя бы о крохотной услуге, то попросту умру, и все.
— Нет-нет. Это всего лишь наперстянка, доступная любому. Нет, деточка. Это мелочь, поэтому я попрошу тебя о малом. — Она задумчиво погладила фунтик с травой. — Посмотри на моих сыновей, одновременно трогая амулет.
Я потеряла дар речи.
— Это ведь не такая уж большая цена, правда? — тихо спросила она.
Так и не дождавшись от меня ответа, она подошла сначала к двери, потом к окну, и постепенно в дом один за другим вошли ее сыновья. Комната, довольно просторная, стала удушающе тесной, когда в нее набилось семеро здоровенных мужиков, ссутулившихся и надувших губы, словно нашалившие мальчики, которых поймали с поличным.
Сестрица Лили положила пакетик с наперстянкой на стол. Я смотрела на него и собиралась с силами, чтобы выполнить поставленное условие, а затем медленно сунула руку в карман и притронулась к амулету.
Один из сыновей скрестил руки на груди, явственно рассердившись, что его выставили напоказ. Другой, тот самый крошка-великан, которого пощадил лорд Смерть, испуганно хлопал на меня глазами и кусал ногти. Третий стоял, завернув стопы внутрь, четвертый ковырял в ухе, пятый шумно дышал через рот, и в уголках его рта собралась слюна. Последние два прятались за первыми пятью, так что я их практически не видела.
Сестрица Лили прошептала мне прямо в ухо:
— Теперь коснись амулета, деточка. Посмотри на моих крошек. Это и есть моя цена за наперстянку. Посмотри на них. Разве я многого прошу? Всего лишь посмотреть.
Одно мгновение я оценивала, не схватить ли пакетик и не дать ли деру, но куда там! Разве я пробьюсь сквозь эту стену из громадных мужичищ?
Я стиснула зубы и сжала амулет в ладони. Глаз подергивался, переходя с одного парня на другого. Те съеживались под моим взглядом.
— Вот так, милая Кетура. Смотри, смотри, — шептала Сестрица Лили. — Разве не выйдет из тебя отличная ученица, когда я стану учить тебя моему волшебству? Разве ты не та самая дочь, о которой я так мечтала? И разве я по-прежнему не чую в воздухе заразу? Что если дороги недостаточно? Ах если бы ты полюбила одного из моих сыновей, быть может, он тогда остался бы в живых…
Я вглядывалась в лицо каждого, но глаз-амулет, благослови его Господь, все смотрел и смотрел, и не прекращал двигаться. Наконец я с огромным облегчением сказала:
— Я посмотрела, и я не полюблю никого из них, Сестрица Лили.
Она схватилась узкой белой рукой за грудь и издала звук, похожий на стон раненой птицы.
— Ни одного? — прошептала она.
— Ни одного, ни капельки.
Она печально посмотрела на сыновей:
— Трудно поверить, но, должно быть, это правда. Ну, бегите, сыночки, играйте.
Они исчезли так быстро и тихо, что казалось, будто их здесь никогда и не было.
— До свидания, — сказала мне их мать.
— Еще нет, Сестрица Лили. Мне нужно вам кое-что сказать.
Она немного испугалась.
— Конечно, — кротко согласилась она.
— Вы плохая знахарка, — сказала я.
Она сокрушенно потрясла головой и пробормотала:
— Плохая, плохая, совсем плохая…
— Я заплатила вашу цену, правда? — В моем голосе явственно ощущалась растущая паника. — Я же заплатила! Спасла жизнь вашему сыну, разве не так?
— Да, да! Моя крошка снова на ногах. — Она сгорбилась и повесила голову.
— Но ваш любовный амулет не работает! Он только чуть замедлился для Бена, но не остановился. Вы обманули меня! — сказала я со всем негодованием, которое смогла наскрести.
Затем сердито выхватила глаз из кармана и положила на стол. Лили смотрела на него с таким ужасом, как будто перед ней лежала отрубленная рука.
От отчаяния я перестала сдерживаться.
— О Боже, что же мне делать? — взмолилась я. — Может быть, это не тот глаз, нужен второй? Вы же умеете колдовать, верно?
— Да. Ох, девушка, что умею, то умею, — проговорила она таким тоном, словно это причиняло ей величайшее беспокойство.
 
Я стиснула ее твердую, как у мужчины, руку.
— Я должна, должна выйти сегодня замуж! Разве вы не знаете? Я должна выйти замуж за человека, которого полюблю всем сердцем! Сегодня! Или… или уйти к нему.
Она кивнула.
— Да, — повторила она. — Да, я так и догадывалась. — Она медленно положила длинный белый палец на глаз и печально проговорила: — Есть только одна причина, почему он все время движется.
— Верно! — согласилась я. — Вы напутали с составом. Вы меня обманули!
— Напутала, обманула?.. — повторила она, словно взвешивая возможности. А потом медленно покачала головой. — Нет. Ничего я не напутала и ни в чем тебя не обманула, девушка. Причина одна.
— Какая? — умоляла я. — Скажите же мне, в чем причина?
— Кетура, ты уже любишь кого-то другого. Глаз пытается высмотреть того, кого ты любишь большой, настоящей любовью.
Я открыла рот, не знаю зачем — то ли чтобы засмеяться, то ли чтобы закричать от ярости, но не смогла издать ни звука. Лили пытливо заглянула в мой открытый рот, как будто надеялась прочитать слова, которые застряли там, внутри.
Наконец я произнесла:
— Нет. Никого я не люблю. В том-то и горе, Сестрица Лили.
— О да, — мягко и спокойно возразила она. — Уже любишь. Настоящей любовью. Это так грустно. Просто трагедия.
— Но зачем мне лгать вам? Я никого не люблю!
— Настоящей любовью. — Она начала всхлипывать. — Как жаль, как жаль…
— Прекратите! — закричала я.
Она немедленно остановилась. Печаль пропала с ее лица, она засияла, довольная, что угодила мне. Затем сунула глаз обратно в карман моего передника и взяла меня под локоть.
— До свидания, деточка, — приговаривала она, провожая меня к двери. — До свидания, удачи, Бог тебя благослови, — бормотала она, выпирая меня за дверь. — Такая красивая… До свидания.
Я побрела обратно к дороге, наполовину ослепшая от страха, недоумения и гнева.
Уже люблю!
Я стояла на мощеной дороге, неуверенная, что делать, куда идти.
Нет, наконец решила я. Двинусь обратно! Я знала, на что способна Сестрица Лили, знала, что она повелевает великими силами. Пусть попытается снова.
Я повернула было обратно к ее дому, но путь мне преградил один из ее великанов-сыновей.
— До свидания, — сказал он.
Я хотела обойти его, но вовремя увидела, что дорогу к дому Лили охраняют все семеро ее «сыночков».
— До свидания, — сказал второй, за ним третий и все остальные по очереди.
Я побрела обратно в Крестобрежье.
  
Глава десятая,
 
повествующая о Портном и Регенте и о том, что я решила; о хороших лимонах и плохих  новостях
 
Пока меня не было, в наш домик пришли Гретта с Беатрис и выполнили за меня всю домашнюю работу. Сейчас они сидели и шили, на их лицах застыла тревога. Бабушка по-прежнему спала.
— Я ходила к Сестрице Лили, — тихо сообщила я и принялась заваривать наперстянку.
— Чары не действуют, верно? — спросила Гретта напрямик.
— Она говорит, это потому, что я уже кого-то люблю.
— Должно быть, Бена.
— Должно быть, но глаз не останавливается на Бене, только замедляется.
— Наверное, ждет твоего пирога, — с надеждой проговорила Беатрис.
— Наверное.
Я присела на край Бабушкиной кровати с чашкой чая из наперстянки и гладила Бабушкины волосы, пока та не проснулась, улыбаясь.
Пока я держала для нее чашку, Гретта с Беатрис перешептывались. Бабушка еще не успела допить, а на ее лицо уже вернулся румянец, и я предложила ей позавтракать.
— Ты была права, Кетура, — сказала она. — Смерть, похоже, еще не так близко, как я думала.
Поев, Бабушка взялась за веретено и заверила меня, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы приготовить ужин.
— Если вы чувствуете себя хорошо, Бабушка Рив, можно мы с Кетурой немного погуляем? — попросила Гретта.