За твоей спиной

В груди леденеет.
– Гер… – шепчу.
– Дай мне тарелку, Таня, – настаивает он ровным голосом.
Растерянно обвожу взглядом кухню. Аделине не разрешено ничего оставлять на столешнице: никаких полотенец, тряпок, губок. Только идеальная, стерильная чистота.
– Гера… Пожалуйста…
– Черт тебя побери… – хрипит он зловеще и ударяет по столу. – Дай мне эту чертову тарелку!.. Ты меня злишь! И делаешь это специально. Намеренно выводишь меня из себя, Таня.
  
Сжимаюсь в комок.
Прикрыв глаза, открываю дверцу и… беру раскаленную тарелку. О-ох. Закусываю губу от жгучей боли.
Терплю, терплю, терплю, пока несу.
Внутренний стон заревом разносится по телу вместе с сумасшедшим желанием заорать.
– Поаккуратнее, Таня…
Поставив тарелку перед мужем, сжимаю ладонь в кулак и прислоняю ее к груди. Герман приступает к еде.
Всхлипнув, бегу в ванную комнату. Врубаю ледяную воду и направляю обожженные пальцы под мощную струю.
– Блин… Как же больно!..
Скулю, разглядывая как прямо на глазах вздуваются волдыри.
Смотрю на себя в зеркало.
Морщу брови и моргаю.
Меня всегда называют красавицей. Высокая, стройная, гибкая. Комплексами на этот счет никогда не страдала.
У меня были мужчины. Не так чтобы много… В студенческие времена встречалась со старшекурсником, потом недолго жила с молодым человеком. Не понравилось, буду честной.
Чуть больше четырех лет назад Амир Хаджаев – мой старый друг из МГУ – попросил помочь ему развить бизнес в Дубае. Частные авиаперевозки. Я согласилась.
«А почему бы и нет?» – подумала.
Была свободной, красивой, мечтала о большем.
Жизнь была сказкой.
А потом я влюбилась… В Расула Хаджаева, брата Амира. И вся моя жизнь превратилась в битое стекло.
– Как ты? – слышу за спиной заботливый голос мужа.
– Нормально.
Отодвинув меня в сторону, Герман аккуратно обхватывает мое запястье и осматривает ожог.
Я, жалея себя, плачу. Беззвучно. Уже привыкла так, чтобы не раздражать.
При выходе в свет мой муж – замечательный, великодушный, приятный человек. А дома… такой, как есть на самом деле. Подозреваю, это коварное, труднодиагностируемое психическое заболевание.
– Не надо, – шиплю.
– Таня, Таня, ц-ц-ц, – качает он головой. – Ты сама виновата. Зачем ты меня злила? Зачем? Я пришел с работы в отличном настроении. Почему я должен нервничать в собственном доме?
Отобрав у него свою руку, отправляю пальцы снова под холодную воду. Жечь перестает, слава богу. Видимо, я сегодня буду ночевать возле умывальника.
– Больше не нарушайте режим, – тихо произносит Герман, выходя из ванной.
«Больше не будем», – мысленно соглашаюсь. И прикрываю глаза…
 
Глава 3. Татьяна
 
– Что это с твоей рукой? – спрашивает Вера озадаченно.
– Обожглась вчера, – прячу ладонь под стол.
– Господи, Борисова, или как ты там теперь… Салтыкова! Что ты за недоразумение ходячее? То волосы тебе Лука случайно остриг, то вот обожглась…
Она весело смеется и пьет шампанское из бокала короткими глотками. Выглядит так, словно поимела эту жизнь. Я же удрученно качаю головой и давлю в себе неприятное чувство зависти.
Вера приехала к нам с рабочей встречи. Красивая и деловая. В сером брючном костюме и на шпильках. На лице макияж с красной помадой, готовый посоревноваться с профессиональным.
Я еще три года назад тоже была заядлой карьеристкой. Офис – моя стихия. Все эти дедлайны, переговоры, согласования с руководством и совещания – все мое. Обожаю.
– Как у вас с Германом, Танюш? Улучшение есть? – спрашивает Вера с интересом, покачивая шипящий напиток в бокале.
– Нет. Все по-прежнему.
– Так и не спите? – переходит на шепот.
Кинув взгляд на дверной проем, проверяю, что он пуст. Ада с Лукой собирают в гостиной конструктор. Герман вернется примерно через час. К тому времени мы точно успеем прибраться.
– Мне кажется, я и сама уже этого не хочу, – пожимаю плечами и так же шепотом отвечаю.
– Не хочешь секса с мужем? – Вера игриво закатывает глаза.
– Именно! Не хочу!
– Я не узнаю тебя в гриме, Тань.
Я кисло улыбаюсь и разглаживаю складки на шелковом платье.
Конечно, подруге я о своих «приключениях» не рассказываю. Во-первых, Герман помог ей с работой, и сейчас она трудится бухгалтером в фирме, где мой муж полноправный партнер. Во-вторых, это, в конце концов, просто стыдно. Стыдно жаловаться на то, что твой супруг всячески тебя наказывает. Изощренно и с удовольствием.
– Люди меняются, – философски замечаю.
– Никогда! – снова смеется Вера. – Никогда люди не меняются, Танюш.
– Пусть так, – сразу соглашаюсь.
Совершенно нет сил спорить.
– Ни за что не поверю, что тебе не хочется. Ты же рассказывала, как встречалась с этим… какой-то кавказец-красавчик!..
– Расул. Вчера его по телевизору видела.
– Ого. Надеюсь, не в какой-нибудь передаче про уголовников?
– Нет, что ты? – посмеиваюсь устало. – Он в правительстве республики работает, я так понимаю.
– А как его фамилия? – Вера сужает пристальный взгляд.
– Хаджаев.
Рассматриваю свои забинтованные пальцы. С утра перед отъездом из дома пришлось выпить обезболивающее. Да и ночь была так себе. Еще и Лука испугался, увидев меня. Это вылилось в то, что он до обеда ни с кем не разговаривал.
– Татьяна Романовна, – на кухне появляется запыхавшаяся Аделина. – Наверное, пора собирать конструктор, готовиться к приходу Германа Ярославовича, а Лука раздурился. Хочет еще поиграть.
Мы с горничной обмениваемся понимающими взглядами.
– Пусть еще минут пятнадцать поиграет, Ада. Я потом помогу ему прибраться до прихода мужа.
– Спасибо, – кивает она. – Я тогда домой пойду.
– Конечно.
– Так что с усыновлением, Тань? – шепчет Вера, когда мы остаемся одни. – Есть у вас успехи? Хоть в этом.
– Пока ничего.
– Герман передумал?
– Нет, такого он не говорил. Мы ждали, пока пройдет три года с тех пор, как Агату объявили без вести пропавшей. Теперь необходимо подать в суд, чтобы маму Луки официально признали умершей, но у Германа нет права этого делать – они ведь не были женаты.
– У Агаты ведь есть мать, – вспоминает Вера. – Ты рассказывала, что она звонила тебе. Помнишь?
– Да. Гера запретил нам контактировать и сам не хочет к ней обращаться.
– И какой выход, Тань?
– Герман сказал, мы обязательно его найдем.
Вздрагиваю, потому что неожиданно слышу голос мужа в прихожей. Тут же забегает Лука и, найдя меня взглядом, садится за стол. Вскакиваю со стула и начинаю метаться, проверяя каждый угол.
– Ты чего, Тань? – удивляется Вера.
– Сейчас…
Герман заходит на кухню и, увидев мою школьную подругу, приветливо ей улыбается:
– Привет, Верунь.
– Гера! Рада, что застала тебя, – тянет она к нему руки.
Они обмениваются вежливым поцелуем в щеку.
– Лука, пойдем конструктор соберем? – быстро приглаживаю волосы.
– Пойдем, – кивает сын и бежит в гостиную.
Пытаюсь проскользнуть мимо мужа, но он обнимает меня за талию и притягивает к себе. В нос проникает знакомый стерильный аромат, который три года назад в Дубае я даже посчитала приятным. Герман не признает мужской парфюм. Даже в конце дня от него пахнет так, будто он только что окунулся в больничный антисептик.
– Ну ты куда, Танюш? – улыбается муж, прижимаясь ко мне. Кладу ладонь на его плечо, чтобы не упасть. – Посиди с нами. Успеем потом убраться.
Не глядя ему в глаза, пожимаю плечами и снова усаживаюсь на барный стул. Пусть сын сам попробует прибраться. Немного самостоятельности ему не повредит.
– Как у вас там дела с Каспийским участком, Гер? – интересуется Вера, наблюдая, как он галантно доливает шампанское в бокал.
  
– После апелляции дело вернули в арбитражный суд республики, – отвечает Герман, ставит бутылку на стол и придвигается ко мне.