Сердце звездного дракона (СИ)

— Я тебе уже говорил, — Ровеналь слабо улыбнулся и осторожно переложил руку так, чтобы можно было придерживать Эллеру за плечо. Это было приятно, не говоря уж о том, что Вартарион опасался, как бы его нашаа не скатилась на пол. Такая Эллера его забавляла. Она казалась более настоящей, чем та, что постоянно ждала подвоха.
— Ты говорил, что сто лет меня искал, — пробормотала девушка, поудобнее устраиваясь у него на плече. Рука её легла Ровеналю поперёк живота, и сердце дракона забилось быстрей.
Вартарион сделал глубокий вдох, стараясь подобрать слова, но от близости Эллеры ему тоже становилось трудно думать. Он сам не заметил, как свободная рука утонула в волосах спутницы и принялась неторопливо их перебирать.
Эллера негромко заурчала и подалась навстречу ласке.
Рука Ровеналя спустилась ниже, оглаживая острое плечо под тонкой тканью блузки. Он замер, вглядываясь в льдисто-голубые глаза, смотревшие на него снизу вверх. Казалось, Олсон чего-то ждала, и на мгновение Ровеналю почудилось, что он знает — чего.
Он наклонился и осторожно коснулся губами губ спутницы. Те оказались сладкими от волшебного напитка и легко приоткрылись, впуская его в лагуну рта.
Язык Эллеры мягко коснулся его языка, будто изучая, и позволил так же изучать себя. Рука продвинулась дальше, крепче обнимая Ровеналя за талию, притягивая ближе.
А затем Олсон резко отодвинулась. Он тяжело дышал, когда озвучивал свой вопрос:
— Это и есть — нашаа?
Голос её звучал холодно, почти зло.
— Это его часть, — тихо сказал Вартарион. Он был сейчас так же пьян, как и Эллера минуту назад, но не от лайкона, а от сладости горячих губ.
— Боюсь, ты ошибся адресом, — Олсон попыталась отодвинуться на дальний край ложа, но Ровеналь не позволил. Бороться Эллера не стала, только посмотрела на спутника так, что тот моментально протрезвел. — Не знаю, что там за «магию», — последнее слово Олсон выплюнула так, как будто говорила о чём-то непристойном, — я должна совершить с тобой в постели, но это точно не мой профиль.
— Прости… Я что-то не понял, что ты имеешь в виду.
— Кто такая эта нашаа? — упрямо повторила Эллера. — Пожалуйста, отвечай словами, а не руками и языком.
Ровеналь помрачнел.
— Нашаа, — тем не менее произнёс он, — это моя пара. Та, кто разделит со мной жизнь. Та, с кем я обрету силу. Та, кто поможет мне создать новую жизнь.
— О, вот даже как? — развеселилась Эллера. — То есть, переспав со мной, ты получишь могущество. А я — круглый живот? Должна буду родить тебе детей? Даже спрашивать не хочу, как у драконов происходит этот процесс. Наверное, мне придётся высиживать яйцо?
С каждым её словом Ровеналь становился всё мрачней и мрачней.
— Наверное, сейчас ты думаешь, что не стоило мне этого говорить, — ядовито заметила Эллера. — Ведь мне даровано счастье лечь под тебя и отдать тебе всё, что у меня есть. А я не оценила.
— Нет, не думаю, — старательно сдерживая ярость, произнёс Ровеналь. — У меня нет выбора. Я не могу тебе солгать. Потому что мне нужна только ты и никто другой. Так указал энколион.
— Твоя безделушка решила, что я буду с тобой спать — и это твой главный аргумент?
— Вот уж не ожидал, что для тебя это станет проблемой! — не сдержался Ровеналь.
— Ошибся! — отрезала Эллера и решительно встала.
Вартарион поднялся следом за ней и остановился в паре шагов у спутницы за спиной.
— Нас преследует Инквизиция, Орден Белого Пламени и ещё бог знает кто. Неужели ты не видишь, что у нас куча более важных проблем, чем строить из себя невинность? — спросила она.
Эллера, уже приготовившаяся было что-то сказать, осеклась и промолчала. Резко развернулась и только произнесла:
— У тебя. У тебя, Ровеналь, куча проблем. И ты думаешь, что для того, чтобы их решить, я стану твоей постельной рабой.
— Ты правда такая идиотка? — Вартарион шагнул к ней и взял за плечи, но Эллера легко вывернулась из его рук.
— Не делай так, — холодно озвучила она. — Я не портовая девка, чтобы решать за меня.
Ровеналь молчал. Он искренне пытался понять, что нашло на нашааа, но злость мешала ему соображать.
 
Эллера всё ещё тяжело дышала. У неё не было желания продолжать разговор — особенно после того, как Ровеналь дал понять, что думает о её мотивах, но она всё-таки произнесла:
— Я красива, Ровеналь. Для меня это не секрет. Но это не значит, что всё, на что я способна — это постель. Не пытайся сделать её моей судьбой.
До Ровеналя не сразу дошёл смысл сказанных слов.
— Я такого не говорил, — тихо произнёс он.
Однако Эллера продолжала, как будто не слышала его ответа:
— Всю свою жизнь я потратила на то, чтобы доказать, что гожусь для другого. Если ты думаешь, что ты первый, кто видит мою светлую миссию перед мирозданием в том, чтобы сделать меня подстилкой, то это ты идиот.
Ровеналь нахмурился.
— Эквилибриум, — медленно произнёс он.
Эллера поджала губы и несколько секунд молчала.
— Почти, — наконец выдавила она. — Они называют себя «Орден Последних Воинов Эквилибриума», — Эллера откинула назад прядь волос, упавшую на лицо, и Ровеналь невольно отметил, насколько девушка побледнела. — И только попробуй что-то сказать против них. Я одна могу их обвинять.
— Они отправили тебя к этому… послу.
— Конечно, да, — в глазах Эллеры снова промелькнула злая насмешка. — Но речь не о том. Таких красавиц, как я, частенько только для этого и используют. Но я доказала, что гожусь для другого.
— Поэтому ты была любовницей посла! Много же ты доказала!
— Заткнись! — не выдержала Эллера. Стиснула кулаки и шагнула к Ровеналю, глядя на него в упор. — Чем ты лучше их? Разве не этого ты хочешь от меня? Они, по крайней мере, предлагают мне будущее. А что предлагаешь мне ты? Неужели ты правда такой идиот, что думал, будто я брошу всё, только чтобы тебе помочь? С ума сойду от твоих голоса и глаз?
Ровеналь ответил не сразу. Он безуспешно пытался подавить ярость, хотя и не знал, к кому она обращена — к Эллере, к её Ордену или к себе самому. Он ненавидел себя за то, что пришёл так поздно. За то, что не может уничтожить тех, кто посмел принуждать и обманывать его нашааа. И Эллеру тоже ненавидел за то, что та принимала эту жизнь.
— Слушай, — наконец произнёс он, — я знаю, что ты способна на большее. Тебе сейчас трудно это понять. А я понял, когда увидел тебя впервые… Понял, что знал тебя. Знал всегда. Как бы я мог сомневаться в тебе? Жаль, что я не могу открыть тебе сердце и позволить читать по нему. По крайней мере, сейчас.
Он сделал глубокий вдох.
— Но, как бы я ни сожалел о том, что тебе досталась такая судьба, сейчас речь не только обо мне и тебе. Ты говоришь, что веришь в Эквилибриум. Так разве наставники не учили тебя думать о благе большего числа людей? Разве не учили жертвовать собой?
— Я не знаю тех людей, о которых ты говоришь.
— Разве не написано в Книге Звёзд, что не имеет значения, близко эти люди или далеко?
Эллера молчала. Она понимала, что Ровеналь прав.
— Я во всё это верила, — тихо сказала она. — Верила, пока мне не исполнилось шестнадцать лет.
— Так зачем ты хочешь вернуть Эквилибриум, если не веришь в то лучшее, что он обещал? Не веришь, что этот мир создан для людей?
Эллера стиснула зубы на мгновение.
— Может, ты прав? Может, я просто не хочу жить в том мире, в котором мы живём? И мне всё равно, куда из него сбежать?
— Нет, — Ровеналь качнул головой. — Я знаю, что тебе не может быть всё равно. Ты можешь ненавидеть людей, но никогда не пожелаешь им зла. Ты — моя нашаа. Мы — тени друг друга. Отражения, прошедшие сквозь миллион кривых зеркал. Время движется по кругу, и мы будем снова и снова умирать, чтобы затем снова друг друга найти. И ты всегда будешь собой. Даже если я не могу это принять.
Эллера молчала. Она не понимала, что значат эти слова. Они противоречили всему здравому смыслу, которым она привыкла жить, и в то же время она чувствовала, что именно в этих словах — истина. Что только так и может быть.