Сердце звездного дракона (СИ)

— Броня, — выдохнула Эллера.
Сатаи не удостоил её ответом.
Он точно также коснулся пальцем — уже человеческим — запястья Эллеры — и острые путы осыпались на землю.
Олсон тут же бросилась растирать затёкшие запястья и зашипела от боли, зацепив глубокие царапины, оставленные верёвкой.
— Я знаю, что Защитник Кармелона знаком с понятием чести, — прозвучал над поляной глубокий женский голос. — Только поэтому я готова положиться на его слово и позволить той, кого он назвал своей нашаа, присутствовать в моей обители.
— Спасибо, — не преминул откликнуться Ровеналь. — Ещё бы ты соблаговолила вывести из моего тела яд, госпожа Наяра.
Глаза старейшины блеснули недобрым зелёным огнём, и она выступила вперёд.
— Не сам ли ты виноват в том, что твоё тело отравлено?
— Нет, — отрезал Ровеналь. — Ты знаешь, что я не мог позволить твоим людям отобрать энколион. Это вопрос той же чести, которой ты готова довериться теперь.
Губы Наяры дрогнули в недовольстве, и она подала знак своим сатаи.
Один из стражей подошёл к Ровеналю сзади, и тот ощутил, как в плечо входит колючая ветка. Ровеналь тихонько вскрикнул от неожиданной острой боли, но в следующее мгновение ветка исчезла, а в голове стало проясняться.
— Благодарю, — ответил он и отвесил неглубокий поклон.
— Такое чувство, что вы знакомы, — прошептала Эллера, улучив момент, когда Наяра отвернулась, чтобы перекинуться парой слов с сатаи.
— Немного.
Эллера обожгла Ровеналя красноречивым взглядом.
— Извини, — ядовито сообщил тот, — не успел тебе рассказать.
Эллера промолчала. Если бы она и хотела ответить, то ей не хватило бы на это времени.
— Мой сатаи говорит, что они обнаружили мёртвый корабль. Он принадлежит вам?
— Да, — подтвердил Ровеналь, — только не надо его уничтожать. Он не несёт никакого зла.
Наяра только фыркнула.
— У тебя нет силы причинить нам вред, дракон. У твоей человечки — тем более. Но на корабле осталось ещё одно живое существо. Должна ли я перенести его сюда, или это шпион?
Эллера и Ровеналь одновременно посмотрели друг на друга.
— Вот чёрт… — озвучила Олсон их общую мысль. — Если мы застрянем тут надолго, он там от голода умрёт.
— Видимо, это значит, что вы хотите его спасти, — сделала вывод Наяра.
— Но мы сами ему не доверяем, — тут же уточнила Эллера. — Лучше поместить его в это ваше… дупло.
Наяра обожгла её презрительным взглядом.
— Это мы решим без тебя, человек.
— Лучше молчи, — попросил Ровеналь. — Каждое твоё слово действует против нас.
Эллера фыркнула, насупилась и действительно замолкла.
Наяра, тем временем, повернула голову к Ровеналю и обратилась к нему:
— Я слышала всё, о чём шёл разговор. Но если ты в самом деле явился спросить долг, то вынуждена тебя разочаровать. Вряд ли я могу отплатить тебе сейчас.
Ровеналь кивнул и попытался изобразить огорчение. Он не особенно рассчитывал на помощь — только надеялся, что их отпустят живыми и невредимыми.
— Но я рада, если ты нашёл, что искал, — продолжала Наяра. — Прошу простить за то, как мои люди с тобой обошлись. Мы должны были удостовериться, что это именно ты.
— Я не держу зла, — ответил Ровеналь, когда Наяра замолкла. — И не настаиваю на помощи в войне. Нам просто нужна деталь для корабля.
— Ты знаешь, что у нас не найдется ничего, что может стать частью вашего корабля.
— Теперь мы это понимаем и готовы уйти, чтобы больше не тревожить ваш покой, — вклинилась Эллера.
Два яростных взгляда обожгли её, и Олсон со вздохом замолкла.
— Не так быстро и не так просто, человек. Раз уж Защитник Кармелона изволил меня навестить, — на губах Наяры промелькнула улыбка, — я хочу поговорить с ним ещё.
— Было бы мило с твоей стороны, если бы ты позволила нам одеться, — напомнил Ровеналь. Все остальные присутствующие хоть и не были облачены в многослойные костюмы, но всё же имели на телах какую-никакую одежду.
— Безусловно, — согласилась Наяра. — Мои сатаи проводят вас в покой, где вы сможете перевести дух и прийти в себя.
Эллера всё ещё не смела вздохнуть с облегчением, когда стражи повернулись и указали им в сторону. Деревья расступились, пропуская дрэвов и их уважаемых пленников.
 
Так ещё некоторое время они шли по лесу, пока не оказались у входа в полупрозрачное здание. Стены и своды его состояли из необработанного кварца разных оттенков.
— Это чтобы за нами можно было наблюдать? — спросила Эллера, заходя внутрь.
— Это потому, что они так живут, — пояснил Ровеналь.
Дверей не было, но стоило им двоим оказаться в помещении, как Ровеналь коснулся ладонью стены и вход заволокла призрачная завеса. Стены немного изменили цвет, и Ровеналь пояснил:
— Теперь снаружи не видно, что происходит внутри.
Эллера с облегчением вздохнула и упала в кресло непривычной формы, стоявшее у стены. Казалось, оно сделано не из дерева и не из камня, а вырастает из земли, а сиденьем служит огромный венчик его цветка.
— Так ты её знаешь, — упрямо повторила Эллера, поворачиваясь к Ровеналю. Тот остановился у стены и теперь смотрел сквозь неё — на густой лес, колыхавшийся с другой стороны. Сатаи встали у дверей к пленникам спиной. — И что это ещё за нашаа? И…
— Может, начнём с тебя? — мрачно поинтересовался Ровеналь, бросив на спутницу косой взгляд. — Что за имплант? И как он оказался у тебя?
Эллера задумчиво покусала губу. Не то чтобы она собиралась что-то скрывать… Но хотя остатки Эквилибриума и не имели официального статуса, всё-таки у них в организации был вполне очевидный устав. И Олсон вовсе не собиралась этот устав нарушать. По крайней мере, без особых на то причин.
  
21
 
— Хорошо, — сдалась Эллера. — Я говорила тебе про интернат. Так вот, это был не просто приют…
— С усиленной военной подготовкой, — напомнил Ровеналь.
— Именно так. Нас отбирали. Тех, кто достаточно целеустремлён, умён, инициативен. Тех, у кого абсолютно никого нет. И ещё десяток параметров, которые мне не хотелось бы перечислять.
— За ваше обучение платил Эквилибриум?
Эллера медленно кивнула. Она прямо смотрела в глаза спутнику, как будто ждала, что тот набросится на неё.
— Ладно, — Ровеналь глубоко вздохнул, силясь успокоить бешено стучащее сердце. Новости о том, что его избранница работает на тех, кого Ровеналь ненавидит, пожалуй, даже больше чем Инквизицию, в самом деле ошарашили его. Выбора не было. Ему нужна Эллера. Но Вартарион не представлял, как станет строить связь душ с той, кто пособничает диктатуре. Его ненависть к любым попыткам подчинить, сделать людей одинаковыми, была почти физической. Ровеналь родился в мире, где не знали свободы, и не собирался возвращаться туда, что бы ни произошло. — Я могу понять. Ты благодарна им за то, что вырастили тебя, но…
— Никаких «но». — Взгляд Эллеры стал жёстким. — Они вырастили меня. Наверное, я благодарна, да. Но я хочу жить в мире, подчинённом единому закону. Я не комнатный цветок. До того, как попала в интернат Эквилибриума, я видела улицы городов, разрушенных гражданской войной. Я видела приюты, в которые заталкивали таких, как я. Я видела людей, для которых жестокость и ненависть — самоцель. Я устала жить в мире, где нет правил. Где каждое действие, пусть и совершённое по всем правилам, оборачивается против тебя. Где сами законы вывернуты наизнанку — я не буду перечислять, у нас слишком мало времени на такой спор. Но не думай, что я бедная обманутая девочка. Я хочу вернуть Эквилибриум, потому что хочу жить в царстве разума. Хочу, чтобы всех тех подонков… что шляются по подворотням…. поставили к стенке. Хочу…
— Ветры, будьте благосклонны ко мне хотя бы разок… — пробормотал Ровеналь.
— Я слушала тебя и не смеялась над тобой, — взгляд Эллеры пронизывал насквозь. — Впрочем, чего ещё можно от тебя ожидать…
Вартарион потёр висок.
— Ты права, — тихо сказал он. — Наверное… мне тяжело принять… что ты такая… но… если мы будем спорить друг с другом, то враги… и союзники… застанут нас врасплох. Я оценил твою откровенность и расскажу, что смогу.