Жрица Смерти (СИ)

— Мишель, остановись! Этого нельзя делать! — закричала Мара, но я не желала слышать.
Вспоминала лица и эмоции Потерянных. Разрушенный храм Мораны. Мертвый город демонов. В конце концов самих хаосистов — невинных детей этого мира, не способных противостоять флеру Хаоса и его влиянию. Сколько загубленных душ ожидает очищение от его силы? Сколько разрушенных судеб?
— МИШЕЛЬ! Я запрещаю!
Голос Ардафана вклинился в мозг, но даже запрет Демиурга не остановит меня от возмездия. Голос, может быть, и не остановит, а вот сила Создателя, как оказалось, может вполне. Она буквально выбила весь воздух из легких и заставила пасть на колени. Но на этом всё. Моя Тьма продолжала своё дело, подкралась к перепуганному Кхорну и, опутав его словно лианами, начала медленное и очень мучительное поглощение божественной сути.
— ХВАТИТ! — резкий ментальный приказ-удар Демиурга ослабил контроль над Тьмой, поэтому последовали ещё несколько таких же ударов. Тьма нехотя, но отступала от Кхорна, заставляя того измученно повисать в руках Мары. Но последнее, что я успела увидеть перед потерей сознания от боли — гордый взгляд Ардафана.
  
Глава 39
 
Выплывала из марева сна медленно и с болью. Сквозь непрекращающийся звон в голове слышала голоса, но кто это и о чем говорили, не понимала. В теле была тяжесть, болела каждая клеточка тела, будто на нем скакали свои ритуальные танцы орки. Глаза открывать было невозможно. Да и не хотелось. Хотелось сдохнуть.
— И как ты себе это представляешь, интересно? — раздался рядом женский насмешливый голос, в котором я узнала Мару.
— У меня нет сил… представлять… — услышала свой слабый, хриплый, словно простуженный голос.
— Мишель… — с облегчением выдохнули в один голос мужья.
Чья-то рука попыталась взять мою, но я болезненно поморщилась, и её пришлось отпустить. А потом моего виска очень нежно коснулись губы, целуя.
— Моя душа. — с болью в голосе прошептал Гриф, проводя губами от виска, скользя к скуле.
— Вот видите, она жива, а вы мне тут истерики устроили. — воодушевленно воскликнула Великая, хлопая в ладони и, судя по звуку, поднимаясь со стула.
— Может потому, что вы её пытались убить?! — с яростью прошипел Антонис, судя по звуку, находясь где-то рядом с Марой.
— Она не повиновалась Создателю и, естественно, поплатилась за это. Приказы Демиурга выполняются с первого раза. Ардафан ещё сдерживал себя, чтобы не убить Мишель! — встала на защиту отца богиня.
— Что с Кхорном? — спросила, все также не открывая глаз.
— Ты его почти поглотила, Мишель. Так что ты наказала этого глупца сильнее, чем это сделал бы любой божественный суд. Теперь не то что Кхорн, вообще любой бог Хаоса никогда не заглянет в твой мир даже на чашечку чая. — мама хмыкнула, но почему-то мне кажется, удручающе покачала головой. — Кхорн, конечно, идиот, но ты поступила не совсем правильно, Мишель. Он молодой, можно сказать, только родился, если считать по божественным меркам, и сила его требует выхода. Он ещё ребенок, который любит ломать чужие игрушки, как и некоторые его братья.
— Эти, как ты выразилась, игрушки — живые существа, мама. — чувствуя себя овощем, все равно попыталась говорить твердо, если не сказать жестко. — И ты сама решила, что я достойна взять на себя это бремя. А я всегда защищала и буду защищать то, что принадлежит мне! Будь то семья или мир с его обитателями.
— Всем привет! — шандарахнулась вдруг дверь о стену, а в помещение, по моим ощущениям, влетел ураганчик. Но Тьма говорила, что это та, прихода кого мир так долго ждал. — Ну как, Мишель, пришла в себя? Я же говорила, что знаю, что делаю, и моя сила не навредит Смерти! А вы не подходи, не подходи! — явно кого-то передразнила Луладджа, коверкаясь.
— Я уже извинился перед вами, Беззаботная, за свое недоверие. — проворчал мой демон, продолжая находиться рядом, как поняла, на кровати, и стараясь не касаться.
— Да я не в обиде, рогатик! — весело засмеялась Жизнь, почти вприпрыжку добираясь до кровати и лежащей на ней меня. — Ну что тут у нас? — с этими словами мою руку взяли, подняли и отпустили, позволяя ей безвольно упасть на постель.
 
Я матом расписала половую жизнь этой ненормальной с умертвиями и скелетами, пообещав поднять для нее парочку ухажеров. Истинные со злостью зарычали, а тело Грифа подалось на кровати вперед, кажется, для удушения богини.
— Замётано, подружка! Свиданий с мертвыми у меня никогда не было! — я вот не видела её, но почему-то сразу поняла, что глаза Беззаботной загорелись нетерпением. — Ну а теперь открывай глазки, нам пора знакомиться и устраивать девичник!
Луладджа легко подула мне в лицо, окутывая легким маревом белой силы. Боль в тот же момент отступила, и я могла открыть глаза для приветствия коллеги и, кажется, теперь вечной моей занозе в мягком месте. Богиня Жизни была очень юной, что на внешний вид, что по моим внутренним ощущениям. Рядом с ней я чувствовала себя если не старушкой, то как старшей сестрой точно. Ясные и большие голубые глаза смотрели на меня с восхищением и любопытством. Длинные золотистые волосы были собраны в сложные косы, ими хотелось любоваться, как произведением искусства. А вот платье розового цвета едва не заставило меня шарахнуться с кровати сразу на тропу Тьмы.
— Мишель, гадость моя! — радостно взревел с её плеча Иларион, приветствуя. Видимо, они успели подружиться, если Лула до сих пор не скинула его прочь.
— Это твой любимый цвет, да? — печально спросила у девочки лет пятнадцати на вид.
— Ага! — радостно воскликнула Лула, а заметив, как у меня почти навернулись на глаза слезы, грустно спросила. — А тебе он не нравится?
— До недавнего времени я относилась к нему нормально. Не грусти, я же не запрещаю тебе его носить. — тихо рассмеялась над воспрявшей девчушкой, которая, видимо, просто не может долго быть не в настроении. Приподнявшись на постели, потянулась и взяла её за руку. — Спасибо, что помогла и оказалась рядом, Луладджа. Я очень рада, что у этого мира появилась такая благородная и сильная богиня, как ты. Надеюсь, у нас получится сработаться и восстановить равновесие. — я говорила искренне и верила в это.
— Конечно получится! Ты не смотри, что я так молодо выгляжу, мне уже почти пятьсот лет, и я многому научилась у мамы! — меня порывисто обняли, чуть не задушив, и так же стремительно отскочили от постели, затараторив. — Ну, мы это, пойдем. А ты со своими мужчинами побудь, они у тебя во какие! — мне показали большой палей, поднятый вверх. — Знаешь, как они переживали? Знаешь, как злились на Создателя? У-у-у!
— Да-да! Я думал, они вообще на него набросятся! — вставил ремарку Лари.
— Всё! Пойдемте, а то знаю вас, вы так ещё долго можете! — и если мама была сначала схвачена за руку Беззаботной для спроваживания из спальни, то под конец Смерти приходилось тащить незамолкавшую девушку за собой, бормоча под нос не обидные ругательства в её сторону, а демиличу просто зажимать рот ладонью, держа того чуть ли не подмышкой. — Балаболка мелкая.
— Любимая. — стоило двери закрыться, как рядом оказывается Антонис, падая на колени возле кровати и беря меня за руки. — Мы едва тебя не потеряли. — прошептал он глухо, прижимая мои ладони к своему лицу и прикрывая глаза, а по щекам скатились дорожки из слез. Высвободив одну руку, аккуратно стерла их и прижала ладонь к лицу мужа.
— Милая. — Аод забирается на кровать, садясь рядом с Грифом, и с небольшой нерешительностью кладет большие ладони мне на ноги, укрытые одеялом, словно боясь причинить боль.
— Чего-нибудь хочешь? — Гриф вновь целует в висок и обнимает, кладя руку мне на живот. Ответить я не успела, так как дверь распахнулась, и, чеканя каждый шаг, в незнакомую для меня спальню вошел Ардафан. Истинные разом напряглись и повернулись в сторону Демиурга с осязаемой кожей угрозой.
— Я рад, что ты очнулась, Мишель. Мне было бы грустно, если такая сильная богиня перестала существовать. — с искренностью признался он, но ни капли не успокоил моих мужей. Скорее уж наоборот. Хорошо хоть не старались что-то предпринять. Чувствовала, что пока не способна противостоять Создателю, если мужчины потеряют контроль и нападут.