Петр 2. Петербург (СИ)

  Когда процедура вакцинации закончилась я в сопровождении гренадёров-'побратимов' отправился праздновать свой день рождения. Из придворных со мной только Натали. Даже Ваню Долгорукова не взял и охранников оставил за дверью обеденной залы. Думаю, присутствующий капитан Александр Бредихин справится с дисциплиной солдат своей роты во время пирушки. Пару месяцев назад они все мне здорово помогли во время захвата дворца Меншикова, без стрельбы пропустив отряд морских пехотинцев. Лейб-кампанцами я их по примеру своей тётки Елизаветы не сделал, но верность царю и присяге не забыл.
   (03/02/15)
  Гренадёрская первая рота первого батальона лейб-гвардии Преображенского полка это элита элит. Сюда набирали рекрутов и дворян с ростом не меньше четыре пятых сажени. Пока ещё нет отбора по цвету волос. Он возникнет позже с появлением Измайловского полка, в который пойдут брюнеты. В Семеновский полк будут подбирать блондинов, а в Преображенский русоволосых. Зато уже есть требование наличия усов у всех. Так что сидя за огромным пиршественным столом в дворцовой зале торжеств, я испытывал странное ощущение от лицезрения перед собой большого количества похожих лиц.
  Присутствовали все военнослужащие роты.
  Обер-офицеров трое. Капитан Александр Бредихин, мужчина лет сорока. Поручик Александр Брюс, девятнадцатилетний племянник знаменитого фельдмаршала, перешедший недавно из инженерного корпуса. Огромный даже на фоне своих рослых сослуживцев подпоручик Иван Медведев. Ему уже лет тридцать, но из-за регулярных драк и скандалов он так и не повышен в звании. По своему беспокойному характеру он похож на командира семёновцев Шепелева, но тот всё же порасчётливее будет.
  С Брюсом младшим меня связывает ниточка, известная мне одному. В параллельной истории моя несостоявшаяся жена Екатерина Долгорукова в итоге выйдет замуж за него. Соперник мой, так сказать. Я нахмурился. Одного такого прыткого сержанта гвардии, на свою беду ухаживавшего за Катькой, в итоге запытали в Тайной канцелярии по надуманному обвинению. Грязная история обо мне. Хорошо, что она ещё не произошла, но заставляет задуматься! Унтер-офицеров четверо. Сержант Алексей Межаев. Ещё есть младший сержант, фурье, отвечающий за размещение на постой в городе или полевом лагере и каптенармус.
  Третий уровень ротной иерархии - четыре капрала, возглавляющих каждый своё капральство из двадцати пяти человек. Есть ещё пара ефрейторов - кандидатов на повышение в капралы.
  Поближе к нам расположились также обозный, ротный писарь, лекарь, профос (который следит за арестантами и исполняет наказания), пара флейтистов и пара барабанщиков.
  Дальше сидят сотня рядовых солдат. А в самом конце ротные кузнец, плотник, несколько денщиков и десяток извозчиков.
  Гренадёры не чувствовали особого смущения. Вся их служба проходила в охране дворцов и царских персон. В последние месяцы, правда, на самых важных постах постоянно дежурит дворцовая охрана. Нередко преображенцы пировали вместе с императором, как сегодня. Некоторые из них мои кумовья. Я охотно участвую во всех крестинах своих гвардейцев. Всех гренадёр знаю по именам. Пришлось очень постараться, чтобы запомнить. Поначалу даже шпаргалки с их именами и приметами писал. Сейчас свой навык запоминания лиц развил настолько, что обхожусь без записей. Но личные дела на каждого гвардейца всё равно завёл в своей канцелярии.
  Моё внимание к лейб-гвардии обусловлено печальной историей дворцовых переворотов восемнадцатого века. Непосредственными участниками всегда были столичные гвардейцы. Вот например, если бы не мои усилия по изменению истории, то кто-то из здесь присутствующих наверняка поучаствовал бы в возведении на трон Елизаветы Петровны через четырнадцать лет. Именно три с лишним сотни гренадер Преображенского полка одной холодной зимней ночью захватили дворец и буквально на руках внесли в него новую российскую императрицу.
  В благодарность Елизавета даровала всем дворянство и зачислила в особую Лейб-Компанию. Ещё долго почувствовавшие свою силу и безнаказанность гренадёры терроризировали город, а через годы те, кто выжил после разгульной жизни, осели помещиками на пошехонье на ярославщине.
 
  Я опасался гренадёр, поэтому держал их поближе к себе. Сейчас же тихо объяснял сестре почему так важны посиделки с 'грубыми' солдатами, да ещё без сопровождения опекунов и придворных.
  - Просто поверь, Натали, как важно доверять своим солдатам и особенно самым активным и буйным среди них гренадёрам! Наш дед говаривал, что готов доверить свою жизнь любому гвардейцу. Но доверие должно быть взаимным, его нужно завоёвывать!
  Девушка сморщила носик:
  - Ты рассуждаешь как старик, Петя!
  - Я и есть старик, Наташа, - ухмыльнулся я в ответ. - Кто тебя научит править. если не я?
  Сестра фыркнула. Всё никак не может привыкнуть к изменению ролей между нами. Младший брат всё больше заменяет ей отца, которого мы оба плохо помним.
  - А почему Ваню с собой даже не пустил? Он обиделся, я видела.
  - Так надо, Натали. Как императору мне нужно удерживать со всеми дистанцию, иначе возникнут проблемы с фаворитами.
  - Что? И со мной тоже дистанцию держишь?
  - С тобой нет. Наоборот, ты моя наследница, а значит должна быть в курсе моих дел. Да и придворные будут знать, что случись со мной плохое - известно кто возглавит страну после меня.
  - Чур меня, Петя! С тобой не случится дурного, я об этом каждый день молюсь!
  - Надеюсь, Натали, бог не попустит. Но некоторые вещи нужно делать всё равно. Так что учись править государством вместе со мной!
  В принципе, ничего особенного я от этого обеда не ожидал. Присутствующие поднимали здравицы в честь моего Дня Рождения. Я улыбался, кивал, прислушивался к разговорам, которые становились оживленнее по мере увеличения количества выпитого. Расспрашивал Межаева, как были организованы угольные шахты под Рязанью, где он руководил их открытием. Всё достаточно примитивно - нора в земле, кое-где низкий потолок подпирается деревянными крепями. Уголь раскалывается кайлом и вывозится тачками или в корзинах. Глубина шахт не велика из-за затоплений. Позже разработки передали местному заводчику Панкрату Рюмину. Тем не менее, близость угля к густонаселенным районам очень удобна для замены дров в отоплении. Итак леса вырубают со страшной силой! А ещё есть много заводов вокруг металлургических, стекольных и прочих. И везде требуется что-то сжигать. Положение спасло бы изобретение коксования каменного угля. Жаль, что подмосковный уголь как раз малопригоден для переделки в кокс.
  В этот момент подпоручик Медведев, болтающий о чём-то с Брюсом, повысил голос.
  - Подумаешь, егеря-охранники! Все они слабаки, чтобы грудью на пули идти!
  Действительно, в любом бою гренадёры идут в первой шеренге. В центре сержант, чуть сзади капралы и офицеры. Можно сказать штурмовые части этих времён. Тем и гордятся.
  - Нужно нам, гренадёрам, царскую особую беречь!
  Офицеры стрельнули глазами в мою сторону. Проявляется извечное соперничество родов войск.
  - Берегите, Иван, на то вы и гренадёры, лучшие мои воины!
  Медведев приосанился, а я ухмыльнулся.
  - Только сейчас лакей тебе в ухо вилкой ткнёт, - продолжил я, наклоняя голову немного вбок.
  Подпоручик дёрнулся и принялся озираться.
  - Да где же он? Нет никого лакея!
  Окружающие засмеялись.
  - Я пошутил. Сейчас никого нет. Только вот я не знаю, когда меня со спины ножом ткнут или яд подложат. Враг повсюду и не всегда твоей широкой груди достаточно чтобы меня прикрыть. Для того и охранники теперь при мне. Кстати, многие из вашей же роты пришли. У каждого солдата свой маневр и задача. Драгуны, егери или жандармы свою пользу несут, но никто не заменит гренадёров, когда нужно идти в штыковую атаку!
  - Да я чего, я ж не против!
  Подпоручик смутился и примолк, давая возможность Бредихину поднять бокал за благополучие Государя. Я как обычно только пригубил вина, а потом Брюс поинтересовался судьбой Меншикова. Наверное, решил воспользоваться благоприятным моментом чтобы походатайствовать за своего крестного.