Петр 2. Петербург (СИ)
Разобрались с тактами работы машины. Пришлось для каждого такта составлять отдельный чертёж. Зато резко выросла наглядность работы проектируемой машины. После этого стали разбираться, чего нам не хватает, чтобы паровик работал как надо.
Как изолировать пар в цилиндре? Сальник, который Беэр изготовил для этого по моей подсказке, пока справлялся плохо. Нужно переделывать.
Как синхронизировать работу золотника с тактами машины? Как удалять сконденсированный снова в воду пар из конденсатора обратно в котёл? Как сделать движение равномерным? Ну, тут Беэр догадался сам, поставив тяжелый маховик. Как регулировать подачу пара из котла в цилиндр и как следить за давлением пара в котле? Слава Богу, Беэр придумал поставить на котёл предохранительный клапан. Наверное у Батищева подсмотрел в его целлюлозоварках. Я же порекомендовал поставить какую-нибудь задвижку на выходе из котла в цилиндр, чтобы регулировать подачу пара. На котёл неплохо бы установить простейший манометр, но сходу его устройство я объяснить не смог. Нужно поколдовать самому в своей токарне.
В общем, вопросов возникло больше, чем ответов. Тем не менее, уже поздно вечером, уходя из мастерской, возникшей рядом с 'огневой машиной', я чувствовал определённое удовлетворение. Инженер был загружен новыми задачами и новыми подсказками. Возникало ощущение, что мы серьёзно продвинулись к конечной цели!
Уже поздно вечером, во время ужина в Сестрорецком дворце, я спросил Корчмина о судьбе другого проекта - морской мины, которой занимался мастер Никонов. Курировали его работу Беэр и Никита Трубецкой, но возникла проблема с изготовлением контактного взрывателя. Не зная, что посоветовать, я направил Никонова с этой задачкой к Корчмину. Однако мой придворный фейерверкер ни чем помочь не смог. Механические взрыватели наподобие курков в пистолете слишком сложны в данном случае, а значит ненадёжны. Никонов пытается их приспособить, но что-то я сомневаюсь в хорошем результате. Нужна химическая реакция воспламенения, но никто из моих химиков такой реакции не знал. Мой намёк поэкспериментировать с купоросным маслом не помог. Возможно, не догадались работать с серной кислотой высокой концентрации.
Немного подумав, я поручил Левенвольде прислать ко мне аптекаря Григориуса. Из моих придворных химиков только он более-менее свободен. Гмелин сосредоточился на исследовании свойств фракций нефти. Шлаттер занимается варкой целлюлозы и исследованием щелочей. И тому и другому я недавно подкинул дополнительные задачки. Гмелину - эксперименты с красителями на основе керосина и бензина плюс поиск смазки для машины Беэра. Шлаттеру - возможность производства качественной бумаги для денег. По легенде, при Екатерине II их делали из использованных дворцовых салфеток и скатертей.
Старому аптекарю я поручу исследование свойств концентрированной серной кислоты. Вроде бы Глаубер давно открыл способ её изготовления посредством горения серы с селитрой в присутствии водяного пара. А я посоветую делать это не в маленьких стеклянных аптекарских колбах, а в свинцовых камерах. Опережу на двадцать лет изобретение бирмингемца Джона Ребака. Даже если Грегориусу не удастся найти реакцию воспламенения - мы освоим новое производство, которое пригодится в других областях, а то и на экспорт.
27/08/14
В одном из кабинетов камер-коллегии расположились за лёгким ужином глава ведомства князь Дмитрий Михайлович Голицын и зашедший в гости президент юстиц-коллегии, граф Петр Матвеевич Апраксин. Начали, как водится с обсуждения здоровья родственников, которых у патриархов двух могущественных российских родов было много. Посетовали на собственный возраст и нездоровье, а Апраксин заявил, что собирается просить у царя отставки, вслед за младшим братом-адмиралом.
- Совсем уже плох я стал. Пора уже на покой. Чувствую, что недолго мне осталось!
А ведь ненамного старше он хозяина кабинета! Предчувствие, что скоро самому придётся просить отставки из-за старческой немощи, остро кольнуло сердце князю. Слава Богу, есть кому передать дела. Есть братья. Старший сын в фаворе у юного царя. Сейчас в Испании невесту ему подыскивает. Младший, Алексей, уже сдружился с великой княжной - наследницей. На брак с нею своего отпрыска Голицын не рассчитывал, но... чем черт не шутит? Вон Мамонов женился на царевне Прасковье и незаметно детишек строгает царского роду! Есть также в памяти пример Василия Голицына, министра и фаворита царевны Софьи сорок лет назад. Добился он огромной власти, хоть и закончил ссылкой куда-то за Холмогоры. Ну да от тюрьмы, да сумы в России никто не зарекается!
Посочувствовав собеседнику, князь поинтересовался, кого бы тот хотел порекомендовать в свои преемники.
- Да уже как-то всё равно мне, Дмитрий Михайлович. Я да Фёдор в отставке будем, брат Андрей всегда по делам придворным у нас был, да и после смерти Петра Великого тоже не стремится быть поближе к его внуку. А сын да племянники мои молоды ещё. Ты бы присмотрел за ними.
Князь, разумеется, пообещал помогать в успешной карьере новому поколению рода Апраксиных. А на освобождающуюся должность президента юстиц-коллегии посоветовал продвинуть своего младшего брата, Михаила Голицына Младшего, капитан-командора и советника Адмиралтейства.
- Я не против, Дмитрий Михайлович. Только как отнесутся остальные сенаторы, что три брата Голицыных займут три важных места?
- А это мы с тобой устроим, Пётр Матвеевич. Общими усилиями мы сможем всех вельмож в кулаке держать. Никто не возразит!
После устранения Меншикова Апраксины могли бы усилить свои позиции на вершине власти, но уходя на пенсию, они расчищали поле интриг для других придворных группировок. И самым сильным мог стать род Голицыных. За ними уже камер-коллегия, с приездом брата Михаила Старшего возглавят военную коллегию, а теперь добавится вотчины Апраксиных Адмиралтейство, юстиц-коллегия и коммерц-коллегия, глава которой, Александр Нарышкин женат на внучке графа. Практически во всех правительственных учреждениях у Голицыных будут свои люди и родственники. Только в коллегии иностранных дел, да во второстепенной Берг-коллегии нет у князей особого влияния. Сложно также в Сенате, где князь Дмитрий Голицын всего лишь один из девяти независимых сановников. Ещё непонятнее ситуация в новосозданной Собственной Е.И.В. Канцелярии. Она совсем не напоминала ни Верховный Тайный Совет Екатерины, ни Кабинет Петра I. Никаких коллегиальных обсуждений там не было. Главы Отделений и Управлений вроде бы подчинялись напрямую царю, но в виду малолетства императора влияние имели пара немцев - Левенвольде и Остерман. А немцев Дмитрий Голицын не любил. И пытался найти лазейки в это учреждение. Например, через главу IV отделения Бориса Юсупова и его отца-сенатора. Теперь появится ниточка к главе III Отделения Андрею Ушакову, состоящем в некотором родстве с Апраксиными.
Дмитрий Голицын проводил гостя, вернулся за стол и задумался. Перемены неизбежны. Главное, чтобы они вели к укреплению государства. А сила страны в единстве. Во главе всегда царь, рядом с ним - верные многовековой службой роды, вроде Голицыных и Апраксиных. Дальше - привилегированное дворянство, купцы, посадские, а внизу - подлые сословия. Такой порядок позволял России оставаться сильной при любых испытаниях. Нарушался он только если происходила большая распря между древними родами или когда кто-то худородный вроде Меншикова пытался пробиться на самый верх, нарушив вековой уклад.
Слава Богу, временщик теперь в застенке. Только вместо него власть захватили немцы, а русские не могут между собой договориться! Долгоруковы не доверяют Голицыным, Головкин или Черкасский себе на уме, Салтыков и все его родичи хитрят и осторожничают. В такой ситуации прочный союз с Апраксиными, даже с уходом старших на покой, поможет Голицыным возглавить антинемецкую партию в руководстве страны.
Расторопные слуги убрали следы застолья в комнате, перестелили зелёную скатерть. Секретарь принёс бумаги. В последние дни дел в коллегии прибавилось, и откладывать решение проблем честолюбивый князь не привык. Уже вечереет. Сентябрьское солнце клонится к горизонту, а президент камер-коллегии пытается решить, как выполнить очередные царские поручения. Слава Богу, приехавший из Москвы Татищев обещал разобраться с изготовлением ассигнаций. Но как внедрить во всеобщее употребление новомодную двойную запись в бухгалтерии? И зачем это нужно, если и так всё работает? Поначалу Голицын думал, что этот прожект можно по тихому игнорировать. Но от главы контрольного управления канцелярии Мякинина пришло письмо с просьбой ответить, какие мероприятия уже проведены в этом направлении. Ох и зол наверное на всех вышедший из тюрьмы генерал-фискал! Да и Левенвольде предупредил, что его Величество на очередной аудиенции обязательно спросит лично, как двигается дело!