Санька-умник (СИ)
На Большеохтинском кладбище Санкт-Петербурга вы можете увидеть необычный надгробный памятник — с изображением крыла бабочки. Согласитесь, что это — не самая привычная для мест захоронений картинка. Но! С этим изображением связана еще одна деталь. Говорят, что под этим крылом замаскировано изображение… советского танка.
Крыло бабочки на обелиске объясняется просто — здесь похоронен выдающийся русский и советский зоолог, энтомолог Борис Николаевич Шванвич. Он — автор ряда классических трудов по энтомологии, которые и сейчас ни в коей мере не утратили своего научного значения. Причем, одна из важнейших сфер научных интересов Бориса Николаевича — мимикрия бабочек.
Шванвич занимался изучением рисунков крыльев чешуекрылых, исследовал принцип стереоморфизма, позволяющий бабочкам сливаться с окружающей средой, становясь невидимыми для хищников.
Слышанная в своё время Александром Аркадьевичем легенда гласила, что в 1942 году Шванвич умирал от истощения в блокадном Ленинграде. В это самое время в Ставке Верховного главнокомандующего проходило совещание, посвященное вопросам маскировки в условиях фронта. Иосифа Виссарионовича Сталина интересовало, почему аэродромы немцев с воздуха не слишком заметны, почему нашим летчикам с трудом удается опознать их танки и другую военную технику. Кто-то из присутствующих и скажи о том, что есть, дескать, такой профессор, который занимается защитной окраской бабочек. Сталин тут же спрашивает, где найти этого ученого? Ему отвечают — в Ленинграде. За Шванвичем без промедления отряжают спецрейс. Профессора находят едва живым. Питательным бульоном его начинают отпаивать уже в самолете, следующем в Москву. По прилету, Шванвича той же ночью доставляют к Сталину. Тот обозначает ему проблему — необходимо заняться маскировкой военной техники, зданий и сооружений, чтобы немецкая авиация не имела возможности распознавать их с высоты.
— Сможете помочь фронту, товарищ профессор?
— Смогу, товарищ Сталин.
— Что для этого нужно?
— Три дня и два художника.
Спустя три дня профессор Шванвич на объемных моделях уже показывал Сталину и генералам Ставки результаты своей работы.
Если в двух словах, то концепция маскировки, основанная на исследованиях по мимикрии насекомых, предложенная Шванвичем, заключается в следующем: выступающие светлые части нужно красить темным, темные и вогнутые — в светлые тона. Есть ещё тонкости и детали, но главное — это. Замаскированные таким образом здания и боевые машины при взгляде сверху как бы «разваливаются», теряют форму, становясь практически невидимыми.
Рекомендации профессора тут же были применены на практике и показали свою эффективность. После этого Иосиф Виссарионович вновь вызвал к себе Шванвича и спросил, чего он хочет в награду за свой труд. По легенде, профессор попросил восстановить кафедру энтомологии в Ленинградском университете, слитую еще до войны с кафедрой беспозвоночных. Это было сделано. Да, помимо этой награды Борис Николаевич получил еще и орден Ленина…
Так рассказывали Александру Аркадьевичу. Документальных подтверждений ни в официальной биографии Шванвича, ни в мемуарной литературе не имелось.
Однако, в 1944 году в Ленинградском университете была вновь создана ранее закрытая кафедра энтомологии! Страшная война еще идет, блокада с Ленинграда снята только-только, а тут вдруг — кафедра энтомологии. Самое «незаменимое» дело в тогдашних условиях! И второе — орден Ленина профессора Шванвичу. Неужели он получил эту высокую награду за исследования методов борьбы с комнатными мухами или за попытки внедрения в рацион советских людей речных моллюсков?
Вот так-то…
Оказывается, совсем не легенда, это, про Шванвича!
Как только в сорок первом война началась, Александр Аркадьевич тут же вспомнил про когда-то им услышанное…
Глава 27
Глава 27 Письма Шванвичу
Планирование — процесс итерационный. Изменилось что-то в окружающем тебя мире или в твоем его понимании, соответственно и планы поменялись.
Александр Аркадьевич живя в Пугаче, а затем учась в фельдшерско-акушерской школе далеко не загадывал. Пока от него мало что зависело, тащила парня жизнь по долинам и по взгорьям совсем не учитывая его чаяния.
Однако, даже при всем при этом, он уже кое-чего достиг. Среднее специальное образование, хоть и не гранит, но уже и не болотная кочка под ногами.
Александр Аркадьевич знал, что будет война, даже временами думал о возможности передачи руководству страны своих наработок в области камуфлирования военной техники. Но, как это сделать? Кто ему поверит?
Представьте себе картину, заявляется в Москву подсобный рабочий из колхоза «Рыбак» или учащийся Кировской фельдшерско-акушерской школы и говорит, что вы тут танки, самолеты и пушки неправильно красите. Совсем не так это надо, Иосиф Виссарионович, делать.
Куда его отправят? В лучшем случае в дурдом для лечения электрическим током. Или — английско-германско-японским шпионом признают со всеми вытекающими.
Может, до Москвы-то он как-то и доберется, но к Сталину или руководству Рабоче-крестьянской Красной Армии попасть не сможет. Нос не дорос.
А вот когда началась война, тут Александра Аркадьевича и торкнуло!
Шванвич!
Точно! Шванвич!
Вот кому можно материалы по камуфляжу выслать!
Лепидоптерология в области изучения мимикрии бабочек во второй половине двадцатого и в двадцать первом веке далеко шагнула от нынешних рубежей, и не в последнюю очередь — благодаря работам самого Александра Аркадьевича. Вот Шванвичу свои наработки Александр Аркадьевич и отправит. Борис Николаевич — тот поймет и разберется, а больше — едва ли кто на это способен. Ну, и на практике сможет их реализовать.
Да! Это — главное. Перевод теории в практику.
Александр Аркадьевич сейчас — не сможет, а Шванвич — сможет.
Почему? Всё очень просто — он значимая фигура, да и его самого скоро попросят это сделать.
Ну, была ещё одна проблема, без решения которой Александр Аркадьевич, а тут — Санька Котов, не смог бы доказать, что его предложения что-то стоят.
Он не знал пространственной геометрии местной военной техники. Результат камуфлирования не только от используемых цветов зависит, но и что ты раскрашивать будешь.
А как эту самую геометрию узнать? Представьте себе, подходит ученик фельдшерско-акушерской школы с линеечкой к теперешнему советскому танку и начинает его обмерять… Далее попросит танк с разной скоростью погонять в разное время суток по разным направлениям — ему выяснить надо, куда там и как тени от выступающих частей танка падают. Причем, это не всё, много ему чего ещё знать надо перед тем как данную боевую машину начать раскрашивать.
Да его тут же, вместе с линеечкой, под микитки быстренько возьмут, он и пикнуть не успеет.
Адрес Шванвича Александр Аркадьевич, как надобность появилась, тут же вспомнил. Человеческая память — она такая. В ней много чего лежит без дела до поры до времени. Появится нужда, тут же всплывет в голове потребное. Ну, если это что-то в ней есть, слышал или видел ты то, что в сей момент надобно. То, что не знал — забыть невозможно. Не зря же шутят, что «не знал да забыл»…
Кто-кто, а Александр Аркадьевич много чего в своей памяти в начало двадцатого века из своего времени принес и всё это было аккуратно по полочкам разложено. Всего и нужно-то — руку протяни и возьми.
Идиотина безмозглая! Придурок!
Так в июне сорок первого клял и ругал себя Александр Аркадьевич. Как он раньше не додумался свои наработки в области камуфлирования Шванвичу отправить!
А вот не додумался…
Подобное с любым может случиться.
С вами — нет? Ну, понятненько…
Вот и выкраивал Санька Котов время между учебой и дежурствами в госпитале для подготовки письма Шванвичу. Излагал, как можно окраску военной техники поменять. За камуфляж бойца он у себя дома только-только взялся, в этом направлении ему ещё надо было много работать. А если вспомнить про военно-морской флот… Есть где в будущем разгуляться.