Беглый (СИ)

В общем, с появлением тайпинов на прииске дело сразу пошло на лад. Добыча золота резко подскочила. Иной раз с одной кубической сажени песков мы намывали по фунту и более драгоценного металла! Похоже, наши раскопки действительно пришлись на самую богатую часть золотоносной жилы, на то самое «погребенное русло», о котором я смутно помнил из прошлой жизни.
Однако важно было не потерять голову от первых успехов на прииске. Заканчивался сентябрь, по утрам уже чувствовались первые настоящие заморозки, столбик импровизированного термометра, который Изя смастерил из какой-то склянки и спирта, неуклонно полз к нулю. Оставлять почти полторы сотни человек без крыши над головой в преддверии сибирской зимы было бы верхом безрассудства. Поэтому, несмотря на сильное желание добывать как можно больше драгоценного металла, приходилось стискивать зубы и направлять значительную часть рабочих рук на строительство.
  
Мои артельщики к тому времени успели построить две избы для себя и один длинный барак для первой партии новичков-беглых, а также срубили неплохую баню, которая стала настоящим центром притяжения для всего нашего разношерстного коллектива. А заодно конюшню, в которой обретался наши четвероногие друзья, да и сена бы заготовить на зиму для них не мешало бы. Теперь же нам потребовалось еще как минимум четыре больших и теплых барака, в каждом из которых можно было бы разместить по тридцать-сорок человек для начала.
Разумеется, именно тайпинов мы и направили в первую очередь на их строительство, под общим руководством Тита, который, как все деревенские мужики, вполне сносно разбирался в плотницком деле. Лес валили тут же, благо его вокруг хватало с избытком. Работа спорилась, хотя и шла медленнее, чем мне хотелось бы. Кроме того, я твердо задумался об установке высокого частокола вокруг всего нашего поселения — ответный визит хунхузов или людей Тулишена рано или поздно был более чем вероятен. Нужно было заранее продумать, как мы станем отбиваться, если нагрянут незваные гости.
Репутация — это хорошо, но крепкие стены и заряженные ружья — еще лучше.
Впрочем, опасность подстерегала нас теперь не только снаружи, но и изнутри. Конечно, было бы глупо безоглядно доверять сотне с лишним бывших каторжников-тайпинов, пусть даже они и принесли клятву верности. Сегодня они услужливы и благодарны за спасение, но что будет завтра, когда они освоятся, наберутся сил и поймут, что их здесь подавляющее большинство? По этому поводу я провел с нашими старыми артельщиками: Левицким, Изей, Сафаром, Захаром, Титом, Софроном, а также с Ороканом — небольшое совещание.
— Первое и главное, братцы, — сказал я, когда мы собрались вечером у костра. — Всегда ходите с оружием. Ружье или Лефоше под рукой — самое верное дело. Второе — наблюдайте внимательно за китайцами. Если они задумают что-то недоброе, это будет заметно: в такой толпе невозможно скрыть приготовления к бунту! Если они вместо работы начнут шушукаться по углам, бросать косые взгляды, не выполнять приказы старших или наших людей — это явный признак надвигающихся неприятностей! Любое подозрение — немедленно докладывать мне или Сафару.
У Левицкого тут же возникло предложение:
— Серж, а почему бы нам не использовать для охраны Ефима с друзьями? Они жизнью нам обязаны.
Идея показалась мне дельной. Недавно оказавшиеся в нашем лагере беглые, попав в человеческие условия, вели себя вполне лояльно. К тому же они были проверены в бою с мансами на том берегу Амура и проявили себя с наилучшей стороны. Ну и, в конце концов, они все-таки русские и в случае чего скорее встанут на нашу сторону, чем на сторону китайцев.
— Хорошая мысль, Владимир Александрович, — согласился я.
Обсудив все в подробностях, мы решили выделить им повышенное жалование и хорошее вооружение из трофейного, дабы не оказаться в случае чего один на один с массой тайпинов. Конечно, даже с этими беглыми тайпинов все равно было в десять раз больше, чем нас, коренных артельщиков и охраны, но скорострельное огнестрельное оружие и дисциплина должны были нивелировать эту разницу.
— Нам бы говорливого промеж них завести! — угрюмо заметил Захар, попыхивая трубкой. — Первое дело всякую крамолу пресечь на корню! Коли она появится.
 Глава 26 
— Это да! — тут же подхватил я. — Нам бы такой пригодился. Но тут тоже надобно смотреть внимательно. Понаблюдайте за ними в ближайшие дни — не появится ли среди них кого. Может, кого-то из них свои же начнут за что-то гнобить, шпынять, отнимать еду или даже просто насмехаться. Задача найти говорливого среди тайпинов неожиданно разрешилась благодаря наблюдательности Изи Шнеерсона. Он с помощью Орокана понемногу осваивавший азы китайского, указал мне на одного тайпина по имени Пин Хо. Этот человек заметно сторонился своих соплеменников, и те отвечали ему явной неприязнью. — Орокан, а разузнай-ка про него потихоньку, — попросил я нашего нанайского друга, — чем дышит этот Пин.
Вскоре Орокан доложил:
— Пин Хо в тюрьме пытался выслужиться перед тюремщиками, но в итоге впал в немилость. Теперь свои же его презирают и считают предателем.
«Идеальный кандидат», — подумал я и велел позвать этого самого Пин Хо, а заодно, понятно, и Шнеерсона.
Китайцу, явившемуся с самым подобострастным видом, я через Орокана коротко изложил суть предложения: любая информация о недобрых замыслах или готовящихся беспорядках в обмен на хорошее жалование, лучшую еду и освобождение от тяжелых работ на прииске. Обо всем он должен будет докладывать Шнеерсону. Для прикрытия и постоянного контакта Пин Хо назначался учителем китайского языка для нашего казначея.
Узкие глаза Хо алчно блеснули, когда Орокан перевел ему мои слова. Он тут же согласился, рассыпаясь в уверениях в будущей преданности.
— Отлично, — сказал я. — Выдать ему аванс, накормить и определить на постой к Шнеерсону. Пусть сегодня отдыхает, а завтра приступает к своим новым обязанностям.
Так у нас появился свой осведомитель в стане тайпинов, и я вздохнул с некоторым облегчением — внезапного удара в спину теперь можно было не опасаться.
Однако главная тревога никуда не делась — продовольствие. Появление целого отряда новых работников не прошло для нас бесследно — прокормить такую толпу, да еще и в течение зимы, представлялось совсем нетривиальной задачей! Изя Шнеерсон, наш неутомимый счетовод, уже доложил, что мешков с мукой и зерном, которые мы притащили из Байцзы на спинах тайпинов, при самом экономном расходе хватит от силы на полтора месяца. А впереди была долгая, суровая зима, на протяжении которой предстояло кормить почти полторы сотни голодных ртов! Нужно было срочно изыскивать дополнительные источники провианта. Нет, конечно, Аанга нам поможет, но и эту головную боль полностью на него не стоит спихивать.
Но в это время случилось происшествие, сильно поправившее наши дела. По берегам Амура вдруг пронесся слух: кета идет!
Что тут началось! Ближайшие нанайские стойбища, включая поселение Анги, буквально опустели. В них не осталось ни одной живой души, кроме совсем немощных стариков да малолетних детей, неспособных к тяжелой работе. Собак почти всех забрали с собой — они были незаменимыми помощниками в перетаскивании грузов и охране улова. Все — охотники, их жены, подросшие дети — нагруженные плетеными котомками, неводами, сетями и разнообразными рыболовными снастями, тронулись в путь, занимая веками известные, удобные для лова места на берегах Амура и впадающих в него рек и ручьев. Женщины-нанайки споро устраивали на берегу временные жилища из жердей, бересты и еловой коры — «хомораны», устанавливали длинные ряды вешал — «дзеегдони» — для сушки будущей юколы. Разумеется, мы тоже решили принять участие во всеобщем веселье. Я немедленно вывел всех своих людей, способных держать в руках хоть какую-то снасть, на берег Амбани Бира, впадающего в Амур неподалеку от нашего лагеря. И мы не ошиблись. Едва мы подошли к воде, как обнаружили, что река впереди буквально кипит от рыбы! Секунда, другая, и вот уже первые мощные рыбины серебристыми веретенами замелькали мимо нас, рассекая свинцовые воды ручья. От их движения и силы вода бурлила и пенилась.