Беглый (СИ)

— Я имею в виду, что хватит тебе, Сергей, возиться с бандитами разного пошиба. Голова у тебя светлая, хватка железная, а главное, ты умеешь стратегически мыслить. Мы тут посоветовались, и я решил — пора тебе заняться более серьезным и масштабным делом!
— Каким же, интересно знать? — попытался я предугадать, к чему ведет шеф.
— Хочу, чтобы ты выучился на антикризисного управляющего. — Виктор Алексеевич сказал это так просто, будто предложил мне чашку кофе. — У меня сейчас несколько предприятий, сам знаешь, на ладан дышат. Руководство не справляется, проблемы множатся, да и воруют. Нужно их, эти предприятия, срочно спасать, выводить из штопора. А для этого нужны подходящие люди. Решительные, умные, способные принимать нестандартные решения в критической ситуации и, кроме того, надежные и проверенные!
  
Я опешил. Антикризисный управляющий? Я, боец, сотрудник службы безопасности?
— Виктор Алексеевич, но… я же ничего в этом не понимаю! Экономика, финансы, бухгалтерия, маркетинг… Это же темный лес для меня, да и вообще — слова матерные! Никогда ничем подобным не занимался — ни знаний, ни опыта в этой сфере у меня нет. Я же солдат, а не бизнесмен!
Но босс лишь усмехнулся.
— Ну, знаешь, я тоже бизнесменом не родился. Да и кто тебе сказал, что солдату не место в бизнесе, Сергей? Дисциплина, умение анализировать обстановку, принимать быстрые и точные решения, брать на себя ответственность, вести за собой людей — все это у тебя есть. Это главное — такое в институте не купишь, в отличие от диплома.
Невесело улыбнувшись, Виктор продолжил:
— А экономику и финансы… этому научишься. Было бы желание. Я оплачу тебе лучшие курсы, приставлю опытных наставников. От институтов толку нет — реальной работе там не научат. Поверь, твой боевой опыт и умение выживать в экстремальных ситуациях дадут тебе сто очков вперед перед многими кабинетными умниками с дипломами Гарварда, да и опыт общения с людьми, умение видеть, кто есть кто, не стоит сбрасывать со счетов. Ты умеешь уловить суть проблемы и находить самый короткий путь к ее решению, а это в управлении — самое ценное. Ну что, рискнешь?
Я задумался. Предложение было неожиданным и, на мой взгляд, крайне смелым. Но в словах Виктора Алексеевича, надо признать, имелась своя логика. И еще было лестно доверие, которое дорогого стоило. Да и испытать себя хотелось. Потяну или нет?
— Хорошо, Виктор Алексеевич, — сказал я наконец. — Согласен. Попробую!
— Вот это по-нашему! — Он хлопнул ладонью по столу. — Знал, что не откажешься!
Учеба давалась нелегко, пришлось заново садиться за учебники, постигать премудрости бухгалтерского учета, финансового анализа, стратегического планирования. Но армейская дисциплина, въевшаяся в кровь привычка добиваться поставленной цели и не пасовать перед трудностями сделали свое дело.
Виктор Алексеевич сдержал слово: у меня были лучшие преподаватели, опытные консультанты, которые делились своими знаниями и секретами мастерства. Вскоре я уже выводил из кризиса один завод за другим, входящие в его холдинг, сначала под руководством наставников, а потом и самостоятельно. Успех окрылял. Я открыл свое небольшое консалтинговое дело, появились первые серьезные деньги, полезные связи в деловых кругах. Жизнь круто изменилась.
* * *
И вот спустя несколько лет успешной работы Виктор Алексеевич снова вызвал меня к себе в кабинет.
— Присаживайся, Сергей, разговор есть, — сказал он, раскладывая на столе какие-то карты, схемы и финансовые отчеты. — Есть одно дело, старина. Рискованное, конечно, как и все, за что мы с тобой беремся, но, если выгорит, может оказаться очень прибыльным.
Я придвинул кресло поближе.
— Помнишь, я тебе как-то рассказывал про моего давнего приятеля, Николая, который в золотодобычу вложился на Амуре? Тот еще авантюрист, всегда мечтал о Клондайке.
— Припоминаю, — кивнул я. — Кажется, дела у него шли не очень.
— Не то слово! — хмыкнул Виктор Алексеевич. — Предприятие его, Артель Амур-Золото, почти полностью разорилось. Кредиторы со всех сторон наседают, счета арестованы, рабочие бастуют, требуют зарплату за полгода. Полный швах. Но я-то знаю, сам там бывал, что прииск у него богатейший. Порода с высоким содержанием, россыпи невыработанные. Просто управление было из рук вон плохое, воровство, пьянство и все сопутствующее. Коля — хороший мужик, но никогда не умел наводить порядок железной рукой, а в этом деле это очень важно.
Он сделал паузу, внимательно посмотрев на меня.
— В общем, я решил войти в долю, помочь ему выкарабкаться из этой ямы. Вложил свои средства, договорился с основными кредиторами об отсрочке. Но нужен там свой человек, с твоей головой и твоими стальными нервами, чтобы порядок навести. Поедешь туда заместителем внешнего управляющего. Сам управляющий, Григорий Семенович Стерновский, — он кивнул на один из отчетов, — человек очень опытный, старой советской закалки, всю жизнь на северах, на приисках. Золото чует за версту. Но ему нужны надежные помощники, которые не испугаются трудностей и местных хозяев. Так что твоя хватка и проблемы там очень пригодятся. Ну как, готов к амурской тайге?
Так я оказался на Амуре, на заброшенном, казалось бы, и почти мертвом прииске. Стерновский, невысокий, кряжистый мужик лет шестидесяти, с обветренным, изрезанным морщинами лицом, пронзительными голубыми глазами и железной волей, встретил меня без особых церемоний. Он не любил кабинетных работников и столичных «умников». Но, видимо, Виктор Алексеевич дал мне хорошую рекомендацию, потому что Стерновский отнесся ко мне хоть и настороженно, но с уважением.
— Знания, Сергей, что в этих ваших университетах да на курсах дают, — говорил он мне как-то вечером, когда мы сидели у костра после тяжелого дня обхода приисковых участков, — это все, конечно, хорошо. Теория. А на практике, в тайге, она часто бесполезна, — просто как козе баян. Я вот, к примеру, ни одного института не кончал, всему у жизни учился, у людей да у собственных ошибок. А ошибки, парень, — это самые лучшие учителя, если уметь из них выводы делать. Не бояться их, а анализировать, почему так вышло, где просчитался. Иногда самое простое и очевидное — оно и самое верное. А то нагородят, что и не расхлебаешь потом.
Мы часами бродили с ним по полуразрушенным баракам, где когда-то жили рабочие, осматривали затопленные шурфы и обвалившиеся штольни.
— Главное здесь, Сергей, — говорил он мне, постукивая своей палкой по гнилому бревну крепи, — это юридическая чистота всего предприятия. Чтобы комар носа не подточил. Все бумаги, все разрешения на добычу, все лицензии, все налоги должны быть в идеальном, кристальном порядке. Как слеза комсомолки. Тогда никакие продажные чиновники, никакие бандиты нам не страшны будут. Будет закон на нашей стороне — и мы их всех поимеем А золото… — он хитро прищурился, — золото мы здесь найдем, будь спокоен. Оно тут есть, я его нутром чую, как старый старатель. Земля тут золотая, только копнуть поглубже надо да с умом подойти.
Он часами мог рассказывать мне о геологии здешних мест, о типах золотоносных пород, о способах промывки и добычи, о людях, которые работали и гибли на этих приисках в разные времена — от каторжан царских времен до вольнонаемных артелей. Я жадно впитывал его знания, опыт, чутье. И хорошо запомнил название одного небольшого, но, по словам Стерновского, очень перспективного ручья, где, по геологическим изысканиям, должны были быть особенно богатые россыпи — он называл его на местном наречии Амбани Бира, что означало Большая река или Река Тигра. Ручей был совсем не большим, но очень бурным и протекал по дикому, почти нехоженому ущелью, но геологоразведка предрекала ему самое блестящее будущее.
  
И теперь я вдруг подумал, что, возможно, смогу найти этот Амбани Бира. Знания, полученные тогда, могли неожиданно пригодиться и здесь. Всего-то и делов: плыть вниз по течению Амура и опрашивать местных, рано или поздно они укажут на этот ручей. А там… там просто будем рыть!