Не потревожим зла

Кто сказал, что в мир иной отлетают с умиротворением и покоем? Кто был тот идиот? То, что перед ней предстало, больше походило на правду.
«Ты приходишь в этот мир с криком и уходишь так же: в звуках своего страха. Таков путь души».
…В отражении снова проступали она сама и смутные очертания комнаты. Сила, забравшая эту женщину, уходила, как откат прибоя, обратно, в ту зрячую бездну, ждущую живых за стеной любого кладбища…
  
В квартире воцарилась тишина, в которую приглушенно пробивались звуки веселого мюзикла из телевизора в другой комнате. Потребовалось некоторое время, чтобы вернуть себе ощущение собственного тела.
Алиса нашарила выключатель ночника, и комната окрасилась болезненной желтизной. Мертвая женщина, застывшая на кровати, выглядела при свете пугающе и уродливо.
На прикроватном столике лежала гора таблеток, и Алиса быстро перебрала их, пробегаясь глазами по названиям: противосудорожное, седативное, вальпроат. Женщина страдала эпилепсией. Случился очередной приступ, и Алиса пришла, когда ей уже нельзя было помочь.
Она перевела взгляд обратно на зеркало, которое показало странные вещи, но в нем точно заключалась причина происходящего. Недолго думая, Алиса схватила его за винтовые поручни и поспешила прочь из квартиры. Здесь ей точно оставаться не имело смысла. Дверь она намеренно оставила открытой в надежде, что Галонске найдут и проводят в последний путь.
В метро уже идти не хотелось, и через сорок минут Алиса добрела до спящего Фриденау. За закрытой дверью своей комнаты она смогла изучить странную находку более внимательно.
Зеркало явно пришло из другой эпохи. Бронзовое литье, благородная тусклость винтов, выдающая старину… Но никаких меток или клейма. Что еще бывает на таких антикварных предметах?
Вверху рамы имелось украшение в виде впадающих друг в друга солнца и луны, а под ними пряталась деревянная плашка с какими-то странными знаками.
— Ну, покажи мне что-нибудь. Кто красивей всех на свете?
Однако в этот раз ответов в отражении не привиделось, как и мертвых душ.
Час Алиса провела, уставившись в этот кусок стекла, но видела только себя, взбудораженную, нервную, со жгучим, одержимым взглядом. Она смотрелась в зеркало так долго, что в какой-то момент перестала узнавать свое лицо, черты которого стали чужими. На нее глядело чудовище с воспаленным взором, явный знак, что кому-то надо уже лечь спать. Повернув зеркало лицом к стене, она потушила свет.
Но лазейка была найдена.
Где-то там, в лабиринте отражений, она разыщет Якоба, или то, что от него осталось и что плачет днями и ночами, моля ее о помощи. Пока Алиса не понимала, зачем, но ей казалось важным довести это до конца. Иначе почему Якоб привел ее к этому загадочному зеркалу?
«Уж не умирать ли ты с ним собралась?» — здраво спросила она саму себя.
На это ответа еще не имелось. Но между ними завис невыполненный обет, который одной не давал жить, а другому — умереть. Имелось еще какое-то решение, и его надо было нащупать сквозь отражения.
Вспомнился и давний разговор на кладбище с Люком Янсеном, как он вдруг сказал с пугающей уверенностью, что мертвые не слышат живых, но можно их увидеть, как звезды в телескоп…
«Есть один способ…» — заявил Люк, а потом внезапно перевел тему.
И Якоб сказал, что есть один способ.
Говорили ли они об одном и том же?
***
На следующий день Алиса вскочила чуть свет и провела еще пару часов с таинственной находкой. Однако время суток ничего не изменило. В отражении по-прежнему была только она.
«Телескоп, Алиса», — эхом звучал в голове голос Янсена.
Смотри на мертвых издалека, но не приближайся.
Надо было поговорить с ним об этом. Да только как к нему подберешься?..
Невольно изнутри поднялось какое-то тепло с долей невесомой тоски. Они виделись всего два раза в жизни, но Алиса вдруг отчетливо почувствовала что-то вроде того, как если бы его неумные шутки заполнили пустующую нишу в ее мире и без них стало скучно.
А без разговоров с Люком — немного одиноко.
Эти мысли не очень-то радовали, и она предпочла переключиться на что-то другое, например на сборы к Якобу. Сегодня был его день, хотя после вчерашнего ей казалось нелогичным приезжать к его останкам. Он ведь на ее глазах спокойно бегает где-то по городу, да еще и во сне намекнул, что настоящий он — уже не в гробу.
Но визит к нему в конце недели стал частью ее системы привычек и отклонение от нее ощущалось бы как ломка. Правда, в этот раз без письма. Стоило ему вернуться, как слова тоже закончились.
На кладбище Алиса приехала к обеду. Тенистая аллея, как всегда, затягивала в свою глубину, и на могиле, на первый взгляд, все было без перемен. Старое письмо по-прежнему лежало у подножия надгробия.
Внезапно небо расчистилось. Выглянуло солнце, и это вдруг напомнило о том, что уже несколько дней стояла ветреная дождливая погода. Не спеша она снова перевела взгляд на письмо. Если за это время оно не сдвинулось с места, то что-то тут не так. Опустившись на колени, Алиса медленно протянула руку к конверту. Ее глаза наполнились опасливым непониманием.
Там было написано «Алисе».
Дрожащими пальцами она разорвала конверт и с замиранием уставилась на неразборчивые строки.
***
«Нет ничего хуже неисполненных обещаний и несказанных слов. Мы с тобой в полной мере это понимаем. Пустые обеты испортили жизнь нам обоим. Все, что я сейчас пишу, лучше говорить, глядя в глаза, но сложно свести наши полярные координаты иначе.
Ты писала мне про время. Вот мой ответ, Алиса: время не имеет значения. Мир может свихнуться со своими датами, но есть вещи сильнее времени и даже смерти.
И это ты.
Мне сложно подбирать слова, потому что я будто отмеряю правду по крупицам. В какой-то момент понимаешь, что абсолютная истина неделима, а значит, в буквах моих — только жалкое подобие чего-то большего.
Хотел бы я дать тебе больше, но у меня, оказывается, ничего нет. Однако влюбиться в тебя было очень легко. Даже с мозгами набекрень.
Поэтому я просто размышляю о случайностях. Забавно, как жизнь сталкивает людей. Как некто входит в твой мир, сам того не зная, и как все действительно меняется. Жалко, что только в твоей голове.
Ты задавала себе столько вопросов, и ни на один из них я не ответил. Как у меня дела? Да все в порядке. Я в порядке. А потому не ломай голову, лучше думай о себе. Где я? Там, где и все другие мертвые. Там, где будешь и ты, но позже. Много позже. А до этого ты проживешь жизнь, в которой будешь счастлива.
Так вот, время. Оно не имеет никакого значения. Поэтому все мы живем так, как будто живем вечно. На самом деле человек не знает ни смерти, ни потерь. Тебе пора идти дальше.
Не превращай свою жизнь в склеп, не гаси свою свечу преждевременно. Я — просто воспоминание, истощившее тебя до дна, а значит, хватит уже меня искать.
Но мы обязательно увидимся вновь.
Когда-нибудь. Где-нибудь.
Мир ведь полон пересекающихся дорог.
Якоб»
***
Над ней зависло полуденное солнце, казалось, затопившее собой небосвод. Некоторое время Алиса в молчании разглядывала строки, которые нежданно-негаданно выпросила у человека, чье молчание слушала уже три года. Она не была настолько наивна, чтобы поверить в послание с того света с подписью Якоба.
Это не он.
Это не его почерк. Не его слог. Не его свет бьет сквозь строки. Якоб мог только источать болезненный сумрак.
  
А значит, Люк Янсен не нашел ничего умнее как сочинить это письмо за него.
Каждое слово было в его духе. Да и кто, кроме него, знал ее тайну? На что он рассчитывал? Что Алиса поверит?
«Эй, Янсен, дурацкие у тебя шуточки…»
«А кто шутит, девушка из морга?»
Перед ней возникло насмешливое лицо Люка в пелене неизменного сигаретного дыма… Хотел ли он, чтобы она думала, что это Якоб?