"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Рябой Жак снова шёл впереди, показывая дорогу, и мы снова поднимались в горы, поросшие диким виноградом и акациями. По его словам, через пару дней, когда мы перейдём через горы, то окажемся на испанской стороне, и там нужно будет оставаться начеку, ибо буканьеров испанцы не любят. Настолько, что предпочитают убивать на месте, но мне это тогда казалось преувеличенными слухами.
  
— Брехня, как по мне, — произнёс я.
Французы посмотрели на меня как на дурака. Эмильен и Жак даже выступили единым фронтом, заодно, чего я раньше не видел.
— Ты что?! Собаками травят, отряды конные высылают! Только кого заметят, так сразу же! — перебивая друг друга, сказали они.
Я, конечно, порой недооценивал жестокость местных порядков, но всё равно в это верилось слабовато.
— Этим подонкам смелости не хватает выйти как мужчины, один на один! Либо выслеживают ночью, в часы отдыха, либо выходят толпой, десятками конных на одного! — вскинулся Эмильен. — Мы для них поголовно разбойники!
— Мы и есть разбойники, — хмыкнул я.
— И что теперь, нас надо на костре сжечь? Или в Кастилию на рудники? — всё больше распалялся он.
— Я историю слыхал, — вдруг произнёс Робер. — Буканьер один, со слугой своим, на испанской стороне охотился. Его выследили.
Он выдержал драматическую паузу, явно ожидая, когда кто-нибудь спросит его, что было дальше.
— Ну и? — нетерпеливо спросил Жак.
— Испанцев была дюжина конных, а они вдвоём, на своих двоих. Догнали их быстро, но буканьер не растерялся, шляпу свою снял, насыпал её полную пороху и свинца, и на землю положил перед собой. Слуга встал с ним спина к спине и то же самое сделал.
— Зачем это? — хмыкнул Шон.
— Испанцы их окружили, копьями тычут, говорят, мол, сразу не сдашься — четвертуем обоих. Но буканьер сдаваться не стал, говорит, мол, ща пальну и все тут на воздух взлетим. Пороху у него достаточно было. Первого, говорит, кто сунется — пристрелю, а потом будь что будет.
— И дальше что? — спросил я.
— Ничего, — пожал плечами Робер.
— Ничего?! — переспросил я.
— Не-а, — протянул Робер. — Покружили вокруг него, погарцевали и уехали восвояси.
— Офигительная история… — тихо буркнул я.
— Я это к тому, что они в плен брать не станут, — пояснил Робер. — И мы их в плен не берём обычно.
— Хороший испанец — мёртвый испанец, — хохотнул Жак.
Я эту поговорку слыхал про пиратов, а не про испанцев, но возражать не стал. В конце концов, пираты это мы, а умирать нам не хотелось.
Так мы шли через горы и джунгли, оставляя за собой след из выброшенного фарфора, шёлка и серебра, почти как Гензель и Гретель, вот только шли мы не в пряничный домик, а на испанскую сторону острова. Впрочем, нас там тоже поджидали опасности. И судя по рассказам буканьеров, испанцы вполне могли соперничать со злой ведьмой в своей подлости и злобности, хотя я по-прежнему в это верил слабо.
Мне вдруг подумалось, что негры, которых я отправил в бухту Сосуа, которая, по словам Рябого, тоже находилась на испанской стороне, так никуда и не придут, а будут пойманы испанцами, насильно крещены и снова обращены в рабство. Но в то же время это будет для них неплохой проверкой способностей, ведь если Адула и его команда успешно доберутся через вражескую территорию на нужное место, то и воины из них получатся отличные. О том, что мы сами можем и не добраться до нужной бухты, я даже и не думал.
  
Глава 39
 
Мы перевалили через какой-то горный кряж, со склонов которого далеко на севере виднелась манящая полоска синего моря, и Рябой объявил, что мы на испанской стороне. И как я понял, отсюда уже начинались обжитые места. Французская сторона Испаньолы считалась дикой и заброшенной.
Теперь идти пришлось гораздо медленнее, петляя по джунглям и горам, обходя местные деревни, поселения, фермы и плантации десятой дорогой. Охотиться тоже перестали, чтобы не привлекать выстрелами лишнего внимания, и теперь питались запасами вяленого мяса и тем, что утащили из усадьбы.
Рябой торопился. Днёвок теперь делали меньше, ложились только когда темнело окончательно, и идти было уже нельзя. Вставали засветло, выходили с рассветом, уверяя себя, что обязательно отоспимся в засаде, ожидая испанцев.
На лугах и пастбищах бродили стада коров, и буканьеры тихо вздыхали, глядя на тучных быков, которых нельзя было подстрелить и разделать. Лично мне было плевать. Тем более, рядом со стадами мы порой замечали пастухов, а попадаться на глаза кому-либо лучше не стоит. Нас могли найти ещё и по следам, но мало ли кто бродит по лесам Испаньолы, и пока местные не подозревают о нашем присутствии, оставленные следы тоже не представляли опасности.
Даже костры мы почти перестали разводить, а если и разводили по какой-то необходимости, то делали это в ямке и под сенью деревьев, чтобы дым не мог выдать нашего местоположения.
Никаких подробностей про дело Рябой так и не хотел рассказывать, всячески увиливая от прямого ответа, и только когда я пригрозил намотать его кишки на пальму, то нехотя рассказал, что на дело его навёл Исхак, один еврей с Тортуги, торговец парусиной. Мол, у этого Исхака есть двоюродный брат в Сан-Фелипе, который божился, что следующую партию пороха и оружия повезут почти без охраны, потому как половина гарнизона слегла с дизентерией, а вторая половина едва-едва прибыла из Испании и теперь страдала лихорадкой от непривычного климата. Стало быть, караван пойдёт почти голый, под видом обычных торговцев, и главное для нас — это не прошляпить его по пути от Сан-Фелипе до Сантьяго-де-Кабальерос. А мушкеты и порох Исхак обещал купить у Рябого по половине рыночной цены, минус доля за наводку.
Услышав всё это, я выругался отборным русским матом, но поворачивать назад было уже поздно. Оставалось только надеяться, что еврей не обманул Рябого, но тот утверждал, что уже несколько раз по его наводкам брал неплохую добычу, и в этот раз получится точно так же. Для меня это дело всё равно дурно пахло. На мой взгляд, лучше было бы пойти и продать в Сен-Мишеле то, что мы награбили на плантации.
Засаду планировали устроить на дороге, на половине пути, подальше от всех населённых пунктов и случайных свидетелей. Жак говорил, что там как раз есть удобное место на повороте, где можно будет застать испанцев врасплох. И потом дело будет за малым — перебить охрану и увести караван к бухте.
— А на чём повезут-то? Если на телегах, то мы телеги через лес не протащим, — возразил я, чем поверг Рябого в длительный ступор.
Похоже, буканьер считал, что достаточно будет перебить испанских солдат, а всё остальное уже пройдёт как-то само. Деньги упадут в карманы, легкодоступные девки сами придут и обнимут его, а бухло само польётся в рот, главное, не забывать рот открывать.
— На себе много не утащим, — добавил я.
Особенно порох, который надо нести не только в неудобных бочках, но и желательно посуху, не бросая эти самые бочки в траву, мокрую от росы, или жирную грязь по берегам рек. А мы этих самых рек и ручьёв перешли достаточно много, очень часто выходя из них мокрыми с головы до ног.
Оставалось только надеяться, что никто случайно не пристрелит лошадей, а телеги смогут пройти до места назначения. Я же пообещал себе больше никогда не подписываться на подобные сомнительные предложения.
Спустя несколько дней мы пришли к назначенному месту. Узкая грунтовая дорога шла вдоль склона, поросшего густым кустарником, и в одном месте круто поворачивала, так, что из-за поворота ничего не было видно. С другой стороны дороги склон уходил дальше вниз, к небольшому ручейку, петляющему меж камней и корней деревьев.
  
— Оно, — твёрдо заявил Рябой, оглядев местность. — Тут и пойдут, больше негде.
Мы расположились выше по склону, на полянке, с которой дорога отлично просматривалась в обе стороны.
— Теперь только ждать, — сказал Жак.
— Думаешь, не опоздали? — хмыкнул Шон, располагаясь прямо на земле, под апельсиновым деревом.