"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Глядите, да это же Эмильен! — воскликнул кто-то из буканьеров за соседним столом. — Эмильен Лемари!
Я посмотрел на Эмильена, он тоже узнал говорящего, но по лицу его скользнула тень недовольства, будто он был совсем не рад такой встрече. Четверо буканьеров поднялись из-за своего стола, схватили остатки пойла и пересели к нам, нагло и бесцеремонно. Я хотел было возмутиться, но увидел, что буканьеры выставляют на наш стол батарею полных бутылок, и придержал рвущиеся наружу слова.
  
— Рябой Жак, — произнёс Эмильен.
Его тон не оставил сомнений, что этой встрече он не слишком-то рад.
— Точно так! — рассмеялся охотник. Его лицо и в самом деле было усеяно следами от оспы, словно изрытое кратерами.
Я невольно почесал плечо, на котором был шрам от прививки, по какому можно в любой стране узнать русского.
— Представишь нам своих новых друзей? — спросил Жак.
— Это Андре Грин, — Эмильен показал на меня. Поправлять я не стал, и он продолжил. — Это Шон Келли. Муванга, Обонга.
— Приятно познакомиться, месье, — кивнул Жак, и представил уже свою компанию. — Это Арно, Робер и Жорж.
Охотники приподняли шляпы по очереди, но я так и не запомнил, кто из них кто.
— За знакомство? — предложил Шон.
— За знакомство! — грянули все, и я в том числе.
Мы стукнули кружками над столом и выпили за знакомство. В голове изрядно шумело, ром теперь казался вкусным и лёгким, и даже гадкое приторное послевкусие можно было терпеть без труда. Я понял, что изрядно накидался с непривычки.
Впрочем, у ниггеров привычки и умения было ещё меньше. Обонга чудом держался на скамье, балансируя, точно акробат, и цепляясь за стол, чтобы не упасть. Муванга уронил голову на стол, на локти, и что-то тихо бормотал на родном языке. Остальные чувствовали себя отлично, хотя по всем было заметно, что они пьяны.
— Как твои дела, э… Эмильен? — спросил Рябой, панибратски приобняв его за плечо.
Эмильен провёл рукой по чёрной бороде, пытаясь скрыть своё раздражение. Я видел, что он с трудом терпит его присутствие, и гадал, почему именно.
— Неплохо, — буркнул он. — Видишь, пьём.
Жак заглянул в стакан, увидел там дно и деланно рассмеялся.
— А мы уже выпили, ха-ха! Надо выпить ещё, — вмиг посерьёзнел он.
Разлили, выпили. Я начал чувствовать, как выпитый ром давит на клапан, но подозревал, что могу упасть, если встану.
— Клянусь, не хотел вас подслушивать! — поднял обе руки Рябой, показывая нам заскорузлые ладони. — Но я краем уха услышал ваш тост за добычу!
Я вмиг насторожился, пытаясь стряхнуть опьянение.
— У нас есть неплохое предложение! — улыбаясь, будто кот, объевшийся сметаны, произнёс Рябой Жак, и я чётко уловил гнилой душок, исходящий от его слов.
  
Глава 31
 
Буканьер обвёл нас всех мутным взглядом и спросил снова.
— Ну как, готовы выслушать? Эмильен? — произнёс Жак.
Эмильен посмотрел на меня, будто безмолвно обращался за помощью, и я хлопнул ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание.
— Сегодня… Никаких дел, — произнёс я. — Сегодня… Пьём. Дела завтра…
Не хватало ещё влезть по пьяной лавочке в какой-нибудь блудняк, который нам же потом и расхлёбывать. Меня не покидало ощущение, что Рябой хочет вписать нас в какую-то авантюру, о которой мы потом пожалеем.
— Это правильный подход, — с серьёзным видом произнёс Рябой. — Завтра так завтра.
Он посмотрел на улицу, где солнце потихоньку опускалось на крыши.
— Эмильен! Говорят, на Тортуге твою зазнобу видали! — переменил тему Жак.
Эмильен побледнел и сжал кулаки.
— Ни слова больше, — просипел он. — И без тебя знаю.
— Что? Ладно, ладно, не кипятись! — засмеялся Жак, и вслед за ним с понимающим видом рассмеялись и остальные буканьеры.
Шон молча разлил ром по кружкам, и протянул одну Эмильену. Тот выпил не глядя, без всякого тоста и подготовки, залпом осушив кружку.
— Сбежала, да? — хмыкнул Шон.
Эмильен шумно выдохнул, раздувая ноздри, как бешеный бык, но тут же взял себя в руки.
— Да. С моими деньгами, — хрипло ответил он.
— Да! И с молоденьким португальцем! — хохотнул Жак.
Меня это вывело из себя. Я ударил кулаком по столу. Посуда жалобно звякнула, официантка что-то пискнула за моей спиной, но я не слушал.
— Тебя же попросили, ни слова больше! — прорычал я, тяжёлым взглядом уставившись в переносицу Рябого.
Перед глазами всё немного плыло, но я старался держаться прямо и уверенно. Повисла тишина.
— Андре, успокойся, — сказал Эмильен. — Всё в порядке.
Я посмотрел на него, потом снова уставился на Рябого, обвёл тем же тяжёлым взглядом всю его компанию. Буканьеры хмуро смотрели на меня в ответ, и я почувствовал, как повисло в воздухе напряжение, грозящее в любой момент взорваться поножовщиной или перестрелкой.
— Ладно, — я миролюбиво поднял руки. — Раз ты так говоришь…
— Давайте-ка лучше выпьем ещё, — произнёс Шон.
Он схватил последнюю бутылку со стола, вылил остатки в кружку. Хватило только на одну. Заказали ещё. Пользуясь моментом, я отлучился до ближайших кустов. В корчме уже никого не осталось, кроме нас, местные давно разбежались, не желая попасть под горячую руку, да и хозяин поглядывал с опаской. Негры давно спали, уткнувшись лицом в стол, Феб грыз косточку, найденную где-то тут, в соломенном полу. Возвращаясь с улицы, я услышал обрывок разговора.
— …лучше не злить. Он московит, — тихо сказал Шон так, будто моё происхождение на что-то влияло.
Но буканьеры понимающе закивали и протянули что-то невнятно-согласное. Похоже, стереотипы о русских гораздо старше, чем я предполагал. Я подкрался к Шону и тихонько хлопнул его по плечу. Тот заметно вздрогнул.
— О, нам ещё принесли! — улыбнулся я.
Я уселся за стол, поднял кружку, а потом проснулся в каких-то кустах.
Голова трещала по швам, во рту словно образовалась пустыня Гоби. Я силился оторвать голову от земли, но не мог, земля тянула меня обратно, словно магнит. Сил хватило только на то, чтобы перевернуться набок и тихонько застонать. Память словно почикали ножницами, аккуратно вырезав всё, что происходило вечером.
Такого жестокого похмелья я не испытывал очень давно. Меня трясло и знобило, пустой желудок отторгал даже мысли о еде, а мою распухшую морду не узнала бы даже родная мать. Я дал себе обещание больше не пить столько, но что-то мне подсказывало, что это обещание будет нарушено.
Через какое-то время, показавшееся мне вечностью, я сумел подняться и обнаружил себя в кустах неподалёку от перекрёстка. Солнце взошло в зенит, выходит, я проспал до полудня, а то и дольше. На улице моих спутников нигде не было видно, только немногочисленные прохожие с опаской косились на меня, и я побрёл к таверне, изо всех сил стараясь ступать осторожно и мягко, чтобы не растрясти гудящую голову.
Возле одного из домов я увидел коновязь, а рядом с ней — корыто, заполненное водой. Пить хотелось неимоверно, и я, не обращая внимания на прохожих и их перешёптывания, опустился на колени рядом с корытом и принялся жадно пить прямо из него. Мне мгновенно полегчало, будто в корыте была не колодезная вода, а эликсир жизни.
С новыми силами я отправился дальше к корчме. Там я увидел за столом понурых Эмильена и Шона, с тоскливым видом ковыряющих что-то в своих тарелках. Негры по-прежнему спали прямо на столе. Буканьеров и Рябого Жака не было видно, и я подумал, что так даже лучше.
Меня заметили, немного оживились, Шон помахал мне здоровой рукой. Я помахал в ответ и неторопливо заковылял к ним. Эмильен сидел бледный и уставший, Шон, опухший после пьянки, казался ещё страшнее.
  
— Вы как? — сипло спросил я, усаживаясь на лавку.
Вчерашняя девица подошла ко мне, мило улыбаясь.
— Чего изволите, месье? — произнесла она, и я недоверчиво покосился на неё.
— Ничего, спасибо, — протянул я, чувствуя, что сейчас всё, что я съем, тут же полезет обратно.
Девушка улыбнулась ещё раз и удалилась к другому столу.