"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Да, точно! С Мансфилдом! Слышал про это. Как этот де Валь пленных казнил, всех, кроме последнего, — добавил Шон.
— У него корабль свой? — спросил я.
— Был, — ответил Эмильен. — Пока он его на рифы не посадил.
Похоже, я нажил себе ещё одного могущественного врага. И было бы из-за чего. Из-за ниггеров. Я посмотрел на Обонгу, который чавкал апельсином, как свинья, и поморщился.
  
— Ясно, — сказал я. — Мы с ним не поладили.
— На дуэль вызвал? — спросил Шон, поворачивая вертел.
— Хм… Нет, — ответил я.
— Ну и забудь, — беспечно отмахнулся ирландец.
Но я всё равно раз за разом прокручивал утренний разговор в голове, каждый раз приходя к выводу, что де Валь так просто этого не оставит. Ещё бы! Какие-то беглые рабы, жалкие оборванцы, посмели возражать его персоне! Удивительно, что он не убил нас на месте, но два мушкета, нацеленные тебе в брюхо, это весомый аргумент в споре.
— Ладно, — сказал я.
Свинья была почти готова, и Эмильен надрезал мясо. Из-под ножа брызнул горячий сок, с шипением растворяющийся в пламени костра. На пятерых здесь было как раз, чтобы каждому наесться от пуза, и сегодня я не собирался останавливаться на одном куске.
Я отрезал кусок грудинки, наколол его на нож и уселся у костра. Эмильен и Шон тоже принялись отрезать наиболее лакомые, с их точки зрения, куски, и только негры жалобно смотрели то на нас, то на шкворчащую свинью на вертеле. Собственных ножей у них не было, и Эмильену пришлось снова им помогать.
— Это всё, конечно, вкусно, — сказал я. — Но нельзя же одним только мясом питаться.
Буканьер посмотрел на меня так, будто я сморозил какую-то глупость.
— Я историю слыхал, как один мужик сырое мясо ел, — сказал Шон. — И ничего, кроме сырого мяса.
— Это как? — хмыкнул Эмильен.
— Один слуга в лесу потерялся, у него с собой ни ножа, ни ружья, ничего не было. Только собака с ним была, — Шон прервался и жадно откусил ещё кусок мяса, после чего продолжил с набитым ртом. — Поколотили его перед этим, так, что он даже ходить почти не мог, только ползал. Сначала голодал, долго не ел ничего, потом собака его нашла стадо диких свиней, и поросенка загрызла. Изжарить он его не мог, кое-как разделал и сожрал.
— Сырым? — спросил я.
— Конечно. Не целиком, конечно, часть собаке отдал, часть на потом сохранил. Потом снова по лесу плутал. Увидел собаку дикую, которая тоже кусок мяса тащила. Он её выследил, там оказались щенки, — продолжил Шон.
— И щенков сожрал? — хмыкнул Эмильен.
— Да нет же! Приручил! У собаки ещё и молоко оказалось.
— Фу, — поморщился я.
— Так вот. Так он и жил в лесу. Набрёл потом на стойбище диких свиней, и с собаками охотился на них, щенки-то подросли потом. Ждал, пока собаки шкуру прогрызут, а потом руками раздирал, и сырое мясо жрал. Года полтора он так, наверное, скитался, пока его охотники не нашли.
— И что они с ним сделали? — спросил я.
— Сначала за дикаря приняли. Он же весь зарос, без одежды был, грязный, людей дичился. Потом, правда, пообвык, с охотниками этими же и поселился. А варёное или жареное мясо больше есть не мог, только сырое. Только кусочек варёного мяса в рот возьмёт — оно всё сразу обратно, — Шон сделал вид, будто его тошнит.
— Врёшь, — бросил Эмильен.
— Как есть говорю, — вскинулся Шон и перекрестился вдобавок.
— Ну и дела… — протянул я.
Почему-то мне хотелось ему верить, я легко мог представить подобного Тарзана в здешних джунглях. Главное, самому не оказаться таким Тарзаном. Или, ещё хуже, Робинзоном Крузо.
  
Глава 23
 
Впятером мы обглодали свинью до косточек меньше, чем за час, и теперь сидели вокруг костра, осоловелые и довольные. Я лениво обгрызал рёбрышко, скорее для порядку, нежели из-за голода.
— Бабу бы… — улыбаясь, протянул Шон. — И выпить бы чего-нибудь. Тогда будет совсем хорошо.
Мы все поддержали это пожелание нестройным гулом одобрения. Я тоже промычал что-то невнятное в знак согласия.
— Баб здесь нет, это надо в Сан-Хуан-де-Гоаве хотя бы… — ответил Эмильен. — А выпить припасено.
Он зашёл в хижину и тут же вышел, держа в руках непонятный цилиндр, похожий на какое-то полено. Как оказалось, это был сосуд, выдолбленный из пальмы.
Эмильен выдернул пробку, приложился, крякнул и передал мне. Внутри плескалось нечто, похожее на брагу не то из фруктов, не то из какой-то пальмовой мякоти, приторное и довольно мерзкое на вкус. Я пригубил чисто из уважения к буканьеру и передал флягу дальше, Шону Келли, который с вожделением глядел на то, как мы пьём. Жаль, тут не было перегонного куба, чтобы гнать самогон из всего, что растёт на здешней земле.
Ирландец не посрамил стереотип о своей нации, в несколько глотков опустошив остатки бражки. Неграм, само собой, ничего не досталось, но им даже никто и не думал предлагать.
— Вот теперь хорошо… — крякнул Шон, возвращая фляжку буканьеру.
Какое-то время мы посидели молча, приканчивая остатки свинюшки. Сытный обед на свежем воздухе всегда приводит в благостное расположение духа. То ли это отголоски неандертальского существования, то ли просто сам факт пикника на природе вселяет в людей благодать.
И я эту благодать решил нарушить.
— Что будем делать дальше, джентльмены? — спросил я.
— Ты о чём это? — ковыряясь в зубах, спросил Шон.
— Ну, в целом. Не сидеть же нам тут, в джунглях, москиты сожрут, — я отмахнулся от ещё одного назойливого насекомого.
Шон пожал плечами, негры сидели и, казалось, вовсе не слушали наш разговор. Эмильен глядел на меня с интересом, но он тут был скорее наблюдателем, а не участником обсуждения. С ним-то как раз всё было понятно, буканьер нас выручил, спас, и дальше будет заниматься своими делами. А вот нам, беглым, нужно было что-то делать.
— Мне и здесь хорошо, — сказал Шон. — Пока порох и пули есть. А закончатся — на мясо и шкуры выменяем.
— А потом? — спросил я.
— А потом видно будет! — рассмеялся ирландец.
Я такой подход тоже понимал. Проблемы надо решать по мере их поступления, но что-то делать нужно было уже сейчас. Как минимум, выяснить, куда на этом острове можно податься, кроме этого лагеря.
— Какой тут город поблизости, ты говорил? Сан-Хуан-что-то-там? — спросил я у Эмильена.
— Сан-Хуан-де-Гоаве, — кивнул буканьер. — Только вам лучше не появляться там. Хотя бы первое время.
— Ага, — подтвердил Шон. — Ты, московит, местных законов не знаешь, наверное. Мы же беглые. Поймают — вернут на плантацию. Не думаю, что ты соскучился по Лансане.
При звуках этого имени я демонстративно сплюнул.
— А у нас вообще на лице написано, что мы беглые, — Шон показал на своё обезображенное лицо, а потом ткнул пальцем в каждого негра поочерёдно. — Это ты у нас красавчиком остался.
— Да брось, — буркнул я. — Но в город-то всё равно ходить надо? За тем же порохом, например. Да и бабы там, да, Шон?
Лично я бы побрезговал прикасаться к местным жрицам любви. Сифилис и гонорею уже изобрели, а лечение от них — пока нет. А вот Шону всё равно, у него и так ноздрей нет.
— Ну… Да… — согласился ирландец.
— А чего тебя так в город тянет? — спросил Эмильен. — Тесно, грязно, людей много.
В местные города меня и не тянуло, меня тянуло в родные многоэтажки с тёплым туалетом, центральным отоплением, водопроводом и электричеством, но говорить этого я не стал.
— Убраться бы с этого острова, — хмыкнул я. — Из города, наверное, попроще будет.
— Тогда в Сан-Хуан идти смысла нет, тебе на побережье надо, — сказал Эмильен. — Там частенько в команды набирают, без лишних вопросов.
  
Но и в моряки мне идти не слишком-то улыбалось. Тем более, простым матросом. Мне хотелось большего. Вообще, лучшим вариантом я теперь видел перебраться куда-нибудь севернее, в будущие Соединённые Штаты, там и климат получше, и возможностей побольше для спокойной жизни. Плыть в Европу через половину мира на хлипком деревянном кораблике было страшновато, да и время сейчас такое, что там вся Европа бурлит. Даже на Руси неспокойно. Все друг с другом воюют, восстают, грабят. Чума, пожары, войны. Год, в который ждали Апокалипсиса, тысяча шестьсот шестьдесят шестой от Рождества Христова.