Обреченная на трон
— Ты мне это говоришь, человек? — капитан нахмурился, внимательно всматриваясь в его лицо.
Ответа он не услышал на свой вопрос, прозвучало снова тихо вороватое.
— Таксы, ребяты, девчаты, да города. Не дорага.
— Таксы? Таксы, — повторил Рольф, — а мне машина нужна. И не дагорада, а в Санкт-Петербург. Так что отстань от меня человек. Иди. Иди своей дорогой.
Странный мужчина попытался догнать Рольфа и что-то сказать, но куда ему угнаться за молодым и крепким воином. Волк выскочил на площадку, где стоял ряд больших машин — автобусов. Прочел надпись Пулково — центр и с приподнятым настроением вошел в один из них. Он уже не испытывал страх. Ощущения были не очень приятными, но терпимыми. В самолете лететь было чуть тяжелее, чем например, ехать на автобусе. Благо оплату можно было произвести все той же картой, и Рольфу больше понравилось ездить на автобусе, чем на машине. Много места. Можно и постоять и пройтись. То, что автобус двигался, никак не сказывалось на равновесии оборотня. Поручни волк игнорировал. Но его позабавило, как один ребенок при резком движении и остановках качался в разные стороны.
«Люди мира Дня такие забавные, а дети в любом мире всегда остаются детьми» Вскоре Рольф для себя решил, что он приехал на место. На самом деле вышел там, где было просто настолько красиво, что капитан, не раздумывая, сошел с автобуса.
***
Город поражал своей красотой. Рольф с широко раскрытыми глазами шел и оглядывался по сторонам. Он удивительным образом сочетал в себе характер строений его родной столицы, где правила королева Мирамистина, ведь ради нее он готов по первому требованию отдать жизнь, и тем, что уже присуще этому миру. Словно два мира соединились в одном месте и проросли друг в друга.
— Вот это да-а-а!
С восторгом вздыхал капитан. Он был ценителем прекрасного. Живопись и искусство привлекали его внимание, и Рольф в буквальном смысле крутился волчком. Он хотел рассмотреть все и сразу.
Внезапно он замер. Он услышал голос. Странный голос, заинтересовавший его оборотня. Шум вокруг большого количества людей заглушал его. Рольф прошел вправо и застыл. Капитан нахмурился, взмахнул головой, так что волосы взметнулись. Прошел в другую сторону. Ему хотелось набрать в легкие как можно больше воздуха и что есть мочи крикнуть: «ТИ-ХО!».
Рядом застрекотали странные насекомые. Яркие вспышки ослепили и дезориентировали его. Толпа стала нажимать все туже на Рольфа, нарушая его личное пространство, и выставлять в его сторону стрекочущие блестелки.
— Вот видите, — кто-то быстро говорил, — тут флэшмобы на каждом шагу! Как интересно! Давайте поучаствуем, господа, давайте! Все разом. На раз, два, три!
Толпа загудела. Все стали выдавать из себя нечленораздельные звуки. Кто-то зарычал точь-в-точь как Рольф, а кто-то просто открыл рот и закричал что есть мочи. Были те, кто мяукал и визжал словно свинка. Оборотень выбрался из толпы людей.
— Сумасшедший сброд! — Выругался он и смахнул пыль с одежды
«Лучше бы работать шли, а то от безделья устраивают невесть что». Он был так взволнован и напряжен, что не заметил, как зарычал во всю мощь. Ему нужна была тишина. Всего миг тишины! И он ее получил, когда все замерли в шоке от его выходки. Теперь он точно знал куда идти.
Через два квартала у дома оформленного старинной лепниной, прислонясь спиной, стоял высокий стройный парень и перебирал неспешно струны гитары. Рольф не стал к нему сразу подходить.
Молодой человек однозначно необычный. Волк решил вначале понаблюдать за трубадуром. Толпа проходила мимо и кидала в высокую фетровую шляпу монеты или бумажки. Трубадур при этом пел красивым голосом и словно не замечал подаяний. Обращал он внимание только на девушек, что останавливались и заигрывали с ним взглядами. Трубадур тогда томно смотрел на юных дев и посылал воздушные поцелуи. Те в ответ на его действия повизгивали, хлопали в ладошки и тихо перешептывались между собой. Их голоса оборотень слышал и то, что они говорили, ему не нравилось.
Рольф разместился поодаль на скамье, окруженной аккуратно подстриженными кустарниками, и неотрывно наблюдал за этим человеком. Тот не сразу, но тоже заметил оборотня и странно рассмеялся. Трубадур убрал инструмент и громко начал скандировать. Молодежь вокруг начала собираться все плотнее. Многие хлопали в ладоши и выкрикивали одобрительные восклицания.
— Весенний Питер: холодина,
Но непременный романтик!
Невой сражаемая льдина
Трещит прощальный саркастик.
Ветвей разреженного парка
Адмиралтейства тает тень,
Меняет Пётр аватарку:
С коня — за молот, и не лень!
Гуляют пары, светит Невский,
Кричит реклама у ворот.
Рекой вино бежит по Ленской:
Какой у нас смешной народ!
Близ Петришуле бары полны,
Но не за тем приехал я.
Лёд Мойки поломают волны:
Весна! Идёт Весна, друзья!
Абсурдно высятся сосульки
В парадной дома моего.
Под козырьком резвятся гульки,
Ведь солнце им милей всего.
Мы маски сбросим очень скоро,
Закончим этот маскарад.
Ассоль — сменяй скорее «Зорро»,
Весь город выйдет на парад!
В Москве уже свобода воли,
Но мне милей свобода дум!
И пусть я тут по пояс в соли:
Ей не разъесть мой острый ум!
Я поднимусь на свет в оконце,
И дверь тихонько отворю.
Поймаю хвостики от солнца.
И, маме лучик подарю.
— Ой, — уперся модой человек во что-то твердое. Он хоть еще и говорил строки своего стихотворения, но уже пригнувшись, задним ходом пытался скрыться в парадной дома. Это ему не удалось. Там стоял Рольф и смотрел на него с прищуром.
— Не может быть! — быстро сориентировался юноша, — оборотень собственной персоной! И откуда вестимо?
— Австрия, — Рольф стоял, скрестив руки на груди, — Вена. А ты кто?
Парень неожиданно скукоржился, его тело выгнулось горбом, а красивая одежда преобразилась в зловонные лохмотья. Лицо — скомканный лист черной бумаги. Бородавки на кистях рук пульсировали словно живые. Некоторые из них трескались и разливались грязной зеленой жижей по коже. Все, чего это существо коснется, неизменно окажется испачканным.
— Лярва! — ошарашено выпалил оборотень и схватил существо за тощую шею. Под рукой захрипело и забулькало.
— Кхе-е-е, — смеялся бывший трубадур, — вечно вас блохастых забрасывает в Вену. Этот оплот потрошителей, волкодлаков, сокрушителей и луисонов. Так и тянут порталы на историческую родину предков.
Капитан отпустил руку. Лярва отряхнулся.
— Так лучше, е-е-е. Говори первый, — заключил представитель общины болотных гнилищь Королевств Ночи.
— Королева Мирамистина послала меня на поиски одной пропавшей девушки. Вот, — он протянул руку с перстнем. — Это должно помочь напасть на ее след. Но, мне кажется, что-то пошло не так. Я оказался слишком далеко от объекта.
— М-м-м-м, — Лярва принюхался, рассматривая перстень на пальце, и промямлил иссохшими губами, — королева. Мирамистина тебя послала? Ну что ж, я выручу тебя. Ты по адресу попал. Следуй за мной, и я проведу к порталу.
Существо в лохмотьях повело волка вверх по ступеням на крышу дома.
— Выполню задание, — зло цедил сквозь зубы оборотень, — вернусь и уничтожу тебя.
— Кхе-е-е, — то ли кашлял Лярва, то ли смеялся, — а что ты знаешь о нас? Наверняка в глаза никогда не видел, воин. По книжкам изучал? Е-е-е-е…
— По энциклопедиям самых вредоносных существ, — признался Рольф, — и, насколько мне известно, таких как ты необходимо уничтожать в обоих мирах.
— Х-м-м-м, да, — скрипело существо, — ты видно отличником был, воин.
— Мое имя Рольф! — грозно выпалил волк, — запомни тварь, так зовут твою смерть! Я ужасно сожалею, что не могу этого проделать сейчас. Я так понимаю, моя королева тебя поставила тут. Как вернусь в свой мир, исправлю эту оплошность!
Лярва замер на последней площадке. Там висело местами облезлое зеркало во весь рост. Он повернулся, изображение пошло рябью, и зеркало показало снова красивого молодого парня. В его внешности было все собрано так, что женщины не могли пройти мимо. Каждая в нем находила то, что ей нравилось больше всего. Ему ничего делать не надо было, ведь дамы сами оказывали парню все знаки внимания.