Заповедник "Неандерталь". Снабженец (СИ)
Вниз вела только узкая вихляющая по обрыву тропинка. Так что машину мы оставили наверху, а сами вниз пешком потопали. Василиса впереди. Я за ней, как за Сусаниным, хватаясь для баланса за колючие кусты шиповника.
Не успел я разложить покрывало с полотенцами, как Василиса, резво скинув с себя сарафан и рубашку, смело пошла в воду голышом, совершенно меня не стесняясь. Только косынка осталась на её голове.
Стоял я и напряженно думал, как самому быть – плавки снимать или нет? Вроде как на нудистском пляже в плавках не положено. И что знает Василиса про натуризм? Это вообще тут так положено или только для меня?
Пока размышлял об этом, Василиса плюхнулась в воду и поплыла сажёнками. Даже насладиться ее ладной фигуркой не успел. Раз-з-зява!
Отметил только, что на вид у неё ни грамма целлюлита.
Интересно: а как оно будет на ощупь?
- Что стоите, Дмитрий Дмитриевич? Вода еще теплая. Плывите ко мне. – Крикнула женщина из пологих бирюзовых волн.
И я решился. Стащил с чресл свои пафосные плавки от фирмы ««Speedo»» и, разбрызгивая воду, голышом побежал в море на её голос.
Потом баловались, играя в догонялки на воде.
Плескались водой на мелководье.
И, наконец, твёрдо ощутив под ногами песчаное дно, целовались взасос, дав волю рукам.
На ощупь целлюлита у Василисы также не обнаружилось. И грудь была упругой, как у девушки.
У самого голова закружилась как в юности.
Как оказались мы на пляже, на заранее расстеленном мной покрывале - не помню. Помню только что было мне хорошо. Как в сорок лет. Никаких особых изысков. Все рабоче-крестьянским способом – бутербродом. Но насладительно! …
Василиса, отдышавшись, счастливым тоном заявила.
- Ох, как легко мне. Перо в зад вставить – полечу как птица перелётная над морем.
- Тебе понравилось? – спросил я.
- Как могло не понравиться? – Удивилась женщина. - Почти пять лет бобылкой откуковала.
- И что? За пять лет у тебя никого не было? – вот характер мой неугомонный, журналистский, выпытывать информацию, даже если она и вредна в данный момент. Но как-то мне не верилось в такое. Подозревал я, что Тарабрин из каких-то своих соображений её под меня просто подложил. Ловушка медовая.
- Я честная вдова, - завила Василиса. – Замуж второй раз никто меня не позвал. А блядовать - не в моих правилах. Не так я воспитана.
Встала и пошла в море - подмываться, крикнув из воды:
- Не смотри!
Я послушно отвернулся.
И всё как-то не верилось мне, что такая женщина тут меня пять лет ждала. В самую свою бабью пору. Да и не принц я на белом коне, а старый козёл.
Сатир.
Фавён.
Не кораллами же я ее купил кубачинскими? Бусы – это так... Ритуал. Показатель серьезных намерений.
Но если только скажет, что я у нее второй мужчина в жизни… То…
- Вставай. Одевайся. Домой поехали. Можешь поворачиваться.
Василиса стояла надо мной полностью одетая. Когда только успела?
- Ты еще скажи, что я у тебя по жизни второй, - выплеснул я свою подозрительную эмоцию.
- Не второй. Третий, - спокойно ответила Василиса. – Вторым у меня был муж. А ты женатый?
- Нет. В разводе.
- В разводе… - покачала она головой. – У нас тут такого не водится.
Встал. Подошел. Обнял. Поцеловал.
На поцелуй женщина охотно ответила.
- Ночью ко мне придешь? – спросил.
- А ты этого хочешь? – заглянула мне в глаза.
- Хочу.
- Я подумаю, – улыбнулась хитро.
Бабы - они бабы и есть. Не могут без интриги.
Стал собирать наши тряпки. Не то уже солнце, чтобы на пляже загорать – самый конец бархатного сезона.
- Мало поплавали, - с сожалением сказал я, паркуя машину около пульмановского вагона.
- Нормально, - ответила Василиса. – Достаточно для одного раза, да и некогда - дел полно. Ты машину свою подальше отгони к тупику, а то сейчас водовозы приедут – заправлять вагоны водой.
Поставил ««Джетту»» около полувагона с углём у самого тупика, оформленного как пирамида из шпал. А сам за вагоном, скрывшись с глаз охранника с винтовкой за плечами, создал ««окно»» домой. В Москву ««осевого времени»».
И сразу в горячий душ – соль с себя смыть.
В вагонном отеле Тарабрина душ есть, только холодный, ну разве за день чуть солнцем вода под крышей нагреется. Как дальше будет – не знаю, но пока пульмановский вагон не отапливается, хотя Василисины помогальники каждый день долбят кувалдами крупные куски антрацита на угольную мелочь. И складывают ее в деревянные короба в тамбурах. Поближе к печкам. На грядущую зиму.
Отросшую щетину я сбривать не стал. Оформил только под будущую аккуратную бородку. И голову побрил сам, как мог. И задумался над добычей крема-эпилятора. Смена моего имиджа должна сбить соседей от внимания к некоторому омоложению моей тушки. А про почерневшую бороду скажу, что крашу ее. Вот вам всем! И показал зеркалу кукиш.
Вытираясь большим махровым полотенцем, сделал несколько звонков знакомым, чтобы меня совсем в Москве ««осевого времени»» не потеряли. И не стали усердно разыскивать со всеми собаками пропавшего пенсионера с хорошей квартирой в наследстве.
Заодно проверил как там тюнинг ««патрика»» поживает. Долго мне еще ждать? Оказалось – долго.
- Быстро, недорого, качественно. Выбирай, Димыч, два из трех, - хохотнул в трубку старый автомеханик.
И раз я оказался дома, то пользуясь благами цивилизации, засел в интернете. Смотреть картинки из Америки разных времен. Англия меня как-то не прельщала, а никакого другого языка кроме английского я не знал. Разве что чуток польского.
Скопировал на винт несколько видов их прав на управление автомобилем. Повезло – нашел аризонские из 1960-х годов, что совсем торт - без фотографий. Вот тебе и основной документ жителя США.
Паспортов внутренних у них там до сих пор нет, а карточки социального страхования появятся для поголовного контроля над гражданами там еще не скоро – в 1970-х. И система эта оказалась намного эффективней паспортной. Отказаться от социальной помощи государства там смогли меньше процента населения – даже амишей [А М И Ш И – потомки эльзасских и голландских переселенцев. Которые из религиозных соображений не пользуются благами цивилизации – электричеством, машинами и химическими удобрениями. Даже одеваются по модам простонародья 19 века. Трудятся в сельском хозяйстве. Не занимаются миссионерством и редко когда принимают чужаков в свои общины. Отрицают военную службу. Ценят ручной труд и семейные ценности. Компактно проживают в США и Канаде.] учли, соблазнив выплатами за экологичность производимого ими продовольствия, а номера таких карточек социального страхования индивидуальные сплошь по всей стране.
Да и шестидесятые годы мне больше нравятся. Маккартизм и охота на коммунистических ведьм осталась в прошлом, как и излишняя шпиономания. Карибский кризис разрешился мирно. Впереди еще ««детант»» грядет. В разгаре разгул хиппи, рок-н-ролла, ««черных пантер»» и прочих гражданских свобод, включая в них свободную любовь. Правящий Америкой класс гайки туго заворачивать начнёт ближе к восьмидесятым. Как на полную катушку заработает у них программа социального обеспечения с поголовной регистраций граждан. А пока: ««делай любовь, а не войну!»».
Хотя война тоже есть. Во Вьетнаме. Но на внутренней жизни Америки, кроме демонстративных сожжений повесток в армию пацифисткой молодежью у Белого дома, она пока не сказывается.
И никакой электронной слежки за гражданами пока еще не придумали.
Золотое время.
Потом всё будет намного хуже и строже.
Покорпев в фотошопе сделал болванку водительских прав из Аризоны на имя Яна Ковальски – так привычнее и мне, и мой акцент будет залегендирован. А если где и затуплю, то не страшно. Американцы сами про поляков анекдоты рассказывают, такие же, как в позднем СССР про чукчей.
Осталось только решить ребус с бумагой, на которой делать права. А то можно и подпалиться как ««Бранденбург-800»» с никелированными скрепками в 1941-м году.