Столица мятежной окраины (СИ)
Решение, как обычно, возникло внезапно, как будто соткавшись из пустоты. Я не стал ломиться в закрытую дверь, а лишь заблокировал все команды, отдаваемые программой оптимизации нейронным сетям Призрака. Не скажу, что сделать это оказалось просто. Я использовал почти незаметную недоработку программистов, создававших алгоритм оптимизации. Тот Рич, которым я был до знакомства с многоногой тварью из давнего ночного кошмара, никогда не смог бы её обнаружить. Зато новый Рич с этой задачей справился.
Призрак уже не отвечал на мои вопросы и команды. Видимо, степень поражения его виртуального мозга достигла некой критической величины, за которой искусственный интеллект впал в своеобразную кому. Тем не менее, пациент был еще жив, и отчаянно злоупотребляющий нецензурной лексикой доктор в моем лице не собирался позволять ему окончательно уйти в края вечной охоты.
Поврежденных синаптических связей накопилось очень много, но их количество, хотя бы перестало лавинообразно расти. Я не знал, сколько у меня осталось времени и предпочитал об этом не задумываться. Вернуть взбесившиеся синаптические коэффициенты в допустимые границы оказалось непросто. Им следовало присвоить конкретные значения, причем не абы какие, а именно те, которые вернут мне прежнего Призрака, а не оптоэлектронного дебила с куриными мозгами.
Проще всего было бы восстановить их с резервного носителя, но получившая высший приоритет программа оптимизации не создала нужного архива, а если даже он и был создан, то очень быстро пал жертвой неимоверно разросшихся лог-файлов всё той же программы, быстро сожравших всю свободную память и начавших отвоевывать место у любых данных, не имеющих прямого отношения к её функционированию.
Вот в этих лог-файлах мне и пришлось копаться, выуживая из них крохи сохранившихся сведений об удачных значениях синаптических коэффициентов. Конечно, я делал это не вручную. Пришлось тратить время на создание простенькой, но эффективной поисковой программы. Увы, нормально её отладить я не успел, и работала она не так быстро, как мне бы того хотелось. Плюс к тому лог-файлы оказались очень неоднородными, а местами и частично поврежденными, и мне постоянно приходилось вылавливать какие-то баги, мешающие нормальной обработке данных. В общем, отвлечься я не мог ни на секунду.
Сложно сказать, сколько времени я провел за главной консолью вычислителя, топча пальцами виртуальную клавиатуру. Происходящего вокруг я просто не замечал. Вывела меня из транса резкая боль в поврежденной руке. Я выпрямил ноющую спину и сфокусировал взгляд на стоящем рядом со мной универсальном ремонтном дроне. В его манипуляторах я больше не увидел плазменной пушки. В одном из них был зажат окровавленный металлический осколок, видимо, только что удаленный из раны, а вторым робот удерживал автоматическую аптечку, плотно прижатую к моему предплечью.
— Командир, вы ранены и успели потерять много крови, — раздался в наушнике гарнитуры голос Призрака. Нормальный голос, не прерывающийся и наполненный вполне человеческими эмоциями.
Я с некоторым трудом перевел взгляд на пол и действительно увидел там изрядную красную лужу. Главная консоль вычислителя тоже была густо заляпана моей кровью. Удивительно, что я еще не свалился на пол, потеряв сознание. В голове всё сильнее гудело. Видимо, начинали действовать введенные аптечкой препараты.
— Призрак, что с экипажем «Ифрита»?
— Легкие ранения, угрозы для жизни нет. Вы оттащили их в правильное место, командир. Сейчас дрон окажет им помощь и введет антидот, снимающий действие парализатора.
Я тупо наблюдал, как ремдрон довольно ловко обрабатывает мою рану и заливает её медицинской пеной. Соображал я всё хуже и понимал, что вот-вот просто вырублюсь.
— Отдыхайте, командир, — голос Призрака с трудом пробивался к моему сознанию через затуманенный медикаментами мозг. — Не беспокойтесь, я обо всём позабочусь. И спасибо за мою жизнь. Скажу честно, я не верил, что вы сможете меня вытащить. Это редкий случай, когда я рад, что мой прогноз оказался ошибочным.
* * *Медкапсула на борту «Ифрита» имелась, и нам всем пришлось воспользоваться её услугами, причем не столько из-за полученных ранений, сколько для купирования последствий воздействия химической дряни, которой нас накачал Илли Нойт. Медотсек на дальнем разведчике оказался очень компактным и минималистичным. Капсулу в него конструкторы как-то впихнуть умудрились, но при этом её функции пришлось сильно урезать. Тем не менее, на качестве оборудования здесь не экономили, и через сутки мы уже пришли в норму. Во всяком случае, диагностическая система медотсека претензий к нашему здоровью больше не предъявляла.
Физически корабль пострадал не слишком сильно. Призрак тщательно выбирал место, время и силу воздействия, чтобы не нанести «Ифриту» критических повреждений, но при этом гарантированно нейтрализовать агента СБ Федерации. Ремонтный дрон работал практически непрерывно, и к текущему моменту боевая рубка уже выглядела более или менее прилично.
Сразу после взрыва она производила удручающее впечатление. Стены, аппаратура и массивные кресла экипажа были испятнаны черными кляксами расплавленного и обуглившегося пластика. Повсеместно виднелись уродливые вмятины и дыры, оставленные в декоративной обшивке многочисленными осколками. Конечно, полностью восстановить прежний вид рубки не получилось, да и задачи такой перед ремдроном никто не ставил, но главная консоль вычислителя и другие критически важные системы управления вновь функционировали в штатном режиме.
Несколько сложнее оказалось избавиться от последствий вредоносной деятельности троянской программы, загруженной в память вычислителя «Ифрита» Илли Нойтом. Агент СБ по понятным причинам больше не мог отдавать ей приказы, но троянец и в автономном режиме продолжал делать гадости. Спас ситуацию мой доступ к консоли вычислителя, который Илли Нойт так и не успел аннулировать. С точки зрения захваченного троянцем вычислителя, я не совершал враждебных действий против нового командира корабля. Наоборот, я пытался подчинить ему заблокированные устройства и даже частично в этом преуспел. Прямого отношения к убийству агента Федерации я, на первый взгляд, тоже не имел. Мало того, я ещё и получил при этом легкое ранение. Да и доступ в систему, пусть и только с виртуальной клавиатуры, Илли Нойт дал мне добровольно, так что совсем уж врагом троянская программа меня не считала, что и стало её главной ошибкой.
Как только я более или менее пришел в себя, мы вместе с Призраком начали аккуратно и последовательно возвращать себе контроль над различными системами корабля. Троянец пытался сопротивляться, но через какое-то время был вытеснен в специально созданную для него область памяти вычислителя и надежно там заблокирован. Совсем извести его не получилось, однако никакой опасности он уже не представлял.
Я с огромным облегчением вернул полномочия командира «Ифрита» Амиту Кулкарни. У нас теперь не было оператора систем сканирования, но его функции без проблем взял на себя Призрак. При этом от новых обязанностей искусственный интеллект явно получал удовольствие. Да, мой боевой товарищ научился испытывать эмоции. Судя по всему, действия слетевшей с катушек программы оптимизации синаптических коэффициентов привели к тому же эффекту, которого помимо своей воли добился Декарт, пытаясь подчинить себе центральный вычислитель анклава Роя на Бригане-3. Вот только в данном случае запустил эту программу эвристический алгоритм проекта «Выживание расы». Сам он, кстати, из памяти вычислителя «Скаута» никуда не делся, но благодаря моему вмешательству почти полностью потерял возможность влиять на действия Призрака, что меня более чем устраивало.
Задерживаться в окрестностях системы Бриганы мы не стали. Корабль и так почти двое суток без всякого смысла двигался неизвестно куда в обычном пространстве. Лягуры и команды транспортных кораблей, ожидавшие нас в системе безымянного красного карлика, наверное, уже всерьез беспокоились о нашей судьбе.