Мы, Николай II
– Дорогой, едем в Санкт-Петербург, там спокойнее и охрана натужней, – Аликс умела быть убедительной, хотя все исторические факты, включая убийство моего «деда» Александра II, явно говорили об обратном. – Мне обещали представить чудесного ясновидящего, он будет предостерегать тебя, мой несчастный Ники.
– Надёжней, от слова – надежда, – поправил я и совсем тихо напел: – Надежда – мой компас земной, а удача – награда за смелость…
– Какая приятная мелодия, – заинтересовалась Аликс, всегда неравнодушная к музыке, – Кто это написал? Глинка или Римский-Корсаков?
ГЛАВА 5
ОТ ПУЛЕМЁТА МАКСИМ К ПЕТРУ СТОЛЫПИНУ
Военный министр Пётр Семёнович Ванновский, с которым я познакомился утром следующего дня, был, пожалуй, всем хорош, за исключением своего почтенного возраста. Близкий друг Александра III, герой Турецкой войны, автор бессмертной фразы: «У России только два союзника: её армия и военно-морской флот».
Беседуя с Ванновским, одновременно я размышлял – кем его заменить. В своё время я много читал о графе Дмитрии Алексеевиче Милютине, министре-реформаторе времён моего деда Александра II. Ого, уже моего деда! Быстро, однако же, Вы освоились, уважаемый новоявленный Ники. Нет, Милютин не вариант, ему уже 80, и хоть впереди у него ещё 16 лет довольно активной жизни, ставку явно нужно делать на молодых. Мария Фёдоровна настоятельно советует присмотреться к Алексею Николаевичу Куропаткину – всего сорок восемь лет, прогрессивен, амбициозен, правда не в ладах с Николаем Николаевичем, ещё одним моим теперешним двоюродным дядей, из-за чего и был направлен из Генерального штаба сначала командующим войсками в Закаспийскую область, а потом и того дальше – в Тегеран, главой чрезвычайного посольства.
– Пётр Семёнович, – вернулся я мыслями к нашей беседе, – а как Вы относитесь к изобретению Хайрема Максима?
– А кто это, простите? – Ванновский был искренен в своём неведении.
– Американский, правда теперь уже английский изобретатель пулемёта. 600 выстрелов в минуту, начальная скорость пули 740 метров в секунду.
– Страсть то какая. При таком вооружении и войны смысл теряют, с этакой-то скорострельностью за неделю всех врагов перебить можно.
Я, – дитя ядерного века, грустно улыбнулся. Долгий путь от палки до водородной бомбы и каждое новое изобретение казалось верхом эволюции вооружений, средством сдерживания, способным априори предотвратить бессмысленные войны. Ах, если бы…
– Пётр Семёнович, вы человек военный и разрешите говорить с Вами напрямую, без экивоков, – в глубине души мне было жалко расставаться с добродушным генералом, но дело этого требовало. – 74 годочка Вам…
– Намёк понял, место просиживать не обучен, сам чувствую – хватку теряю, в молодости куда резвее был, читал, интересовался, – на удивление генерал казался даже довольным моим предложением. – Куропаткина рекомендую. С ним эти самые пулемёты, лодки подводные, прочие новинки. Я только за, пусть пашет. А наше дело стариковское – чаи распивать, да про подвиги внукам заливать. Честь имею!
Часом позже 34-летний, буквально пышущий энергией Пётр Аркадьевич Столыпин ворвался в мой рабочий кабинет. Внук Светлейшего князя Александра Михайловича Горчакова до глубины души поразил меня свободой личного общения. Быстро подойдя ко мне, он внезапно схватил и начал крепко сжимать мою руку. Меду нами говоря, и в прежней жизни мало кто себе позволял подобное, что говорить, насколько удивительно это было в данных обстоятельствах.
– Здравствуйте, Ваше Величество. Рад, очень рад, – тон был действительно очень радостным, но внимательные умные глаза были спокойными и оценивающими. – Такая честь, такая честь. Слов нет. Но позвольте вопрос – как Вы вообще обо мне узнали?
– Внуки Горчакова на дороге не валяются, к тому же я слышал, что у Вас довольно много идей государственного переустройства…
– Много идей, очень много. Нам нужна Великая Россия, потому и с радостью дам согласие возглавить Комитет министров!
– Не горячитесь, голубчик, – напор Столыпина начал меня немного угнетать, его энергию явно требовалось направить в мирное русло. – Комитет министров возглавит на данный момент Сергей Юльевич Витте. Вы, простите, пока довольно молоды и неопытны. Освойтесь для начала в столичных сферах, а будете усердны и инициативны – обязательно придёт и Ваш черёд, а пока не поймут, не обессудьте. Хотя, как общеизвестно, молодость – это единственный недостаток, который всегда довольно быстро проходит. Так вот, к делу – Вам я предлагаю интереснейшую должность министра внутренних дел.
– Держиморд российских строить?
– Ну почему сразу держиморд? Неужели в огромной России не найдём мы людей одарённых, неравнодушных, талантливых в своём деле? Да и масштаб деятельности каков, как-никак первый министр. Помимо полиции на Вас будут местные суды, почта, телеграф, тюрьмы, ссылка, губернские и уездные администрации, земства, снабжение продовольствием при неурожае, страхование, медицина и даже пожарники. Самое оно для Вашей неуёмной энергии.
– Согласен, достойный пост. Министр Столыпин войдёт в историю.
Вот в этом я как раз и не сомневался. Хотелось бы только без «столыпинских галстуков» и череды бесконечных покушений.
– Только не горячитесь, уважаемый Пётр Аркадьевич, используя кнут, не забывайте про пряник.
– Пряник в России зачастую чёрствый и его также можно использовать, как и кнут для наказания, – расхохотался Столыпин.
– Ну уж нет, родной, – подумал я в этот момент. – Вешать налево и направо я тебе не дам. Поддержим полезное, отбросим ненужное! Классная формулировка. Прямо хоть записывай для будущих мемуаров. Кстати, помнится мне – Николай II регулярно вёл дневник, грех и мне в этом отставать.
– Хочу проинформировать, уважаемый Пётр Аркадьевич, что вчера на мою жизнь покушались. Задержан некто Пётр Владимирович Карпович. Прошу Вас приступить к делам, максимально быстро освоится на новом месте и расследование по делу Карповича считать приоритетным, мне жизненно важно знать – кто стоит за ним. Но, конкретно завтра у нас оперативная задача – безопасность людей во время народных гуляний на Ходынском поле. В четыре часа утра встречаемся там.
В этот же вечер, перед сном, я восполнил в дневнике записи за четыре последних сумасшедших дня, после чего мгновенно заснул сном праведника, с чувством выполненного долга.
ГЛАВА 6
ХОДЫНКА
Мне показалось я лишь моргнул и вот уже денщик вежливо будил меня. За окном было ещё темно, но первые признаки приближающего рассвета лёгкими намёками, крадучись, начинали появляться на восточном горизонте. Воздух был свежим и бодрящим, настроение приподнятым – сегодня я пойму – в состоянии ли я что-то изменить в ходе русской истории и к чему это всех нас приведёт?
Ходынское поле, первое упоминание о котором датируется 1389 годом, когда Дмитрий Донской завещал подмосковный Ходынский луг своему сыну Юрию Дмитриевичу располагалось на севере Москвы между современными Ленинградским проспектом, Беговой улицей и Хорошёвским шоссе. Кстати, «Ходынское поле» нашего времени, из которого я, так сказать, прибыл в дореволюционную Москву, являло собой отличный московский парк.
Ехать было совсем недалеко, однако, – чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем плотнее становилась толпа, спешащая за царскими подарками и угощениями. Людей было безумно много. Шли целыми семьями, дети изо всех сил старались не отпускать родительских рук, чтобы не потеряться. Толпа была поистине огромной, но пока, к счастью, управляемой. Две полицейские кареты, идущие впереди, создавали коридор для нашего дальнейшего движения. В какой-то момент части полицейских пришлось вылезти и идти впереди карет, буквально раздвигая и расталкивая зазевавшихся прохожих.