Мы, Николай II

Что ещё я помню про коронацию? Торжества шли долго, потчевали вкусно, горы подарков, вечером 18 мая был бал у французского посланника, на котором новоиспечённый император вытанцовывал вместе с супругой, что вызвало огромное недовольство в обществе. Так плохо танцевали? – я непроизвольно улыбнулся. Нет, тут что-то иное.
И в этот момент мой мозг буквально пронзило страшное словосочетание – Ходынское поле. Буквально считанные дни отделяли меня от одной из самых страшных трагедий века девятнадцатого, не столько даже числом жертв, сколько своими последствиями для авторитета действующего монарха.
  
Пока мы здесь развлекаемся, разодетые, как дурацкие павлины, там после ужасной давки будут растаскивать и вывозить сотни, а возможно и тысячи трупов.
Твою мать! Надо срочно что-то предпринимать, иначе, дорогой самозваный Николай, тебя вместе с семьёй через 22 года ждёт страшный подвал и терновый венец мученика.
Эта мысль вызвала во мне гнев. Ну уж нет, я постараюсь всё изменить. История не терпит сослагательного наклонения, но в данном случае ей придётся потерпеть. Скорее бы закончился этот маскарад, чтобы выдохнуть, собраться с мыслями и попытаться изменить ход истории.
Эх, сейчас бы включить хотя бы самый захудалый смартфон. Измени ход истории, если почти ничего не помнишь и никого в лицо не узнаёшь. И тут мне вспомнилось знакомое лицо, которое я увидел в Успенском соборе. Неожиданно я понял – кто это. Портрет этого человека долгие годы висел у кровати моей матери. Это же Иоанн Кронштадтский, бессребреник и великий молитвенник, святой, к которому со своими семейными проблемами всегда обращалась моя матушка. Обязательно нужно будет приблизить его, мудрый советчик точно не помешает, а он ведь ещё славится, как предсказатель.
Мозг лихорадочно работал. Кто организует коронационные мероприятия и отвечает за их проведение? Конечно же твой новый «дядя» Сергей Александрович Романов – пятый сын Александра II; московский генерал-губернатор, первый председатель Императорского православного палестинского общества. А помогают ему (скорее всего) родные братья – Владимир, Павел и Алексей. Похоже отсутствие смартфона положительно влияло на мой мозг – в критической ситуации он начал извлекать из глубин памяти давно забытую мною информацию.
Не буду утомлять вас подробностями этого помпезного и бесконечного дня. Помню, что вышагивали мы очень долго, посетили Архангельский собор, приветственно махали бурлящей праздничной толпе с балкона. Присесть удалось только во время торжественного обеда в Грановитой палате. Меню этой трапезы я когда-то уже видел в Третьяковской галерее, поэтому рисунок Виктора Васнецова особо моего внимания не привлёк. Несмотря на мрачные мысли, аппетит по доброй традиции меня не подводил. Хорошо помню вкус бесподобного рассольника, паровую стерлядь, барашка, пирожки и салат из спаржи. Больше всего порадовал десерт – фантастически вкусное мороженое и нежные кусочки фруктов в вине.
Супруга пыталась развлекать меня милыми невинными фразами, но завладеть моим вниманием ей не удалось, отвечал я коротко и односложно. Мысли мои были далеко от этой светской беседы. Я старался улыбаться, но взгляд от обеденных блюд поднимал редко. Красота вокруг была необыкновенная, но обилие гостей и гул их застольных разговоров начали меня раздражать. В какой-то момент, ближе к десерту, ко мне пришло осознание, что довольно худой, с усами и аккуратной бородкой человек, сидящий на некотором расстоянии от нас с «супругой» справа и есть «мой дядя» – Сергей Александрович Романов, московский генерал-губернатор.
Но ведь для начала разговора надо как-то обратиться к человеку. Не дядя Серёжа, в конце концов, мне его называть. Лучше всего – по имени-отчеству. Я отодвинул от себя вычурную тарелку, промокнул расписной салфеткой губы, и, стараясь выдавить из себя дежурную улыбку, повернулся к своему соседу по застолью справа.
– Сергей Александрович, я хочу, пользуясь случаем, от всей души поблагодарить Вас за прекрасную организацию коронационных торжеств, – моя улыбка стала ещё чуть шире. – Но я хотел бы после обеда обсудить организацию предстоящих народных гуляний на Ходынском поле.
– Ваше Величество, с удовольствием, – на самом деле особого удовольствия на его лице я не увидел. – Давайте проведём небольшой семейный совет после трапезы.
Согласно кивнув головой, я уверенно взял правой рукой бокал шампанского и осушил его одним глотком. Разговор предстоял непростой, нервный. Шампанское взорвалось в голове ярким фейерверком, даря уставшему мозгу краткий миг эйфории.
– Я требую продолжения банкета, – голосом незабвенного Юрия Яковлева взвизгнул проказливый бесёнок в моей голове. Да, скучать мне здесь явно не придётся!
ГЛАВА 2
СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ
Сразу после коронационного обеда мы прошествовали в большую красивую залу с мягкими креслами, расставленными большим кругом. В рисунке ткани явно прослеживались главные атрибуты царской власти – двуглавый орёл с державой и скипетром в когтистых лапах и маленькие изображения короны Российской империи. Кресел было восемь. Согласно своему новому статуса я догадался занять самое огромное, больше всего напоминающее трон. Слева от меня расположилась Аликс, справа – Мария Фёдоровна, а вся дружная четвёрка дядьёв – напротив нас. Ещё один человек, как я узнал впоследствии – московский обер-полицмейстер Александр Александрович Власовский, сел как бы в круг вместе со всеми нами, но в тоже время на некотором удалении от нас.
– Родные, его Величество собрал нас, чтобы обсудить дальнейший ход праздничных торжеств, – взял на себя роль модератора Сергей Александрович. – Особенно его Величество беспокоят предстоящие народные гуляния на Ходынском поле.
– Спасибо, Сергей Александрович, – я решил взять инициативу с свои руки. – Особенно беспокоят меня два момента – обеспечение безопасности огромного количества собравшихся там людей и качество раздаточного материала, то есть подарков.
– Ваше Величество, волноваться не о чем. Поле огромное, почти 100 гектаров. По периметру поля мы поставили временные «театры», эстрады, балаганы, лавки, в том числе 20 деревянных бараков для бесплатной раздачи 30 000 вёдер пива, 10 000 вёдер мёда и 150 ларьков для раздачи бесплатных сувениров, «царских гостинцев» – 400 000 подарочных кульков, – Сергей Александрович отчитывался голосом бывалого администратора крупной филармонии.
– С подарками тоже всё хорошо, – забасил самый старший из братьев, кажется Владимир Александрович. – Комплект отличный – памятная кружка, ситцевый платок, фунтовая сайка из крупитчатой муки от Филиппова, полфунта колбасы, пряник вяземский с гербом, да мешочек со сладостями.
– Всё это, кроме саечки будет раздаваться завёрнутым в красивейшие ситцевые платки Прохоровской мануфактуры, – елейным голосом пытался нас убаюкать Сергей Александрович. – С одной стороны прекрасный вид Кремля и Москвы-реки, с другой – ты, Ника, с супругой. Да ещё жетончики памятные начеканили.
– Жетончики и прянички – это чудесно, – таким же ангельским голосом подхватил я, заметив этот внезапный переход на «Ники» в обращении. – А что Вы собираетесь делать с оврагами, промоинами и ямами по добыче песка и глины. Металлические павильоны на «Всероссийскую ярмарку» в Нижний Новгород вывезли, а ямы никто заделать не удосужился. Давку организовать желаете?
Александровичи удивлённо переглянулись. Такой въедливый Ники им явно был не по душе.
  
– Да, и ещё хотелось бы уточнить, сколько полицейских вы поставите в оцепление? – терять наступательную инициативу в мои планы не входило.
– Порядка 1800 человек.
– Этого крайне мало, отменяйте другие мероприятия на этот день и стягивайте все силы к месту народных гуляний. Полицейским установить двойную доплату, в четыре утра поле должно быть полностью оцеплено, людей пропускать группами организованно и сразу на входе вручать подарки, тогда многие сразу покинут поле вместе с детьми, останутся только любители праздника и медовухи.