За порогом 5. Бег к горизонту
В итоге под рукой Элея осталось до тысячи штыков и Александров, а также вся западная часть графства. Элианна смогла переманить на свою сторону всего, по сути, несколько сотен бойцов, однако пришедшая с севера дружина графа Орфален тут же перетянула чаши весов на сторону неверной жены, которая окопалась в Берсонзоне и принялась накапливать силы собирая в свою армию мелкие гарнизоны окружающих замков для последующего броска на столицу. За этой группировкой остался север графства и запад.
Отдельной строкой шли маги, которые, не имея возможности разобраться в происходящем и не желая подставляться под неисполнение связывающей их клятвы, предпочли самоустраниться и занять нейтральную позицию.
Все эти сведения, понятное дело, несколько устарели, поскольку барон Плонтер, под шумок отъехавший в свой замок, рассчитывая пересидеть тут самую острую фазу противостояния и потом присоединиться к обозначившемуся победителю, уже несколько дней не получал новостей с севера и что там происходит сейчас не знал. В целом, дело шло к неслабой заварушке.
Дав войскам день отдыха, отряд одним стремительным броском вышел ко второму намеченному заранее замку, где их, судя по всему, опять не ждали. Все же в отсутствии связи есть не только отрицательные моменты, но и положительные, особенно если связи нет у противника.
— И куда же ты так гонишь? Собирался же наоборот взять паузу и отдать Элианне возможность начать нервничать и совершать ошибки, — немного ехидно спросил Ариен, глядя на то, как Серов подгоняет неприлично растянувшийся по его мнению обоз.
— Концепция поменялась, — отозвался граф. — Глазомер, быстрота, натиск! Я уже отправил гонца в Александров с вестью о том, что мы вернулись. Чем раньше об этом все узнают, тем быстрее всё еще колеблющиеся встанут на мою сторону. Тем более есть еще фактор магов, а это тот булыжник, который вполне может склонить чаши весов в мою сторону.
— А что думаешь насчет оборотня? — Неожиданно сменил тему разговора Ариен, — как думаешь, он вернется?
— Скорее да, чем нет, — пожал плечами Серов. — Хотя тут что-то сказать с уверенностью очень сложно.
После короткого отдыха в Нолидже у Александра с Ромулом состоялся обстоятельный разговор насчет возможного будущего перевертыша. Понятное дело, что граф не хотел отпускать такого мощного бойца, который мог бы существенно усилить, а учитывая его многолетний опыт — Ромул признался что ему уже сильно за семьдесят лет, хотя сам оборотень точно сказать сколько именно зим уже коптит этот свет не мог — даже возможно возглавить графский спецназ.
Перевертыш в целом был не против пойти под руку Серова, тем более что тот убил — ну или как минимум принял участие в убийстве — гроссмейстера ан-Крейна, которого Ромул считал своим заклятым врагом. Последнее, собственно, не удивительно, ведь увлекающийся наукой и экспериментами над живыми существами архимаг, очень долго пытался поймать живого оборотня, обшарив для этого чуть ли не все Закрытое королевство и в итоге каким-то образом вышел на прячущуюся в глухомани семью Ромула. В результате хорошо спланированной облавы часть оборотней погибла, часть сбежала, а сам Ромул, оставшийся прикрывать бегство остальных и связывать боем основные силы Орденцев попал в плен. Сколько он после этого провел в зачарованной клетке, перевертыш сказать затруднился: долго. И все это время над ним ставили всякие не слишком приятные опыты, не позволяя даже уйти за грань, хотя как признался оборотень, такие попытки он предпринимал.
— Мы не просто так прячемся по разным темным углам, постепенно вымирая, — горько покачал головой Ромул слегка разоткровенничавшись после четвертого стакана какой-то подозрительной местной настойки на травах: с его бешенным метаболизмом смысла пить что-то полегче не было абсолютно, — любая попытка вылезти на свет заканчивается для нас плачевно. Нет, кое-кто из нас продолжает отираться близ тронов государей в северных королевствах, но и там мы скорее проходим по разряду рабов: полезных, но не свободных и совсем не равных. Люди считают нас существами второго сорта, а учитывая, что нас боятся из-за того, что мы сильнее, быстрее и здоровьем крепче, нас боятся и ненавидят. Пройдет еще сотня-две лет и оборотней вообще скорее всего не останется.
Естественно, Серов тут же предложил оборотню переселится в графство, посулил хорошее жалование и нормальное отношение окружающих. Мол вон гномы у него уже несколько лет живут, уже чуть ли не слобода гномья из нескольких домов в Александрове есть и ничего, никто против бородачей ничего не имеет.
— А если кто-то будет сильно возмущаться или обижать, скажешь мне: я его повешу на площади, и недовольных сразу станет меньше, — сказано было в шутливом тоне, однако Ромул почему-то сразу поверил что граф не откажется от своих слов и действительно повесит такого возмутителя спокойствия. — Полюс у меня и целитель есть, не самый сильный и пока не самый опытный, но могу пообещать тебе любую необходимую помощь в том числе и в рождении детей.
Возможно, последний именно аргумент сломал-таки стену скепсиса, которой перевертыш привык отгораживаться от внешнего мира. В итоге они договорились, что Ромул сейчас уезжает и пытается найти свою семью, после чего они вместе переселяются в графство под защиту Александра. Ну а если у Ромула найти своих не получится, то он приедет сам.
В последнем Серов, однако, изрядно сомневался. Когда оборотень говорил о том, что возможно найти остатки своей семьи — «стаи», почему-то именно так выразился он — не удастся, глаза его были совершенно безжизненны и пусты.
«Скорее он вернется к замку ан-Крейн и устроит его обитателям похохотать, сгинув в итоге и сам», — мелькнула мысль в голове графа, хотя в слух он ее озвучивать не стал. В конце концов, каждый сам имеет право решать, как ему жить и как умереть.
Небольшое войско Александра оказалось под стенами замка Форман уже к полудню следующего дня. Тут сценарий повторился практически как под копирку, и сдаваться без боя обитатели замка почему-то тоже торопиться не стали.
Не тратя слишком много времени на дипломатию, граф сразу направил большую часть своего войска заниматься осадными приспособами, и одновременно с этим его люди принялись мастерить прямо напротив ворот замка Форман эшафот с виселицей. Как и говорил Александр прощать предателей он не собирался, но и из смерти барона Плонтер граф планировал извлечь максимальную выгоду. Кроме раскрытия кое-какой важной в тот момент информации он должен был стать таким себе наглядным примером того, что бывает с врагами Серова, которые не желают сдаваться.
Кроме самого вассала, место приготовили еще и для четверых его ближников, которых удалось взять в плен живыми при штурме донжона.
Сама казнь прошла можно сказать буднично. Никто не кричал, не плакал, не призывал высшие силы и не молил о пощаде. Каждый из приговоренных отлично знал, за что его вешают и был к этому, можно сказать, готов.
Маленькая армия Серов тоже восприняла происходящее как должное: наемникам было вообще по барабану — лишь бы платили. Мушкетеры и другие верные бойцы были только «за» и скорее не поняли бы своего сюзерена, прояви тот неуместное милосердие. Ну а «штрафники», увидев, так сказать, воочию альтернативу истовому служению высшей власти в графстве, преисполнились желанием не повторить судьбу повешенных.
Что же касается защитников замка, то те со стен что-то покричали, а когда последний из приговоренных перестал болтать ногами в воздухе, тоже замолкли. Серов было подъехал предложить им сдаться последний раз чтобы не повторять незавидную судьбу обитатели замка Плонтер, однако, не получив никакого ответа Александр был вынужден убраться восвояси.
— Начинайте! — Махнул рукой граф и маги, получив команду, принялись творить свое колдовство. Посчитав прошлый опыт достаточно удачным, ничего в схеме штурма решили, в общем-то, не менять, разве что теперь в первых рядах, атакующих шли не наемники, а «штрафники».
Несколько минут приготовлений, и спущенное «с цепи» заклинание, практически не имеющее визуальной формы, с грохотом ударило по деревянным воротам замка. Во все стороны полетели искры, мелкие горящие деревянные фрагменты, а створки ворот, кажется, удержались на своем месте только Божьим попустительством.