Повседневная жизнь фермера в мире монстродевушек (СИ)
— А-ам!
— Только не «хрум»! — предупреждаю я, вызывая короткий смешок. Потом нам обоим становится не до шуток. Зайке по причине занятого рта, мне — из-за невыразимого удовольствия… Только бы продержаться еще чуть-чуть… Но увы…
— А-а-а-ах!
Я сильно и бурно кончаю в горло Чане, не выдержав и десяти секунд сладкой муки. Зайка раскрывает глаза еще шире, хотя казалось бы — куда там, но не отпускает мой распухший стояк до тех пор, пока не высасывает из него все до капли.
— М-м! — улыбается она. — Удивительно вкусно! Хозяин, какие еще сюрпризы в себе таишь?
— В смысле? — бормочу я, желая растечься в этом кресле как желе. — Не понимаю…
— Раньше, когда я так делала разным людям, то их семя было горьким и невкусным, — простодушно объясняет ушастая. — Мне приходилось давиться им или выплевывать, хоть это не все нравилось. А твое молочко — сладкое! Не ожидала!
— Ик! Сладкое⁈
Я аж подавился собственной слюнкой. Не потому, что решил сам попробовать, а от неожиданности. Вот что-что, а вкус собственной спермы проверять — нет, увольте! Но, как неожиданно! Можно счесть за комплимент!
— Ну…. Да! — восхитилась еще раз Чана. — Я ж сказала — раньше никогда такого не ощущала. А мне много… кхм, пришлось опробовать.
Из ее уст это звучало не так, как признание опытной шлюхи: «Эх, сколько мне пришлось хуев пересосать! Но твой — особенный!» Нет. Совсем не так. Учитывая ее рабский образ жизни, это выглядело как признание меня особенным. И не могло не радовать. Хотя, какой-нибудь сноб на моем месте мог и обидеться. Вот только я им не был.
Пока я наслаждался первым полученным оргазмом за все время, что я потратил с того дня, как сбежал, зайка налила себе стакан водички, прополоскала горло и тщательно умылась. Она вообще была на редкость чистоплотной. Один раз обучившись гигиеническим вещам, ушастая практически не расставалась с влажными салфетками, легкими духами, найденными ею в одной из комнат особняка и фляжкой с водой. Вот и сейчас, после «неотложной» помощи моему члену, она воздала должное гигиене, понимая, что нам скоро вновь придется целоваться.
— Ты в порядке? — спросила она, неприкрыто облизывая губу. В глазах зайки вновь стало играть разгорающееся пламя страсти. Нет, вру. Оно и не потухало, просто на время уступило место заботе и ласке, пока мой младший был на грани самоуничтожения. Я и в самом деле сегодня совсем не давал ему времени снять стресс, вот он и распух, бедняга.
— В полном, — заверил малышку, вставая и натягивая трусы со штанами. — В какую комнату ты меня поведешь?
— Тц! — щелкнула языком ушастая. — Есть одна! Уверена, ты оценишь!
Она бесцеремонно потащила меня на второй этаж особняка. Следуя за ней, я уже начал ощущать новый движ в штанах, поэтому нам все-таки пришлось чуть задержаться у поворота на лестницу и еще раз на втором этаже, когда мне удалось прижать Чану к стенке. Но та, явно сдерживаясь из последних сил, все же выскользнула из моих объятий, поскакав в самый конец коридора, куда я сам не заходил уже давно, практически с самого первого осмотра особняка.
А вот Чане было крайне интересно изучать дом, чем она и занималась все свое свободное время. Вот и сейчас, помахав мне, она скрылась за шикарной тяжелой дверью последней комнаты. Не знаю, кому она ранее принадлежала, тем более предок сам писал, что гостей у него было мало, но помещение занимало немалую площадь, словно соединив сразу две обычных комнаты. Но главным ее украшением было огромное ложе с развесистым балдахином. Вот, зайдя внутрь помещения, освещенного лишь одним ночником, я сразу увидел обнаженную ушастую красотку, расслабленно лежащую на животике поперек кровати. Ее платье висело рядом на спине стула вместе с трусиками.
— Нечестно! — воскликнул я, на ходу стягивая одежду. — Я сам хотел все снять!
Ушастая лишь нетерпеливо покачала выпуклой попкой, как бы приглашая меня к немедленному соитию. А раз так, то и я не стал тянуть. Младший уже давно стоял как палка, готовый ко всему. Забравшись на кровать, еще раз подметил, что именно это ложе настолько огромно, что развалившая в самом его центре Чана занимала едва ли четверть всей площади. Но сейчас меня куда больше интересовали два шикарных полушария и узенькая ложбинка между ними, скрывающая запретную полоску плоти где-то внизу между плотно сомкнутых ножек. Наклонившись, поцеловал Чану в шею, из-за чего та сразу же напряглась и глухо застонала, нетерпеливо оттопырив попку.
Решив более не оттягивать и полностью забить на прелюдии (надеюсь, не последний раз занимаемся сексом), приподнял бедра ушастой, немного раздвинув их в стороны и подивившись огромному обилию смазки. Мой член уже не походил на покусанный пчелами, но выглядел вполне достойно. Вот, что значит вовремя оказанная медицинская помощь! Заняв устойчивое положение, я приблизился к заветной киске, ожидая легкого сопротивления, но погрузившись, вдруг ухнул внутрь едва ли не со свистом!
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Чана выдала такой вопль, что наверняка перебудила всех ворон в округе, пока ее киска вовсю ела мой член! Я не шучу! Она сжалась с такой силой, что едва не раздавила его в первые секунды чересчур быстрого входа. Все дело в смазке — ее оказалось неожиданно много. Узенькая щелочка ушастой оказалась просто неподготовленной к такому резкому нырку.
— Эм-м-м, извини, Чана… Я тут… Чана?
Ушастая была в отключке. Чуть запаниковав, я попробовал выйти, чтобы принять какие-нибудь меры… Но стоило мне только попробовать вытащить, как та, не открывая глаз, прорычала:
— Даже не думай, х-хозяин!
После чего сразу попробовала открыть глаза и приподняться. Не с первого раза, но у нее получилось сделать обе вещи одновременно. А потом… Потом мы продолжили… Ох, это было как фейерверк! Вспышками, ярко, феерично, словно пробудившийся вулкан! Порой я осознавал себя снизу под разбушевавшейся ушастой. Потом я уже лежал на ней, кусая размалинившиеся соски. Сзади, сбоку, у кровати, на полу. У окна, распахнув ставни и оглашая страстными воплями всю округу. Опять на кровати и так по кругу, меняя позы и места. Я кончил… нет, даже не знаю, сколько прошло времени и сколько раз я выстреливал внутрь этой ненасытной женщины. И каждый раз она ухитрялась снова и снова подымать моего упавшего товарища, пользуясь языком, лаской и немного каким-то активным навыком поддержки. Как оно работало, я не мог объяснить. Да и не думал. Для меня на тот момент было главным то, что я снова мог погрузиться в ее мягкое зовущее тело и вновь, вновь, вновь мять его руками, кусать жадным ртом и снова пытаться пробить ее внутренности своим членом. Но всему рано или поздно приходит конец. Так и я в очередной раз кончив вдруг понял, что ушастая подо мной подозрительно спокойно лежит. А потом дошло, что та снова отключилась. Тогда и я лег рядом, вдыхая аромат ее пропотевшего сладкого тела. Когда сам отключился — так и не понял…
… Когда пришел в себя, на улице моего мира стояла глубокая ночь. Значит, на Орионе сейчас было утро… или даже обеденное время. В комнате было немного убрано, а зайка отсутствовала. Снизу слышалось негромкое пение: судя по всему у Чаны было прекрасное настроение. Понимаю ее.
Умывшись, одевшись, схожу вниз, еще с лестницы учуяв приятный аромат готовящихся тостов. Улыбнувшись, захожу на кухню, с порога оценивая приятный и необычный вид моей подруги, напарницы, а теперь и любовницы. Чана напевала, шуруя вилкой в сковородке, а ее хвостик подергивался в такт. Лишь ушки напряглись, выдавая хозяйку с головой. Впрочем, помня о повышенном восприятии девушки, я знал, что у меня нет никаких шансов застать ее врасплох. Оценив открывшийся мне вид, подошел сзади, обнимая и целую мурлыкнувшую зайку в шею.
— О! Ты уже проснулся, дорогой х-хозяин! — прожурчал ее голосок. — Ох, это у тебя там посох или ты так рад меня видеть?
— Жаль я раньше не видел тебя по утрам в одном переднике на голое тело! — вернул ей шутку. — Могли бы и раньше ведь стать ближе…
— Ох, и не говори! — улыбнулась зайка, подаваясь ко мне всем телом. — Столько времени потеряли… Ой, х-хозяин, не сейчас! Я ведь м-м-м-м готовлю. Ну, Магнус… А-а-ах, боже… М-м-м…