Личные дела

За нее тоже все решили, даже то, что на ней будет надето (джинсы, чтобы показать, что они достаточно прогрессивны, но более традиционная курта вместо блузки – это поможет сформировать правильное впечатление о семье, к которой она принадлежала, и продемонстрировать, что она сумеет поддерживать традиционные ценности в западных условиях), что она закажет (только бургер и, возможно, молочный коктейль, если он будет настаивать, но из вежливости нужно сказать, что она слишком сыта, чтобы брать еще и десерт) и список тем (его научные достижения, погода в Ирландии, по чему он скучает в Калькутте; главное – позволить ему рассказать о себе).
Времена изменились. Раньше муж не знакомился с женой до последнего, до момента, когда на свадьбе ей поднимали фату, а брак связывал их навсегда. Теперь тебе давали шанс (на самом деле даже несколько) встретиться и получше узнать человека, с которым проведешь всю оставшуюся жизнь.
Мишти даже не думала, что у нее есть хоть какой-то шанс. Она никогда не была за границей и не интересовалась психиатрией. И хотя ее уровня английского хватало, чтобы преподавать первоклассникам в англоязычной школе, она говорила с индийским акцентом и путалась в тридцати пяти предлогах. В отличие от многих из девушек, с которыми она работала в школе, и некоторых из ее двоюродных сестер, Мишти никогда не мечтала устроиться за границей. Ее вполне устраивало то, что она имела: жизнь в Калькутте с семьей, учениками, в уютном и знакомом окружении.
Парт смерил ее взглядом перед тем, как они сели за стол. Точно так же на нее посмотрела и мама, когда она выходила из дома. Оба оценивали ее пропорции, ее пригодность. Стоимость за килограмм. Мишти казалось, что он был для нее слишком хорош собой. У Парта были широкие плечи и кожа светло-золотистого оттенка, какая часто встречается у бенгальских мужчин. Благодаря этому они словно не старели. А может, из-за того, что у них не росла густая борода и при этом были по-детски пухлые щеки, но в то же время мужественные плечи. Парт зачесывал волосы набок. У него были длинные пальцы и расслабленные руки. Мишти представляла себе, что его почерк должен быть разборчивым и аккуратным. Парт был немногословным, но ему всегда было, что сказать, когда от него это требовалось: например, когда он дирижировал целой аудиторией непослушных студентов. Но как рисовала себе в голове Мишти, своих клиентов он превосходно умел выслушать.
Ему было интересно отвечать на вопросы, только когда она спрашивала его о работе. Но если речь заходила о личной жизни, он начинал читать меню или смотрел сквозь нее.
– Я работаю допоздна, у меня нет времени на развлечения, – отрезал он, изучая список десертов.
– Конечно. Твоя работа – это важно. – Мишти осталась довольна тем, как ответила, и представила, как ее мама улыбается.
– У меня правда очень важная работа. В Индии никто не занимается психическим здоровьем. А ведь депрессия – это такая же болезнь, как радикулит или диабет.
Мишти удивил его тон. Показалось, что он разозлился.
– Это потрясающе. Хотелось бы больше узнать о том, чем ты занимаешься. – Ее мама уже захлопала бы в ладоши от радости.
Парт отложил меню и оглянулся в поисках официанта. Не найдя его, он поднял руку, словно ловил такси.
– Когда я дома, то не люблю обсуждать работу. Тебе придется самой изучить вопрос.
Мишти замолчала. У нее закончились хорошие ответы. Вместо этого она просто виновато смотрела на Парта, пока тот жаловался официанту на медленный сервис.
Вернувшись домой, Мишти узнала от мамы, что Парт в ней заинтересован. Она рассмеялась: эта идея показалась ей нелепой. О чем они будут разговаривать всю оставшуюся жизнь? Но она ничего не сказала вслух. Ее родители тоже не слишком много друг с другом общались. Мама бы восприняла ее недовольство как личное оскорбление.
Они быстро поженились, потому что Парт не хотел еще раз ехать в Индию ради свадьбы. Он уже выбрал себе невесту, а вот Мишти едва хватило времени, чтобы обдумать его предложение, не говоря уже о том, чтобы сказать «нет». Ее пугал как он сам, так и их совместное будущее, но все остальные уже приняли важное решение.
 
– Твой отец поехал бронировать банкетный зал, – радостно сообщила ей мама на следующее утро после их встречи с Партом.
В тот же вечер с нее сняли мерки для свадебных сари. Оставшись наедине с собой, она попыталась понять, что же такого Парт в ней увидел, но так и не смогла ничего придумать.
После недельного медового месяца, проведенного в Дарджилинге, он вернулся в Ирландию, а Мишти осталась в Индии в ожидании супружеской визы. Парт пока был для нее чужим человеком, но был единственным мужчиной, который видел ее обнаженной.
Друзья и семья поздравили Мишти с тем, что она заполучила такого хорошего жениха. Следующие несколько месяцев она провела в его доме, вместе с новыми родственниками. Она в одиночестве ложилась спать в его детскую кровать, по ночам глядя на медленно вращающийся вентилятор на потолке. Порой ей хотелось сбежать в родительский дом, поспать в собственной постели и проснуться от того, как дедушка напевает в ванной, пока бреется.
Мишти была полна надежд. Ей уже не терпелось начать новую жизнь с новым успешным мужем. Но вместо этого она жила с его родителями в Калькутте, всего в одной автобусной остановке от своего дома, куда пока не могла ходить, потому что ее свекровь решила, что еще рано и она должна уделить больше внимания браку. Браку с мужем, который жил в другой стране.
Когда ей наконец разрешили воспользоваться телефоном, чтобы позвонить домой, то мама прочитала ей лекцию о том, что она должна воспринять это как возможность получше познакомиться с его родственниками и семейными обычаями и что это поможет ей правильно обустроить быт для мужа, когда придет время. Свекровь инструктировала Мишти, какие даал [2] и карри из барашка любит ее сын, а свекор рассказывал о выдающихся успехах Парта, начиная с детского сада. Она выслушала все их истории, но новоиспеченный муж позвонил ей всего дважды за несколько месяцев. При этом с матерью он разговаривал каждое воскресенье.
Только наконец переехав в Ирландию, Мишти поняла, почему он выбрал ее, хотя мог жениться на ком угодно. На какой-нибудь более достойной невесте из обеспеченной семьи, которая отдыхала за границей, имела престижное образование, обладала чувством стиля и, соответственно, была более уверенной в себе.
Но Парт искал кое-что совершенно противоположное. Ему нужен был чистый лист.
Мишти повернула голову и взглянула на спящего рядом Парта. Он уснул при свете лампы, стоявшей на прикроватном столике, и она не стала ее выключать. Его плечи поднимались и опускались с каждым тихим храпом. Она рассматривала его профиль и то, как его пальцы, лежавшие на груди, время от времени вздрагивали. Его адамово яблоко выпирало на тонкой шее, покачиваясь, словно буек. Она понятия не имела, о чем мечтал ее муж. Вряд ли вообще кто-то это знал.
За пять лет их брака Мишти так и не набралась храбрости задать ему важные вопросы. Спросить о вещах, о которых ей надо было узнать еще во время первого свидания.
Чего ты больше всего боишься? Каким ты был в детстве, когда родители не смотрели? Почему ты решил изучать психиатрию? Что ты обо мне думаешь? Ты бы хотел обо мне что-то узнать?
Майя открыла дверь и на цыпочках вошла в спальню. Она знала, что будить папу нельзя. Когда, будучи младенцем, Майя просыпалась ночью и плакала, Мишти делала все что могла, лишь бы не прервать сон Парта.
В Индии мамы всегда спали рядом со своими малышами. Тут же для этого был создан термин – «совместный сон», и эта практика вызывала горячие дебаты на форумах по всему интернету. Мишти не знала, правильно ли поступает, разрешая Майе спать в своей кровати, хотя она уже была не такой маленькой. Особенно после того, как это осудила Сиара. Но в конце концов, это все равно оказалось невозможным, потому что, просыпаясь, Майя каждый раз будила и Парта, который в ярости вскакивал и уходил спать в другую комнату. Он говорил, что ненавидит детский плач, и Мишти чувствовала себя виноватой. Ей казалось, что она плохая мать, раз не может сделать так, чтобы Майя спала всю ночь.