Вперед в СССР! Том 2 (СИ)

На экране значился неизвестный номер.
— Да?
— Ноги в руки — и дуй к нам! — раздался взволнованный голос Козлова. — Тварь оклемалась.
 Глава 4 
Не прошло и двадцати минут, как я оказался в том же помещении, где впервые встретился с пленным эмиссаром. То, что тварь до сих пор находилась на советской базе, уже давало мне новую информацию об этих существах: стало ясно, что иномирные выродки не могут самовольно покинуть трансформированное тело и вернуться… ну, туда, откуда они являлись. Где бы это место ни находилось. Иначе эмиссар уже давно оставил бы бренные оковы и убрался домой.
  
Тварь выглядела малость пришибленной. Видимо, ещё не совсем отошла после того, как её вырубили газом. Двигалась вяло, но я сразу почувствовал, что её ментальный фон в полном порядке. Значит, парализующее вещество действовало только на мышцы и, возможно, нервную систему, но психику не затрагивало.
Как только чудище меня заметило, я сразу ощутил эмоциональный всплеск: злоба, ненависть, настороженность и страх смешались в едином потоке, устремлённом в мою сторону.
Но на этот раз эмиссар не стал бросаться на стекло. Хотя желание немедленно меня уничтожить имел — это я тоже почувствовал. Просто сдержался, видимо, опасаясь, что его снова усыпят. По какой-то причине монстра такой поворот не устраивал.
И, глядя в мерзкие зрачки, я понял почему: монстр хотел изучить меня, чтобы понять, с каким противником имеет дело.
Эти проблески разумности на фоне кажущегося яростного безумия чудовища выдавали, что в камере не животное, одержимое жаждой убийства, а сущность иной формации, нежели человек. Но вполне соображающая. Правда, пока было не ясно, насколько.
Мы с эмиссаром смотрели друг на друга, как герои мексиканской дуэли, готовящиеся в любую секунду выхватить револьверы.
Но это только на первый взгляд.
На самом деле, я уже начал потихоньку прощупывать психологические барьеры существа, и оно это знало. Ментальная восприимчивость у монстра оказалась очень высокой: оно ощущало мои поползновения так, словно и само было одарённым… И это настораживало.
Тем не менее, эмиссар вёл себя внешне вполне спокойно. Я понимал, что он себя сдерживает, ибо внутри у него всё бурлило от ненависти.
И существо умело управлять своими барьерами. Они не были просто выставленными раз и навсегда. Как только я совался куда-то, там немедленно укреплялась преграда, а я чувствовал, что эмиссар владеет этим процессом. Это напоминало игру в пин-понг: я отправлял мяч в угол стола, и мой оппонент тут же отбивал его.
Сам уровень психологической защиты поражал. Несмотря на то, что эмиссар явно не умел становиться ментально невидимым, скрывая эмоции, что выдавало его присутствие, он довольно легко выставлял мощнейшие барьеры. Чтобы пробить эти барьеры, даже мне пришлось бы приложить массу усилий. И я не был уверен, что восстановился в достаточной мере для разрушения всего этого… По сравнению с местными менталистами, тварь в камере была просто суперодарённой. И я подозревал, что свою роль тут играло ещё и пси-излучение, не только идущее от расположенного вблизи менгира, но и вообще разлитое по планете. Интересно, можно ли как-то изолировать от него тварь? В смысле — полностью. Надо будет поинтересоваться у Виноградова или Козлова, есть ли в их распоряжении подобные технологии.
Я чувствовал, как вызванный моим появлением страх эмиссара постепенно проходит. Тварь поняла, что может успешно сопротивляться, и немного расслабилась. Нет, она не стала защищаться хуже, но я ощутил, что её эмоциональный фон значительно снизил пропитанность негативом. Она по-прежнему хотела меня убить, но уже… без паники. Вот, пожалуй, самое подходящее слово.
И всё же, эмиссар сразу почувствовал, что я представляю для него угрозу. И об этом забывать не следовало. Он и сам об этом не забыл. Просто решил, что сумеет мне противостоять.
Пожалуй, нет смысла и дальше пробовать тупо пробиться сквозь его барьеры. Они слишком сильны, и я, кажется, лишь помогаю монстру вычислить границы моих возможностей.
Я убрал все ментальные щупы, почувствовав всплеск насмешливого торжества эмиссара, решившего, что я сдался.
— Очень сильная защита, — сказал я Козлову. — И высокая восприимчивость к воздействию извне. Тварь сразу понимает, где я пытаюсь пробиться, и тут же укрепляет там барьер.
Козлов кивнул.
— Именно так оно и действует. Команда менталистов это тоже поняла и пыталась атаковать его с разных сторон, но это оказалось тоже бесполезно. У твари очень гибкое сознание. Везде успевает. Причём не прикладывая дополнительных усилий. Измотать его не удастся.
Он окинул эмиссара брезгливым взглядом.
Я же смотрел на запертое в камере существо с интересом. Такого противника у меня ещё не было. До сих пор я использовал свой Дар, чтобы обнаруживать и убивать эмиссаров. Теперь же мне предстояло найти способ проникнуть в его сознание. Да, у меня имелось преимущество перед местными менталистами: они работали только с психикой пленника, а я могу коснуться его души. Это совсем иной уровень. И, видимо, единственный способ узнать, что творится у монстра внутри. Но сейчас я ещё слабоват для этого. Как говорится, чужая душа — потёмки, а мне предстояло копаться в душе иномирной сущности. И чтобы нырнуть в этот омут, нужно подготовиться. Иначе я рискую… да всем, если честно. Я ведь понятия не имею, что меня ждёт при подобном контакте.
По идее, надо бы обсудить это с Чу. Идея заключалась в том, чтобы воздействовать на эмиссара из мира духов, с которым он должен был сохранить определённую связь, оставив там след после перехода в эту реальность. Но подход требовал продуманности. Контакт с эмиссаром показал, что нахрапом его взять не удастся. Кроме того, сохранялась вероятность, что в пространстве Чу я стану не только сильнее, но и уязвимее — как ни парадоксально звучит.
А главное, мне требовалась подзарядка. Тех эмоций, которые я поглотил на выступлении и затем на кладбище, недостаточно, чтобы вступить в серьёзную борьбу с эмиссаром. По крайней мере, пока он черпает силу из менгиров. Да, я тоже ощущал влияние источника пси-энергии, но тварь явно более восприимчива к нему. И это даёт ей преимущество.
— Как оцениваете шансы, товарищ Громов? — спросил, взглянув на меня, Козлов. — Есть надежда, что вам удастся справиться с объектом? Только честно. Не нужно делать амбициозных, но пустых заявлений. Никто вас не осудит, если вы признаете, что ваш приезд сюда оказался напрасным.
— Думаю, получится, — честно ответил я. — Когда тварь увидела меня впервые, то почувствовала угрозу. Значит, осознаёт свою уязвимость. Да, сейчас она здорово сопротивлялась. Но лазейка в её сознании должна быть. Иначе она просто не отреагировала бы на моё присутствие.
Козлов кивнул.
— Я считаю так же, — сказал он. — Ваша задача — обнаружить слабое место в психологических барьерах объекта. Над этим и работайте. Если понадобится помощь, или просто появятся какие-то идеи…
— Вообще-то, есть одна мысль, — сказал я, как только мой собеседник умолк. — Мне кажется, тварь здорово подпитывается от менгира. Близость к мегалиту даёт нашему противнику преимущество.
— Мы об этом уже думали, — мягко заметил Козлов. — Камера надёжно экранирует существо от излучения.
Я покачал головой.
— Похоже, не так уж надёжно. У этой твари очень высокая чувствительность к пси-энергии. Думаю, камера только снижает объём излучения.
Мой собеседник задумчиво постучал указательным пальцем себе по подбородку. Брови его сдвинулись.
  
— Хм… — проговорил он спустя несколько секунд. — Интересная мысль. Ничем не подтверждённая, конечно. Вы это почувствовали или просто строите догадки?
— И то, и другое. Пока не могу сказать точно. Но было бы неплохо усилить экранирование. Это возможно?
— Я поговорю с инженерами. Посмотрим, что можно сделать. Ладно, товарищ Громов, на сегодня достаточно. Наверное, вам стоит ещё поразмыслить над тем, что вы узнали сегодня про объект. Завтра продолжим. Надеюсь, вы сумеете продвинуться. Хоть немного.