7 лучших юмористических рассказов
– О, об этом предмете я держусь наилучшего мнения! – пропела мисс Лотта. – Адамс, дайте мне мою правую перчатку. Скажите, Бобби, не заметили ли вы случайно, вчера кулона на Делле Стейси? Он куплен у Тиффани и стоит всего-навсего две тысячи двести долларов. Конечно, если… Адамс, поправьте мне, пожалуйста, пояс слева.
– Мисс Лаурьер, ваш выход! – раздался где-то сбоку голос помощника режиссера.
Джилльян побрел к тому месту, где его ждал кеб.
– Что бы вы сделали, будь у вас тысяча долларов? – с таким вопросом он обратился к кучеру.
– Открыл бы трактир! – быстро и хрипло ответил тот. – Я знаю такое местечко, где я мог бы обеими руками загребать денежки. Это – четырехэтажный кирпичный угловой дом. В голове у меня все готово. Во втором этаже я устроил бы закусочную, в третьем – маникюр и разные другие заграничные штучки, а в четвертом – бильярдную. Если вам угодно втесаться в это дело, то…
– О нет, нет! – быстро ответил Джилльян. – Я просто из любопытства спросил об этом. Я беру вас по часам. Гоните, пока я не прикажу вам остановиться.
Проехав восемь кварталов по Бродвею, Джилльян с помощью тросточки откинул подножку и вышел. Сбоку, на тротуаре, на стуле, сидел слепой и продавал карандаши. Джилльян направился прямо к нему.
– Извините меня за беспокойство, – сказал он, – но я очень хотел бы услышать из ваших уст, что вы сделали бы, будь у вас тысяча долларов?
– Это вы только что приехали в кебе? – осведомился слепой. – Я сразу понял, что вы человек со средствами! – сказал торговец карандашами. – Днем в кебе могут разъезжать только богатые люди. Если угодно, взгляните вот на это!
С этими словами он вынул из бокового кармана записную книжку и протянул ее молодому человеку. Джилльян открыл ее и увидел, что это банковская книжка на имя слепого, капитал которого равнялся 1785 долларам.
Джилльян вернул ему книжку и снова сел в кэб.
– Я забыл кое-что, – сказал он кучеру. – Поезжайте, пожалуйста, в контору нотариусов Тольмен и Шарп, Бродвей, номер…
Нотариус Тольмен довольно недружелюбно вопросительно глянул на него поверх золотых очков.
– Простите великодушно, – весело заявил молодой человек, – но разрешите мне задать вам один вопрос. Надеюсь, что вы не сочтете меня назойливым. Разрешите узнать, оставлено ли что-нибудь мисс Хайден помимо перстня с печаткой и десять долларов?
– Ровно ничего! – отрезал нотариус.
– Премного благодарен вам! – сказал Джилльян. – Имею честь!
Он снова сел в кеб и дал кучеру адрес покойного дяди.
Мисс Хайден писала письмо в библиотеке. Она была невысокого роста, но очень стройна и одета во все черное. Мимо ее глаз никто не мог равнодушно пройти. Джилльян направился к ней со своим обычным видом полнейшей беззаботности.
– Я только что от старого Тольмена, – пояснил он. – Они все время разбирались в бумагах и вот нашли… – Джилльян попытался было найти в своей памяти специальный юридический термин. – Ну… нашли… Добавление… постскриптум… в этом… самом… в завещании. Оказывается, что наш старик в последнюю минуту передумал и решил дать вам еще тысячу долларов. Я специально поехал к вам для того, чтобы сообщить эту новость, а Тольмен просил меня передать вам деньги. Вот они! Вам бы лучше сосчитать их: все ли правильно?
Он положил деньги рядом с девушкой, на столе.
Мисс Хайден побледнела.
– О! – сказала она и повторила: – О!
Джилльян повернулся и взглянул в окно.
– Я позволяю себе думать, – тихо произнес он, – что вы знаете, до чего я люблю вас!
– Мне очень жаль! – ответила девушка, взяв со стола деньги.
– И никакой надежды для меня? – с почти легким сердцем спросил молодой человек.
– Мне очень жаль! – снова повторила она.
– В таком случае вы разрешите мне написать пару слов? – с улыбкой спросил он и сел за большой библиотечный стол. Она подала ему бумагу и перо и вернулась к своему столу.
Джилльян написал следующий отчет о том, как он потратил выданные ему деньги: «Полученная блудной овцой Робертом Джилльяном 1000 долларов во имя вечного счастья передана лучшей и самой дорогой женщине на свете».
Написанное Джилльян положил в конверт, затем конверт в карман и отправился своей дорогой. Через некоторое время его кеб снова остановился у нотариальной конторы Тольмена и Шарпа.
– Имею честь довести до вашего сведения, что полученная мной тысяча долларов истрачена! – доложил он Тольмену. – И вот, согласно нашему условию, я явился к вам для того, чтобы дать полный отчет. Вы не находите, мистер Тольмен, что в воздухе уже определенно пахнет летом?
С этими словами он положил на стол нотариуса белый конверт и прибавил:
– Здесь, сэр, вы найдете меморандум, касающийся modus’a operandi в деле исчезновения полученных мною долларов.
Не притрагиваясь к конверту, мистер Тольмен подошел к двери и позвал своего компаньона, мистера Шарпа, после чего оба нотариуса с головой ушли в непроглядные глубины огромного сейфа. Через некоторое время они извлекли оттуда трофей в виде большого конверта с сургучной печатью.
Проделав над этим конвертом все, что в сих случаях полагается, они одновременно склонили свои почтенные головы над извлеченным листом бумаги. Через некоторое время мистер Тольмен снова обрел дар речи.
– Мистер Джилльян! – начал он официальным тоном. – Мы только что нашли добавление к завещанию вашего почтенного дядюшки. Этот конверт был поручен нам с тем, что мы вправе открыть его лишь тогда, как вы отдадите нам полный отчет в израсходовании полученной тысячи долларов. Ввиду того, что этот пункт завещании вами выполнен согласно требованиям, мы с мистером Шарпом решили ознакомиться с дополнением. Я не позволю себе досаждать вам нашей профессиональной фразеологией и в двух словах изложу содержание означенного добавления: в том случае, если способ израсходования вами тысячи долларов докажет наличие у вас чувств, заслуживающих вознаграждения, вы получите добавление к той сумме, которую уже получили. Мы с мистером Шарпом назначены душеприказчиками вашего дядюшки, и разрешите уверить вас, сэр, что мы в точности выполним волю покойного, причем постараемся проявить при этом максимум лояльности. Ради бога, мистер Джилльян, не подумайте, что мы хоть сколько-нибудь настроены против вас. Но разрешите нам вернуться к содержанию дополнения. Если способ израсходования вами тысячи долларов обнаружит осторожность, мудрость и полное отсутствие эгоистических импульсов, то нам надлежит вручить вам пятьдесят тысяч долларов в государственных ценных бумагах, каковые бумаги в настоящее время находятся в наших руках. Но в том случае, если – как это предвидел и точно указал наш покойный клиент! – вы потратили деньги обычным для вас способом – простите, но я только цитирую покойного! – потратили деньги в кругу недостойных товарищей и самым недостойным образом! – то означенные в дополнении пятьдесят тысяч долларов должны быть незамедлительно вручены мисс Мириам Хайден, воспитаннице покойного мистера Джилльяна. А теперь, с вашего разрешения, мы с мистером Шарпом рассмотрим ваш отчет об израсходовании тысячи долларов. Если не ошибаюсь, вы представили ваш отчет в письменной форме. Разрешите надеяться на то, что вы отнесетесь с полным доверием к нашему решению.
С этими словами мистер Тольмен потянулся к конверту, но Джилльян успел опередить его. Он схватил конверт с отчетом, совершенно спокойно порвал его на мельчайшие клочки и положил их в карман.
– Все обстоит совершенно благополучно! – с неизменной улыбкой на устах произнес он. – По-моему, не стоит беспокоить вас рассмотрением моего отчета, тем более что я не уверен, разберетесь ли вы во всех тонкостях, которые там имеются. Я вам скажу всю правду: я проиграл эти деньги на бегах. А теперь, джентльмены, имею честь откланяться!
Тольмен и Шарп мрачно поглядели друг на друга, так же мрачно покачали головами и посмотрели вслед молодому Джилльяну, который вышел и, весело насвистывая, стал дожидаться лифта.
Джером К. Джером