Прозрение. Том 2 (СИ)
— От нас побежали — не наше дело, куда! Нам нужно караулить модули, и с полигона мы не уйдём!
Ответом мне было гневное мычание.
Млич залёг в ложементе и, обхватив руками голову, издавал неясные, но нелюбезные моему уху звуки.
— Да ты вслух, вслух, я не расклеюсь, не сахарный. Ты что, матом вслух не умеешь? Интеллигенция… Транквилизатора наглотался? Водички попей, успокойся.
Сработало медоповещение. Оказывается, на последнем вираже потерял сознание дежурный, но запищал ложемент только сейчас. И я тоже только сейчас заметил, что дежурный молчит не из уважения к нашим с Мличем разборкам.
Из динамиков внутренней связи кроме кашля не доносилось ничего, но я поставил браслет на автодозвон и в конце концов сумел достучаться до Келли.
Он почти добрёл до навигаторской вместе с группой техников, я его «поймал» уже в нашей ветке коридора.
Оказалось, нам ещё повезло. Команда: «Переполяризация!» — успела пройти к техникам буквально за доли секунды до того, как корабельная связь сдохла.
Сейчас командный отсек был в абсолютной изоляции — и изнутри, и снаружи. Даже браслеты работали на ограниченном расстоянии: навигаторскую Келли услышал только когда подобрался почти вплотную.
Меня слегка отпустило, и я принёс Мличу воды.
За бортом было вроде бы тихо. Стрельбу мы ощутили бы обязательно, хотя бы по вибрации и перегрузке щитов. Значит, можно перекурить и подождать, пока техники разберутся с проблемой.
Пока ждал Келли, попытался оказать дежурному связисту первую помощь. Знания у меня кое-какие были, к меддиагносту я его подключил.
А потом до нас добрались техники, и пошло веселье.
Келли в навигаторскую не пошёл, висел где-то «в теле» командного блока и подавал оттуда нецензурные сигналы через браслет: «Матина Бездна! Вьен, твою Тёмную мать!.. Чё ж ты крутишь, это, а?.. Свиная дубина!»
Под его крики техники раскурочили пульт, вручную накидали «соплей» на аварийные блоки диагностики, к ним сигнал тоже не проходил, и минут через пять связисты всё-таки пробились в навигаторскую, сообщив, что «Персефона» «в волновом мешке».
То есть это не мы поломались, а аномалия нас накрыла. У нас-то всё как раз работало штатно, а вот пространство расфигачило к Хэду и пополам. Внутри полигона волны временно распространялись по другим, искажённым кривым, и нам их было просто нечем поймать.
Связистам пришлось перейти на сетевой импульс, чтобы наладить связь внутри корабля. Что делать с наружной связью, они пока не решили, но обещали изобрести что-нибудь креативное.
— Вот сейчас капитан Келли вылезет из навигаторского блока, и мы тут пошаманим на коленочке, — несмело успокаивал меня главтех, стараясь заглушить маты застрявшего Келли.
Залезть-то в машинную часть навигаторского блока он залез, чего на стрессе не сделаешь, а вытащить его оттуда не получалось.
Доступ в блок для ремонта положено специально организовывать: питание отключать, провешивать там домагнитку для защиты техников. А тут он дуром влез в работающее пространство навигационной машины и не мог теперь сообразить, как вылазить, чтобы не распараллелило.
Я вызвал медбригаду и ушел из навигаторской в санузел, давая техникам всласть поматериться. При мне они сдерживались, а без помощи хэдовой матери зампотеха было явно не вытащить.
Млич им работать не мешал: он тихо и злобно постанывал в ложементе, приложив к голове графин с водой. А я всё-таки высшее начальство. Да и не ругаюсь почти, толку-то? Мне проще сразу по башке двинуть.
'Ничего, — думал я, крепко обняв умывальник и прижавшись к нему, как к родному. Когда никто не видит, можно и так. — Главное — время идёт, а мы всё ещё живы. Решение теоретически есть всегда, было бы это самое время.
Интересно, алайцы тоже провалились «в мешок» или успели слинять с полигона?
История двадцать четвертая. «Капитаны в шампанском…»
Открытый космос, алайский испытательный полигон
Вместе с медиками явился капитан Келли. Помятый, возбуждённый и тоже страдающий от внезапно закончившегося банкета.
— Это надо… того… — бормотал он. — Того… Это…
Зампотех стал что-то искать под навигаторским пультом, где дежурный хранит иногда всякую мелочь.
Я наклонился к реанимированному пульту и погладил его тёплый гелиопластик.
— Ничего на тебя, гада, не действует, — прошипел Млич. Он всё ещё баюкал пострадавшую голову.
— Действует, — утешил я его. — Но не в таких дозах. Я ещё в штрафбате траванулся. Да и сияние…
Келли вылез из-под пульта, прижимая к груди пластбутыль литра на четыре.
— Это что? — спросил я чисто автоматически, не вовремя встретившись с ним глазами.
— Эта… — Келли растерялся и заискал, куда бы спрятать вещдок.
— Спирт, что ли? — опознал я бутыль. — Да пей ты… Только умеренно, ещё не конец.
— А что случилось? — В навигаторскую вломился Неджел на правах самого наглого из пилотов и знающего меня с появления в Ледяном поясе.
Я понимал, что уши сейчас навострили все, кому положено и кому не положено, вплоть до палубной обслуги.
Сказать «сам не понимаю»? Несолидно как-то.
И тут же одёрнул себя — лишняя значимость собственной персоны — это как раз то, за что меня постоянно «били» в эйнитском храме.
И я сказал:
— Не знаю. На момент завершения манёвра мне показалось, что алайские корабли с полигона ушли все. Может, мне вообще это померещилось. Мы ослепли и сориентироваться пока не можем.
Кажется, именно этот ответ удовлетворил Неджела. Он кивнул и вышел.
А потом связисты попросили чуть сместиться векторно, я отдал команду техникам, и на навигационном экране тут же замигала проснувшаяся настройка.
Мы с Мличем кинулись к пульту. Навигационная программа просканировала полигон и…
Один, два… Четыре патрульных. «Райот»…
Алайских кораблей на полигоне не было!
— Смылись, ёшкины дети! — Келли икнул и покрепче обнял бутыль.
Нос у зампотеха сиял, когда он выполнял то, что было положено сделать эвакуированному медиком дежурному. Включал в навигаторской ближнюю связь.
Вызывала «Верона». Там был улыбающийся Рос, изъявивший желание срочно занять своё законное место в огневом кармане.
Его улыбка насторожила меня. Улыбающийся ни с того ни с сего Рос — дело нечастое и нечистое.
Однако додумать эту мысль я не успел — долгая связь тоже заработала.
Тут же с полуслова к нам начал ломиться Мерис, но попал в канал новостей, вызвал наводку, и вместо генеральского голоса динамики пафосно проблеяли:
— «…Э-лай не будет первым развязывать войны. Однако мы не исключаем нанесение упреждающего удара, если наши враги проявят агрессию», — так заявил военный советник, подчеркнув при этом, что Империя не может даже представить, каким масштабным и всеобъемлющим будет ответ Э-лая. Он станет прелюдией к гибели мирового неравновесия сил…
Мы переглянулись. Заявление было сделано в сугубо алайском духе: мол, вы нас не трогайте, а то мы вам та-ак превентивно врежем — тут же и окочуритесь.
—…и Хэдову мать!.. — ворвался в навигаторскую голос Мериса, перекрывая поставленный тенорок диктора.
— Абэ, — отозвался я. — То есть… Доброго времени суток, господин генерал.
— Зараза ты эйнитская! — обрадовал меня Мерис.
— Так точно, — согласился я на всякий случай.
— Это кто из вас придумал шантажировать Гхэгэна эйнитами⁈ — продолжал проверять мощность динамиков генерал.
Млич поморщился и чуть прикрутил бушующее начальство.
И тут же прорезалась картинка с перекошенным от гнева и помех лицом Мериса, небритым и бледным.
— Не могу знать, — ответил я уже генеральскому лицу.
— Что значит — не могу? — возбудилось лицо. — Что ты опять несёшь! Что за бардак у тебя тут творится!
Мерис был не один, но кто с ним, я не мог разглядеть, потому отвечал обтекаемо:
— Сам ничего не понимаю, господин генерал.