Прозрение. Том 2 (СИ)
— Вы чем так озабочены, Кетрик?
— Вы меня не слушаете, капитан… — аналитик рыбой смотрел в пустой чёрный экран. — Я понимаю — у вас приказ. Но и молчать не могу, это переходит уже все возможные границы.
— Да? — я тоже посмотрел в мёртвый лик голопроектора. — А ну-ка, включи ещё?
Кетрик покосился на дежурного, но подчинился.
На экране возникла пышная зала в столичном духе. Высоченные потолки, огромные люстры. Люди выстроились двумя квадратами — одни в чёрной, другие в красно-золотой форме (в цветах алайского флага).
Съёмка велась сверху на очень слабую камеру, и люди напоминали козявок, но форма — штука говорящая.
Какая-то алайско-имперская встреча на уровне вояк?
Завизжала музыка, и алайцы в белых фартуках и перчатках вынесли два больших подноса с чем-то розово-красным.
Имперская делегация подозрительно заколыхалась. Люди шушукались, оглядывались на стоящих сзади. Камера их не захватывала.
Качество съёмки было отвратительное, и я никак не мог разглядеть, что лежит на подносах. Какая-то еда? Трофеи? Подарки? А отчего такая реакция?
Наконец изображение приблизилось, и я понял, что на подносах мясо.
Хорошо разделанное — розоватая вырезка, бедро с остатками кожи, тщательно обескровленные ступни и кисти рук, чтобы было понятно самому невнимательному — это человечина.
Я пересчитал останки, прикинул объём и вес — не больше ста килограммов. Скорее всего, это один человек, разрезанный на куски.
Голову внесли чуть позже, когда шум в зале стих. На отдельном железном блюде. Я видел только кудрявый венчик рыжих волос вокруг лысины.
— Кто это?
Разведчик сглотнул.
— Это Дэниел, наш информатор.
— Ты его знал?
— Да, мы были… — он замолчал, оглянулся на бесстрастно взирающего на экран Леона. Сержант и не такое видел, на него этот мясной ряд особого впечатления не произвёл. —…Знакомы. Это человек генерала Мериса. Всё это означает, что алайцы сместили военного министра и готовы назначить другого. Они уже дарят его людей новым союзникам. В дэпах этого пока нет, но… Похоже, мы проиграли, капитан. Это конец.
— Хорошо, — сдался я. — До завтрашней планёрки ваша группа может позаниматься Э-лаем. — Идите к себе, Кетрик. Вам сейчас лучше бы отдохнуть.
Разведчик встал, покачиваясь. Хорошо знал этого Дэниела? Вряд ли его так впечатлила разделанная человечина.
Или фишка тут в том, что у некоторых людей уже сам вид алайцев вызывает ступор и позывы на рвоту? Этакая непереносимость другого подвида хомо.
А Леон? Привык? Были у нас на борту и алайцы, благодаря иннеркрайту. И довольно долго.
— Леон, проводи, — кивнул я дежурному.
А сам уселся перед экраном и внимательно пересмотрел запись, которую где-то дюзнул разведчик. Приблизил, что мог. Прогнал по базе физиономий.
Херрига я в зале не заметил. А ещё там не было ни одной «южной» рожи, сплошь северяне.
Север хотел войны с Содружеством, Юг — нет.
Мы уже два года изучали завязавшиеся плоды перемирия. Почти иссякшую энергию бунтов на Аннхелле и Мах-ми, профит торгового баланса, зачистку пиратов на ресурсных линиях.
Юг был готов срастись вопреки разрезам, искусственно проведённым между Империей и Содружеством. А Север, далёкий от «психов и мутантов», хотел воевать и наживаться на этой войне.
Разведчики не понимали, что поиски Дьюпа приоритетны для нас при любом раскладе. Только он достаточно хорошо знал ситуацию и на Севере, и на Юге. И мог разрулить ее, если такое вообще возможно.
Мда… Толку-то от этих разведчиков…
Я встал и чуть не споткнулся о дежурного.
— Господин капитан, я аналитика до медотсека довёл. — Леон давно стоял за моей спиной и терпеливо ждал, пока повернусь.
— А ты чего думаешь про эту мясную лавку? — Я знал, что он пялился на видео.
— Думаю — странно немного… — сержант покосился на меня, проверяя, не сержусь ли, и продолжил: — Они же не так обычно разделывают, господин капитан. Пальцы отрезают, а кисти выбрасывают. Пальцы у них деликатес. Значит, они не для еды его принесли. Попугать, может, хотели?
Я хмыкнул. Сержант был прав — алайцы не доверяли «новым» союзникам. Это не дар, а деморализация…
— Не боишься алайцев? — спросил я.
— А чего их бояться? — Леон улыбнулся с явным облегчением. Вот меня он побаивался, это да. — Мясо и мясо.
Я кивнул сам себе: вот так-то, господа аналитики. Найдём поводок и на ваш Э-лай.
Нам бы только отыскать командующего, с остальным как-нибудь справимся сами. Алайцами у меня и сержанта не напугаешь.
Я дождался возвращения Роса, давая себе ещё немного подумать и посовещаться с аналитической группой.
Нужно было двигать к Асконе. Что толку бессмысленно метаться на больших скоростях? Но я надеялся, что Рос привезёт из храма что-то важное.
Эйниты получше нас понимают и ситуацию с Э-лаем, и видят возможные сектора поисков Дьюпа. Ну, ведь видят, наверное?
Дождался. Нового лейтенант не привёз. Айяна выглядела умеренно сердитой, но ничего передать не просила. Значит, пока мы двигались в допустимом для храма направлении.
Подсказок нам давать тоже не собирались. Ну что ж… Подсказки уже сидели у нас на борту в гостевых каютах. Целых двенадцать штук.
Да. Пора было переговорить с эйнитской молодёжью, но заставить себя я не мог.
Мне уже некуда было оттягивать этот разговор, но…
История двадцать пятая. «Заноза с глазами цвета алайской бирюзы» (Окончание)
Открытый космос, «Персефона»
Знаешь, что такое заноза? Это когда ты уже четвёртый раз проскакиваешь мимо дверей общей каюты для офицерского состава, откуда слышатся разговоры и смех.
Идёшь, катаешь в глотке какую-нибудь корявую фразу, а потом разгоняешься с полным намерением войти и…
В двух шагах до цели фраза тебе кажется идиотской, дверь — узкой, и ты опять проскакиваешь мимо!
Вся беда в гормональном фоне. Мы хорошо постреляли, и тело желало теперь отдыхать. А я, будучи капитаном и полным самодуром на своём корабле, вообще позабыл про эту раздражающую процедуру — регулярно делать себя бревном.
В результате каждое утро после совместного чаепития с эйнитами, у меня все внутренности колом стояли!
Зачем я туда ходил? Да на автомате же. Привык утром пить чай в офицерской столовой. Обедал чаще всего у себя, ужин вообще частенько проходил «на бегу», а вот завтрак — это было святое.
Росу хорошо, Рос был крепко и не без взаимности влюблён в Дарайю.
Хоть она и Проводящая эйи, и ей неизвестно сколько лет, и вообще, змея она редкая, но сексом им это заниматься не мешало. Потому кровь у лейтенанта разогревалась ровно настолько, чтобы с удовольствием кокетничать с Данини и Кераи.
Особенно с Кераи — смуглой, бойкой и языкастой. Потому что на Данни вообще нельзя было смотреть слишком долго. Она пробуждала в мужчинах что-то животное, но не дикое, а превращающее мышцы в кисель.
Если Кераи давала двуногому вспомнить в себе дикого волка, то Данини — собаку.
Бойцы таскались за ней по коридорам «Персефоны», роняя слюни. Я каждое утро наблюдал теперь эту игру в паровозик.
Прежде чем заявиться к эйнитам, я сделал штуку страшную и вряд ли простительную кому-то ещё: сбросил очередной план разведчиков Энреку. Тот, что утром подкорректировали и подновили.
Кот даже отвечать мне не стал — прислал смайлик. Мол, мне наша разведка уже доложила про ваши планы.
«И что скажешь?» — написал я ему.
«Фуфло», — коротко отозвался невежливый Кот.
В животе заныло. Нет, выхода не было. Оставалось только одно — использовать для поисков Дьюпа эйнитскую банду, захватившую «Персефону».
Я был просто обязан родить сегодня фразу, с которой войду в общую каюту. Но ведь это же можно и после обеда, верно?
Поем? Сил наберусь?
Остановился у дверей, выругался вслух, вызвав улыбки двух дежурных бойцов, наблюдающих за порядком в коридоре и за дверью этой самой каюты, откуда доносился переливчатый женский смех.