Ларь (СИ)
— Переборщил, — пробормотал коротышка.
После он бережно, будто родного, уложил на дно ямы мертвеца, нарочито показательно вытащив камень с руной. Как понял Лес, чтобы это видел Террик. И положил на грудь мертвеца.
Вот только гигант не рассмотрел главного, как в самом конце Альберт подменил камни. Это было довольно легко — убрать на Слово один и вытащить другой. Пустой, без всяких изображений голыш коснулся раны алхимика, напитался его кровью и лег на грудь чура. И Лес замер. Он знал эту магию. Самую сильную из всех.
— Храни ларь ото всех, пока не придет его хозяин, — чуть слышно прошептал рубежник. — Так сказал тебе Альберт.
— Чего ты там возишься⁈ — начал нервничать Террик.
— Все, уже все.
Рубежник выбрался из ямы, вновь что-то наколдовав и засыпав могилу землей. А после они ушли, оставив Лес в глубоких размышлениях. Он был мудр, стар и могуч. Однако никогда прежде не видел ничего подобного.
* * *Первым вернулся Террик. В следующую слепую луну. Был он конечно не один, но в его спутнике лес не узнал того коротышку. Напротив, рубежник скорее походил на младшего брата гиганта. Рослый, плотно сложенный, с глубоко посаженными глазами. И даже пахнул похоже — кровью и смертью.
Террик постоянно оглядывался, будто опасаясь погони. За это время он стал сильнее, но вместе с тем ощутимо постарел. Клятва в прошлую слепую луну съела слишком много сил. И требовала еще больших.
Если бы Лес знал, какой крови требовало существование Террика все это время, он бы ужаснулся. Однако Лес жил вдалеке от человеков и их треволнений. И лишь сейчас с интересом следил за двумя двуногими, которые крались подобно голодным волкам.
Когда наступила ночь и на небо взошла луна, озарившись красными бликами, рубежники приблизились к чудо-древу. За то время, пока оно здесь находилось, Лес даже привык к нему. Потому сейчас ему казалось, что рубежники покусились на его собственность.
Человеки не видели главного. Как только они засунули руки в ларь, как только ток хиста пробежал по их телу, проснулся и некто еще. Тот, кто питался все это время хистом коротышки и своим промыслом, заключенным в запертом ящике. Уже не живой чур проворно вылез из своей могилы и мгновенно приблизился к рубежникам.
В тот самый момент, когда ларь щелкнул крышкой, у чудо-древа раздался тихий, как шелест листьев на слабом ветру, голос:
— Назови свое имя!
Террик вздрогнул. Не просто обернулся, как его сообщник, а длинным кувырком ушел в сторону, обрушивая на мертвеца мощнейшее заклинание. Однако тот выстоял, более того, молниеносно приблизился и ударил в ответ.
Лес видел много схваток за свою жизнь. Ему даже доставляло некое удовольствие наблюдать, как хищник загоняет жертву. В этом было некое изящество и неотвратимость смерти.
Однако нынешнее противостояние двух хищников оказалось не похоже ни на что, виденное Лесом прежде. Невероятно быстро двигались два существа — мертвая нечисть и человек. Один из них слишком сильно хотел жить, а другой с не меньшей силой желал исполнить данный приказ. Тот, который еще держал его на этом свете.
Два могучих вихря сошлись на небольшой опушке, разливая по округе промысел. Но Лес понимал, у человека нет ни малейшего шанса. Он сражался не только с мертвецом, но и со своим собственным промыслом, который вложил в ларь. А тот, в свою очередь, был напрямую связан с чуром.
Потому, когда мертвец вырвал еще теплое сердце из груди гиганта, Лес не удивился. Террик застыл с маской вечной муки на лице, но вроде бы даже умер невероятно быстро. Слишком легко.
Второго рубежника мертвец догнал далеко от места сражения. Но догнал. На полном ходу он развернул его так, что бедняга с украденным артефактом покатился прочь, сломав правую ногу. А когда поднялся, с искаженным от боли лицом, то увидел над собой уже стоявшего чура. С одним единственным требованием.
— Назови свое имя!
— Григориан, — дрожащим голосом пробормотал беглец.
И тут же умер. Сложно оставаться в живых, когда тебе отрывают голову. Мертвец бережно подобрал артефакт, вернулся к открытому ларю и положил реликвию на место. Когда крыша защелкнулась, чур добрался до черного дерева и заполз в свою могилу, успокоившись до следующих гостей.
А они были. Лес мог только догадываться, откуда все новые человеки узнавали о ларе. Может, проговорился Террик или Альберт, однако поток охотников за реликвией не иссякал. Либо их вела сила артефакта, которая впитывала хист жертв, питала нежить и разливалась по лесу.
Однако они приходили. Всегда. Порой приходилось долго ждать, несколько десятков слепых лун, но в конечном итоге всегда на закате во владениях Леса возникали рубежники. А спустя несколько часов умирали, познакомившись с мертвецом-под-деревом, как назвал его Лес.
Лес заботился о погибших. С тех пор, как в его владениях завелся мертвец-под-деревом, Лес после каждой вылазки чура отправлял к чудо-древу лешего, прибраться. Тот придавливал их камнями, а затем, через сорок дней, избавлялся от тел.
Сначала возле Чудо-древа появилась небольшая роща. Затем там выросли другие деревья. Это место стало излюбленным для Леса. Потому что оно казалось непохожим на все остальные.
Лес не знал судьбу того самого хитрого коротышки. Убил ли его гигант или Альберту удалось вырваться и скрыться. Лес знал, что человеки живут в разы меньше его. Даже те, кто отмечены силой. Едва ли тот коротышка еще был жив.
Вот только мертвец-под-деревом до сих пор ждал его. И тревожил пришедших рубежников всего лишь одним требованием: «Назови свое имя!». Ожидая, что когда-нибудь один из них ответит правильно.
Глава 12
Возвращаться было физически больно. Когда я распадался на части, когда стал миллионами травинок, тысячами деревьев, сотнями зверей и десятками леших — это воспринималось как божественное откровение. Мол, вот тебе красная таблетка, избранный, офигевай от увиденного.
И теперь, после всего, возвращаться в обычное тело человека казалось невероятно странно. Будто в один момент мне сломали ноги и обрезали крылья. Так, какие крылья?
Сознание продолжало путаться, подкидывая мозгу фальшивые картинки «прошлой», совсем недавно прожитой жизни. И только постепенно, через собственное ничтожное (а теперь оно казалось именно таким) тело, я стал осознавать произошедшее.
Началось все, с холода. Выяснилось, что даже если ты лежишь окутанный травой на земле, то все равно чуток мерзнешь. Ладно, не чуток, очень сильно.
Я мгновенно вскочил, чувствуя, как меня тут же повело в сторону. Голова кружилась, а сигналы от мозга шли до конечностей бесконечно долго.
— Не торопись, человек, — прошелестело где-то рядом. — Быть мной слишком большая ноша для смертного.
Только теперь я понял, что смотрел на все произошедшее глазами Живня. Он и был тем самым Лесом. Флегматичным, внимательным и по-своему мудрым. Это чего получается, все, что происходит среди толстенных стволов дубов и сосен, не останется без внимания?
— Спасибо тебе за все, — искренне поблагодарил я.
— Ты по-прежнему считаешь, что можешь чем-то помочь мне? — ехидно зашевелилась под напором ветра трава. Травинки терлись друг о друга, и каждое слово казалось живым, шелестящим.
Я задумался. Конечно, получить в копилку умение самого Живня было бы невероятно круто. Однако, чего бога-то гневить? Я не просто получил небольшую подсказку. Можно сказать, мне дали ответ на самый главный вопрос — как завладеть реликвией. И что еще интересно, я понял, для чего она нужна. Остальное, можно сказать, дело техники.
— Нельзя помочь тому, кому не нужна помощь. Это как придумать подарок на день рождения тому, у кого все есть.
— Запомни, человек, Лес не равнодушный. Он может не вмешиваться напрямую, сразу, но он всегда запоминает и делает выводы.
— Ага, как моя бывшая.
Что тут скажешь, я первый раз видел, как чаща практически цокнула. Или это ветки так ударились друг о друга?