Испытательный срок (СИ)
Мама гневно её одёрнула:
— Ира! Что за манеры! — она схватилась за кружку с чаем, сделала несколько мелких глотков и заговорила уже спокойнее: — Не суди так о людях. Славик — он, по крайней мере, тебя не обидит… и ни к чему не принудит. Особенно теперь…
— Ну ещё бы, — растерянно пробормотала Ира. Что-то с мамой не то. — Ты зря беспокоишься. Ярослав — прекрасный человек, он меня точно обижать не станет.
Особенно теперь. Как она его когда-то боялась, подумать смешно!
— Откуда ты знаешь? Это сейчас у вас… всё хорошо, — с сомнением проговорила мама. — Поначалу всегда так. А потом…
— Да что потом-то, мам?
Она вздохнула и отвернулась. Нет, совершенно точно что-то не так! Ира отхлебнула остывшего чая, остро пахнущего смородиной. Мама вперила взгляд в старенький линолеум; её пальцы беспокойно теребили пояс халата. Она всегда казалась счастливой в браке и довольной жизнью; неужто это просто видимость?
— У вас с папой что-то разладилось? — осторожно предположила Ира.
Мама встрепенулась и укоризненно на неё посмотрела.
— Нет. Нет, у нас как раз всё хорошо! Может, мы не слишком богато живём, но… Все живы-здоровы, одеты, обуты, накормлены. Разве плохо?
— Нет, — Ира озадаченно помотала головой. — Я и не жалуюсь. Чего ты всё про деньги?
— Ты в детстве завидовала Ане, — зачем-то напомнила мама.
— Так давно уже перестала. Тем более… — она осеклась. — Подожди, ты что, про Сафонова, что ли? При чём тут он?
Мама очень знакомо прикусила губу. Ира не представляла, что она умеет так смущаться.
— Я… Он когда-то… имел в моём отношении серьёзные намерения, — через силу выговорила она. На её скулах выступил болезненный румянец. — Но я решила, что с Витей мне будет спокойнее. И, знаешь, жизнь-то показала…
— Что показала, мам?
Она судорожно выдохнула, прикрыла на миг глаза.
— Что я права. Павел Сергеевич — страшный человек, Ириш, — тихо сказала мама. — Беспринципный. Вижу цель — не вижу препятствий…
Прямо как Викентьев. При мысли о безопаснике Иру передёрнуло.
— Что он сделал? — спросила она, чтобы отвлечься.
Мама невесело усмехнулась.
— Я всего не знаю, само собой… Меня он просил наложить несколько проклятий. Не знаю, что это были за люди, наверное, какие-нибудь конкуренты. Я тогда ещё не приняла присягу, он решил, что это беспроигрышный вариант…
— Ты ведь не согласилась?
— Конечно, не согласилась! — мама возмущённо вскинула брови и тут же горько вздохнула: — А вот Света не могла ему отказать… Анина мама. Сафонов поставил ей условие: или она делает, что сказано, или развод. Она и сделала… Понадеялась, что оговорка об угрозе жизни сработает. Или что там в том пункте…
— Ты знала? — потрясённо спросила Ира. — И молчала?
— Мы все знали. И я, и Таня, и Наташа Анохина, — мама зло отмахнулась. — Света то ли обезопасить себя пыталась, то ли правда хотела, чтобы её поддержали… Я ей сразу сказала: бери ребёнка и уходи, пока не поздно. Побоялась. Привыкла уже вот так… В хорошей квартире, в достатке, ни дня не проработав…
— Мам, — Ира оттянула ставший вдруг тесным воротник водолазки. — Это лет пятнадцать назад было, да? Когда Анина мама умерла?
— Да. Присяга сработала… Клятвы — серьёзная вещь, дочь, — мама назидательно поджала губы. — Он… Павел Сергеевич очень просил поклясться, что я ничего никому не скажу. А я и так не говорила. Никому, только вот тебе… Чтобы ты задумалась…
— Он из-за этого с нами общался? — неприязненно спросила Ира. — Помогал по-всякому… Чтобы ты молчала, да?
— Я никогда ничего у него не требовала, — с достоинством произнесла мама. — Иногда он сам предлагал, как вот с твоей работой… Но чтобы по своей воле ещё глубже нас в это впутывать — нет! Не стоит оно того… Никаких денег не стоит.
— Мам, — Ира не глядя потянулась за телефоном. — Ты сможешь ещё раз всё рассказать? Это, может быть, очень-очень важно!
— Ирина, — мама подалась вперёд, обеспокоенно хмуря брови. — Ты же не собираешься…
— Именно это и собираюсь.
— Дочь!..
Ира досадливо отмахнулась. Список контактов был девственно чист. Бестолково полюбовавшись на пустой экран, она выругала себя за глупость, вытащила из-под воротника «звёздочку» и что было сил сжала в ладони. Выругала себя ещё раз: вторую-то конфисковали! В сумке лежит блокнот, там точно записан номер, только вот тот ли? В крайнем случае можно ведь и Верховскому позвонить…
Трубка призывно пискнула у неё в руках. Ира тайком перевела дух и ответила на вызов.
— Что случилось? — встревоженно спросил Яр.
— Ничего страшного, всё в порядке, — скороговоркой выдохнула Ира. — Я тут узнала кое-что важное… То есть я думаю, что важное. Мне кажется, оно связано… — она вовремя вспомнила, что не одна, и оборвала фразу на полуслове. — Ну, понимаешь. Ты можешь заглянуть на минутку?
— Я за рулём, — с сожалением отозвался он. — А где ты?
— Дома.
— Адрес?
Она назвала. Несколько секунд в трубке слышался только приглушённый дорожный шум.
— Минут через двадцать буду, — сказал наконец Яр. — Терпит?
— Да, конечно. Жду… То есть мы ждём.
Мама беспокойно подобралась, оглядела сияющую чистотой кухню. Ира, не удержавшись, хихикнула. Им опасного преступника разоблачать, а мама думает о благопристойности обстановки! Кружки с недопитым чаем моментально оказались в мойке, чайник — под краном, все полотенца, непростительно неряшливо свисающие со спинок стульев, растворились в пространстве. Мама обеспокоенно тронула убранные по-домашнему волосы и унеслась наводить марафет, на ходу выкрикивая инструкции. Ира, посмеиваясь, вымыла кружки. Что бы там мама ни думала на дочерин счёт, ударить в грязь лицом перед офицером контроля — подумать страшно!
В таком парадном виде мама могла бы явиться давать показания в Управу. Ире даже стало как-то стыдно за свою простецкую водолазку. Она уверена была, что немедленно получит замечание и приказ пойти переодеться, однако, похоже, мамины мысли были для этого слишком растрёпаны. Непутёвую дочь даже не согнали с подоконника, на который она взгромоздилась, потеснив комнатные кусты в горшках. Несмотря на всю серьёзность ситуации, настроение неуклонно ползло вверх.
— Как ты сказала — Ярослав? — обеспокоенно спросила мама, разглядывая своё отражение в дверце микроволновки. — А по отчеству?
— Владимирович, — Ира снова хихикнула и выглянула в окно. Машины, как большие яркие жуки, неторопливо ползали по тесному двору. — Не парься, мам, он… Ну, сама увидишь.
Требовательный писк дверного звонка заставил маму испуганно подскочить. Поправляя наспех уложенные локоны, она следом за дочерью поспешила в коридор. Ира задержала ладонь на дверной ручке: а вдруг там Сафонов? Прознал каким-то образом и приехал карать… Взгляд в глазок её успокоил. В самом деле, Сафонов же не отдел обеспечения безопасности! Где ему устраивать тотальную слежку…
— Привет, — она искренне улыбнулась, распахнув дверь. — Ты прямо минута в минуту.
— На дорогах свободно, — заметил Яр и приветственно кивнул маме: — Добрый день. Могу не по протоколу?
— Да-да, конечно, — мама выдала одну из ослепительнейших своих улыбок. Такие она расточала в государственных учреждениях… и при Сафонове. — Здравствуйте, Ярослав Владимирович… Проходите, пожалуйста…
— Маму зовут Елена Юрьевна, — сообщила Ира Зарецкому. Она безумно счастлива была его видеть.
— Спасибо. Рад знакомству, — Яр вежливо улыбнулся, снял кроссовки и пристроил у стены полупустой рюкзак. Из дома, кажется, он выходил без поклажи. — Сначала о делах?
— Ага, — Ира шмыгнула в кухню и потянулась за чистыми кружками. — Ма, расскажи пока, а я чаю налью. Слав, это про Сафонова… Бывший глава финансов, сейчас бизнесом занимается.
— Вот как.
Яр совершенно точно не соответствовал маминым представлениям о высокопоставленном чиновнике. Да что уж там, из всего магконтроля им один только Чернов и соответствовал! Мама уселась напротив гостя и неуютно поёрзала на месте; Яр истолковал её беспокойство более привычным ему образом.