Испытательный срок (СИ)
— Троих, — он покосился куда-то в сторону разорённых коттеджей. — Двое ничего, а третья… Может, магмедики вытащат, — скомканно проговорил Мишка, неизвестно кого убеждая: коллегу или себя.
Ксюша коротко кивнула, и оба надолго смолкли. Предоставленные сами себе надзорщики разбрелись по искалеченным домам замерять магический фон и угрюмо бормотать в рации впечатления от увиденного. Дело сделано, осталась только рутина: им — фиксировать и оценивать масштабы бедствия, контролю — разбираться в причинах. Мишка вытащил телефон и принялся сосредоточенно что-то строчить; должно быть, отчёт шефу. Ксюша поискала взглядом, куда бы сесть или, на худой конец, привалиться — безуспешно. Ладно же, можно и постоять, пока есть силёнки. Хорошо бы как-нибудь небрежно ввернуть в разговоре, как удачно у неё получился «выстрел последней надежды»… Ох, нет, к лешему. Не хватало ещё и над этим раздумывать.
Костик явился в сопровождении ничуть не поредевшей свиты надзора. Значит, они не встретили никого, кому помогла бы транспортировка в главный корпус. Чернов вдавил в карманную пепельницу прогоревшую почти до фильтра сигарету и тут же потянулся за следующей; у него был на удивление встрёпанный вид, увидел бы себя в зеркале — с горя повесился бы на галстуке.
— Кладбище грёбаное, — глухо сказал он, подойдя к коллегам. — Двенадцать штук там засело. Двенадцать! Леший знает, как мы это минусам объяснять будем…
Он глубоко затянулся и сипло закашлялся, как подросток, впервые взявший в руки сигарету.
— У меня пять, — пробормотал Мишка, глядя на коллегу с уважением и сочувствием одновременно. — Тоже жертв много.
— Штуки четыре. Не считала, — чужим голосом отчиталась Ксюша. — Одного… ребёнка… точно увели. Двоих отправила на большую землю…
— Красота, — ядовито выплюнул Чернов. — И чёрта с два мы теперь эту скотину найдём!
— Кость, — Старов предупреждающе насупился, — не начинай.
— Я и не начинаю! — взвился Костик. Вместе со словами из его губ вырывался едко пахнущий дым. — Может, вы, коллеги, мне расскажете, попыталась ли хоть одна собака разобраться как следует в предыдущем случае? По-моему, налицо очевидное сходство, а? С одной поправочкой!
— С какой? — огрызнулась Ксюша. Не из интереса — чтобы как-то перенаправить поток зловонной субстанции, готовый извергнуться из разъярённого Чернова.
— С такой! — рявкнул Костя. Оглянулся на снующих поблизости надзорщиков, понизил голос — страшно подумать, каким усилием. — В этом вашем Домодедове нежить сидела в рукотворной ловушке, которую вы совершенно непрофессионально разворошили. Хотя был ещё шанс что-нибудь выяснить! Но не-е-ет, надо было весь магический фон выжечь к лешему и сказать, что так и было! — он зло сплюнул на развороченную тротуарную плитку и зло зыркнул на открывшего рот Старова. — Заткнись, Миш, я не хочу твои оправдания слушать! Нормально отработали бы тогда — не получили бы сегодня…
— Да почему не получили-то? — Мишка тоже был взвинчен, и ему тоже хотелось орать и топать ногами. — Что б мы сделали? Все подмосковные леса прочесали? Так этот гад ещё что-нибудь бы придумал! У него, небось, в метро ещё парочка моровух припрятана на всякий случай…
Чернов фыркнул так презрительно, как только мог.
— Можно было хотя бы задуматься, кому и зачем понадобилась стая туманниц!
— Шикарные отели разорять? — гаркнул Старов. Возившиеся в ближайшем коттедже надзорщики обеспокоенно обернулись.
— Миш, ты идиот или прикидываешься? — ласково спросил Костя. У Ксюши руки зачесались приложить его чем-нибудь позаковыристее. — Никому этот гадюшник минусячий нафиг не сдался. Эти, — Чернов обвёл тлеющим кончиком сигареты тонувший во тьме пейзаж, — просто удрали из своего загона. Что ж, поздравляю — наш оппонент наверняка будет немного недоволен. Отличный результат!
— А зачем они тогда? — бестолково спросил Мишка. Ксюша не сразу поняла, к чему это он; она и собственные-то мысли никак не могла собрать воедино.
— Это вы мне расскажите, Михаил Аркадьевич, — с откровенной издёвкой бросил Чернов. — Вам, в конце концов, наш двуличный товарищ доверил свои драгоценные записи! Начальник на вас надеется, не подведите!
Мишка молча двинул ему в челюсть — не сильно, но зло. Чернов нелепо выронил окурок, споткнулся о выломанную плитку и с размаху сел наземь. Оторопело уставился на Старова; тот угрюмо потирал костяшки пальцев и не спешил помогать коллеге подняться.
— Ты что себе… — обескураженно выдохнул Костя. Поперхнулся тирадой, не договорил.
— Ты задрал, — Мишка смерил его тяжёлым взглядом. — Общее дело делаем. Кончится всё — тогда будем разбираться, понятно?
Они уставились друг на друга, словно молча продолжая спор. Не сегодня, похоже, начатый. Костик первым отвёл взгляд; завозился, подбирая под себя длинные ноги и неуклюже пытаясь подняться. Очки с него слетели; без них Чернов казался растерянным и каким-то жалким. Ксюша нагнулась, высматривая, не блеснёт ли где позолоченная дужка. Нашла в паре шагов, подобрала; через правое стекло змеилась кривая трещина. Водрузив очки на нос, Чернов зыркнул на коллегу так, словно это она их разбила.
— Ребят, у вас всё в порядке? — надзорщик осторожно приблизился, избегая, впрочем, подходить к повздорившим контролёрам.
— Да, извините, — быстро сказала Ксюша, приветливо растягивая губы. — Пойдёмте, коллеги, нам ещё надо в главный корпус…
Парни не возражали. Оба молчали всю дорогу; Ксюша тоже не стремилась нарушать тишину. Сейчас предстоят долгие и мучительные разговоры со свидетелями, чужие слёзы, неудобные вопросы. Главный жилой корпус горделиво высился среди фигурных прудов и прогулочных аллей; кажется, на всех пяти этажах не осталось ни одного тёмного окна. Залитый светом холл встретил усталых и перепачканных в грязи контролёров тревожной суетой. Никто не обратил на них внимания: в штатском они вполне могли бы сойти за обитателей какого-нибудь самого дешёвого здешнего номера. Персонал в форменных бордовых передниках носился между кожаными диванчиками, на которых устроили раненых; кто держался на ногах, либо помогал, либо бестолково топтался по глянцевитой мраморной плитке. У стойки регистрации обретался одинокий надзорщик — он заполнял какие-то бланки и параллельно бубнил что-то в прижатый к уху телефон. Ксюша нашла взглядом маленького Марка с сестрой; служащая поила их горячим шоколадом, рядом тряслась в объятиях мужа дорого одетая молодая женщина. Что ж, хотя бы здесь всё кончилось хорошо…
— Вы откуда? — бледная как смерть высокая блондинка безошибочно подлетела к Ксюше, схватила её за плечи. — Из коттеджей?
— Оттуда, — нехотя признала Тимофеева. Её ужалило нехорошее предчувствие.
— Мальчика моего не видели? — выдохнула женщина ей в лицо. Размазанный макияж пятнал впалые щёки серыми разводами. — Шесть лет, светленький, примерно такого роста… Зовут Богдан…
Ксюша все оставшиеся силы бросила на то, чтобы не измениться в лице. Можно сейчас отговориться и подарить женщине ложную надежду и ещё несколько часов тревоги. Пусть потом кто-то другой станет дурным вестником… Чужие пальцы нервно, до боли сжимают Ксюшины плечи. Знать лучше, чем не знать. Даже… такое.
— Я не видела, но… — голос её подвёл, пришлось перевести дух. — Мальчика, скорее всего, нет в живых.
Вот так, просто и жестоко. Мишка быстро сообразил, поддержал под локти разом обмякшую женщину, оттащил к ближайшему стулу. Чернов соизволил поймать пробегавшую мимо служащую, заставить её сменить курс. Усилился витавший в воздухе острый запах валерьянки. Что у них тут, никаких других медикаментов нет?
— Ксюнь, ты как? — тихо спросил Мишка, обнимая её за плечи и увлекая прочь от входа.
— Нормально, — отозвалась Оксана и поняла, что почти не соврала. Вздохнула. Она просто слишком устала. — Нельзя на таком зацикливаться, иначе очень быстро с ума сойдём… С нашей-то… работой…
Чернов сощурился сквозь битые очки и многозначительно хмыкнул.
— Смотри-ка, действует, — ляпнул он непонятно к чему. — Интересные дела…