"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

Шансы на выживание в таких условиях были околонулевые. Только если случайно, под грудой трупов.
— Я — стреляющий адвокат, Каратай.
— О как! Но тебе положено обращаться ко мне на Вы и перед этим говорить «хан».
— Нет. Я тебе ровня, Каратай. Больше того, в конкретной ситуации я ещё и доминирую. Так вот, я хочу услышать от тебя о том, что ты и твоё войско сдаётся и клянётся перед Великим Оком и предками жизнью всего своего рода, сложить оружие, объявить вечный мир между ногайцами и каганатом Южный Алы Тау и уйти без победы.
  
Хан задумался.
— Чтобы тебе легче было думать, — я посмотрел на небо и потрогал татуировку воздушного элементаля.
С неба стали падать, причём прицельно, они падали строго на головы лагеря и пока что не падали за пределы островка, первые тяжёлые капли.
— Как ты себе это представляешь? Я ни разу не проигрывал битвы, найом.
— Неправда, — благодаря специалисту по сбору информации из посольства, я знал некоторые факты биографии своего собеседника, чем не преминул козырнуть, — Когда тебе было шестнадцать, ты проиграл в сражении с уйгурами. Потом трижды битвы против другого ногайского хана. А восемь лет назад ты проиграл сражение при Аягоз. Ты старый опытный полководец, ты умеешь вставать, даже поваленным на землю, ты не выберешь смерть, хан.
— Тогда… Как ты себе это представляешь? То есть, как ты видишь себе это? Ты осушишь озеро и дашь продовольствия в дорогу? А как насчёт компенсации? Мы понесли расходы на организацию похода!
— Я дарую тебе жизнь и даже, отчасти, воинскую честь. Для начала ты подпишешь акт о капитуляции.
— Я не люблю этих умных слов.
— Ничего. Капитуляция — это заявление о том, что ты сдаёшься.
— Ты тут где-то видишь писаря, найом? — капли падали всё чаще.
Мы могли разговаривать сколько угодно, пока ногайцы не утонут. Тогда, конечно, не поговорим.
— А ты за это не переживай, хан. После того, как ты подпишешь акт, старые боги создадут брод, узкий, для прохода по одному. Каждый ногаец пройдёт, в конце у него заберут всё огнестрельное оружие, и он пройдёт по дороге в Степь.
— Какая ещё дорога в Степь?
— Боги создали такую дорогу, с туннелями и мостами. Отменный путь для торговцев. А вот воинам она не понравится. По ту стороны наших небольших, но красивых гор, после туннеля над озером создан мост, — это была чистая правда, и трассу строил элементаль ещё до всех этих потопов, как раз для целей транснациональной торговли. — Те, кто по нему едут, могут оказаться на открытом месте под огнём из казачьей башни. Так можно положить любую орду. Так сказать, вэлком.
— Допустим, я подпишу. Дальше? Мы все уедем и всё?
— Твой акт означает, что ты сдался мне и обещаешь больше с каганатом не воевать. Оружие вы сдадите, будете рады, что ушли живыми.
Дождь над островком усилился, постепенно расширяясь, капли попадали к нам в лодку. Ни у кого в неестественности природы дождя не было сомнений. Более того, если сейчас гулять по лесу в пяти километрах, то он бы удивился, потому что там было мокро от вчерашнего дождя, но совершенно «без осадков».
— Вы подплывёте поближе, чтобы я подписал твою бумажку?
— Не переживай. Ты просишь меня о сдаче оружия, хан?
Глава ногайцев думал целую минуту, и хан это время даже активно общался с парочкой подчинённых.
Я мог бы подслушать при помощи водного элементаля, который всё это время торчал в воде, но ногайского языка я всё равно не знал.
— Допустим, я тебе верю, найом.
— Патриарх граф-найом. И меня не устраивает такая формулировка. Ты должен сказать это сам. И твои люди, которых ты спасаешь, вас сами горы услышат. Или нет, я тогда поплыл. А если получу пулю в спину, вы проживёте не больше минуты, а о своём поведении сможете подумать, пока будете тонуть.
Хан вздохнул.
— А с твоими заказчиками ты разберёшься сам.
— Ходят слухи, что ты платишь за голову каждого убитого англичанина?
Фига себе, как быстро слухи добрались от московских журналистов и до Степи!
— Нет, я ничего не имею против англичан. Я плачу только за представителей компании Мерчант Адвентурес по сто рублей. Скрепя сердце, это не мой стиль, но ведь они финансируют эту войну и подослали ко мне убийц.
— Граф-найом, ты пережил нападение убийц…
— Двух. От англичан. В принципе, меня много раз пытались убить.
— И ты тот самый стреляющий адвокат, — констатировал хан, — который в одиночку перерезал половину стойбища только за то, что один из уйгуров попытался обратить тебя в рабство.
Я промолчал. Эта информация самую «чуточку» сгущала краски, я же только ногу ему прострелил и никого не убивал.
— Ты тот, кто убил своего дядю и стал каким-то там министром. Такому не слишком стыдно сдаться. Жаль, что не платишь за англичан, я бы продал тебе девятерых. А может, всё-таки купишь их у меня? По двести рублей за голову?
— Ну, только если за живых. Мне не нужна смерть посторонних англичан.
— О… Они не посторонние, это уж точно. Мы весьма злы на тебя и очень злы на них. Они нас обманули, не рассказали про ловушки, про магию. А в той перестрелке, что казаки учинили, погиб наследник Юбы, юный и красивый его племянник. Кого теперь сажать на престол в каганате? У нас были законные притязания, а теперь… Купишь?
— Живых — куплю.
— Ну, тогда плыви сюда.
— Хан, ты заключаешь сделку не с глупцом. Скажи, что ты сдаёшься.
Он закряхтел.
— Я хан, что был во всей Степи от моря и до моря, Каратай сын Кучима, сдаюсь в этом походе граф-найому Бугуйхану, на условиях того, что, сложив оружие, я и мои люди смогут невозбранно уйти обратно в Степь. И мы просим тебя, граф-найом похоронить тех наших, кто погиб, но не смог быть предан священному костру или земле.
— Я обещаю их похоронить. Мы умеем уважать погибших, своих и чужих, — сделал жест в сторону неба (а сам незаметно коснулся татуировки воздушного элементаля) и дождь внезапно и резко прекратился.
Сказал это и, услышав вынужденное «сдаюсь» от врага, я неспешно положил на воду кусок заранее сорванной по пути бересты, массивный, который наверняка утонул бы, если бы его не контролировал элементаль воды. На него я водрузил заранее подготовленный акт о капитуляции, выполненный на языке ногайцев (в русской транскрипции) и на русском языке, в двух экземплярах, а сверху массивную шариковую ручку.
Перед взглядом сотен глаз этот кусок бересты поплыл.
Хан чему-то усмехнулся и с превосходством посмотрел на одного из своих подчинённых, словно выиграл спор.
Видимо, разговор бы о том, настолько ли я тупой, получив их обещания, подплыть и попасть им в руки.
Нет уж, ребятки, ежу понятно, что с тупыми и слабаками никто договариваться не станет. Диалог не строится на добром слове, право голоса есть только у того, за спиной которого стоит сила.
Кусок бересты доплыл к ногам хана, его воины подхватили документ (заодно помяли) и саму бересту, пытаясь понять, как та без посторонней помощи плыла.
Хан, который всё ещё сидел верхом, внимательно прочитал документ, покрутил пальцами, ему подали и подписал.
— Прочти вслух, хан. Прошу, это часть сделки, там клятва.
Каратай закряхтел, но прочёл клятву, обещание не нападать, только сбился на фразе «все ногайцы».
— Я не могу обещать за всех ногайцев, граф-найом, но мой клан и мои люди, а это целое ханство, которых у ногайцев шесть, обещает, пока я жив, придерживаться мира.
Я скривился. С одной стороны их кривая структура управления и власти меня раздражала. Да и оговорочка «пока я жив» не то же самое, что вечный мир, хотя вечным он отродясь не бывал. А с другой стороны, он прав.
  
— Принимается.
Подписал и озвучив документ он кивнул солдатам, те положили документ на кусок бересты, и он поплыл ко мне.
— Что дальше? Как мне передать тебе англичан? Тоже посадить на деревяшку?
Я не стал обсуждать с ним тот момент, что англичане только что считали себя хозяевами положения, а после потопа, когда их маги не справились с ситуацией, хан явно всех их арестовал, ещё и бока намял.