"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

— Ядвига Павловна? Может соблаговолите пояснить? Было бы просто пречудесно.
— У нашего города нет как такового внешнеполитического ведомства, но от имени Сергея Николаевича и с его разрешения я приняла уже вторую верительную грамоту и да… Он посол Поднебесной в нашей республике.
Глаза её сияли.
Интересно. А ведь она один из «игроков» Кротовского и это какие-то их разборки, сейчас она непрозрачно намекает — смотрите, как поднимается статус города с приходом новой команды.
  
Председатель собрания несколько раз моргнул.
— И что же хочет сказать уважаемый представитель Поднебесной империи? — сцепив зубы, спросил он.
— В моём лице Китай и китайская дипломатия хотели бы выразить скромные слова поддержки Аркадию Ефимовичу и, хотя не в нашей власти что-то требовать, но мы просим признать его наследником покойного господина графа Вьюрковского.
— Просите, значит?
— Смиренно, — китаец искренне, но не очень-то подобострастно поклонился.
— Так, Аркадий, как там Вас…
— Ефимович.
— Как скажете. Что там Вы намерены нам ещё «выкатить», простите за базарный язык, но сегодняшнее собрание оказалось чуточку сложнее, чем обычно?
— Заметьте, не я это сказал, но кое-что намерен, — я шагнул и положил ему на стол конверт. И чтобы никто не подумал, что граф — это такой человек, которому можно дать взятку (тут каждый первый кристально честный человек), я сначала всем показал, что внутри конверта несколько фотографий. Из-за удалённости столов посмотреть на содержание самого фото остальные не могли.
Сам получатель фото вряд ли стал бы публиковать их в социальных сетях, если бы они в этом мире были.
На фото были изображены склады для операционной деятельности контрабандной торговли Грифа, распложенные в тщательно охраняемом лесочке возле его усадьбы. На одной из фото был сам граф (хвала шестидесятикратному увеличению), который пересчитывает наличку и залихватски хлопает по плечу помощника.
Пока Гриф совершенно по-птичьи крутил глазами, я прошёлся по некоторым другим столам.
Например, один из владетелей получил фото, как гонится за тремя молодыми и не одетыми людьми в процессе сексуальных, я бы сказал «игрищ».
— Вот эта деталь, — я показал графу пальцем, что гендерная идентификация у участников любовных похождений, который владетель производил у себя в закрытом и охраняемом саду, была самой разнообразной.
— Уважаемые, как я теперь не сомневаюсь, коллеги. Я грешен.
Встав посреди зала, я поклонился несколько раз, в разных направлениях, чем откровенно потешил Гадюкину, для которой (как и для Белкиной) у меня конверта не нашлось.
— Так вот, я грешен. И как мне известно, Вы тоже имеете крошечные пятна на репутации.
— Вы мне… Нам… Угрожаете? — гневно раздувал ноздри Гриф.
Тем временем лицо Губачинского сделалось весьма заинтересованным, он лучше других понимал, что возле него находится мощный компромат. Кажется, он серьёзно подумывал броситься и что-то из фото отнять.
Его интерес тут же «считали» другие владетели и сделали из этого свои выводы. Например, если меня не защитить от прокуратуры, то та может и обыск какой провести, проигнорировав (чисто случайно) дипломатическую неприкосновенность.
— Ни в коему случае! Я сейчас говорю о чём? Поскольку, без сомнения, я стану одним из вас, то буду свято поддерживать имидж владетелей, как непогрешимых лидеров нашего общества, не совершавших и не совершающих никаких постыдных или противоправных действий. И даже если совершенно случайно ко мне в руки попали какие-то фото, которые я, уверен, по ошибке содержат какие-то иные факты, то я немедленно их сожгу в пепел и буду бороться за то, чтобы такие фото никогда не существовали. Буду поддерживать «своих».
— Ишь ты, как завернул, — пробормотал старенький Гризонов, рассматривая фото, на которых был изображён его внук, распаковывающий партию автоматов из запрещённого списка для вооружения войска владетеля. Внук отслужил в имперской армии и был воспитан, чтобы стать наследником, даже минуя своего слегка пьющего отца, а как имперский (хоть и в отставке) офицер, поддерживал самые высокие стандарты военной подготовки, небрежно возложив болт на запреты по обороту автоматического оружия.
— Ну и наконец, есть ещё одно скромное слово, которое как я надеюсь, за меня молвит один очень уважаемый человек.
— Кто же это? Ещё один посол? Министр? Император? — совершенно не скрывая сарказма, скептически спросил Гриф.
— Да, — просто ответил я и прошёлся вдоль столов владетелей, оставляя на каждом из них прошение на имя императора с его «визой».
В этот момент в зал вернулась мадам главный нотариус.
— Что там, Ольга Николаевна? — устало спросил председатель.
— Уважаемый совет, после проведённой проверки… Да, господин Вьюрковский действительно буквально несколько дней назад лично и с разъяснением ему прав и последствий, завещал всё своё имущество, статус, ранг и наследуемые неимущественные права барону Филинову Аркадию Ефимовичу.
— Лично… А когда это было? А мог Филинов как-то подмахмадырить? — вяло поинтересовался Гриф, но ему на это предположение ответила Гадюкина.
— Да не мог он, — она с интересом читала прошение на имя императора. — Он же в этот момент цирк в этом здании устраивал, гонял руководителя Фискальной… Вы там тоже были… Да почитайте уже прошение, граф!
Я чуть прищурился, переводя взгляд с одного владетеля на другого.
— Итак, — откашлялся председатель Совета, — завещание есть, проверку прошло… А есть оригинал прошения?
— Да, — кивнул я. — Всё в оригиналах с собой.
— Явите миру…
— Видите, китайцы за Вас просят, финансисты Вас уже боятся, полиция знакома. Прокуратура? Павел Андреевич, что скажете?
Губачинский встал, поджав губы. Он всё ещё посматривал в направлении фотографий, которые исчезли в карманах фактически неприкосновенных членов Совета.
— Павел Андреевич, — прежде, чем он сказал что-то, поспешно встрял я. — Я тут недавно с Вашим племянником одну научную работу обсуждал. С расчётной частью.
— Как же, помню, — недовольно буркнул прокурор.
— Будет работать конструкция?
— Там у Вас ошибка в расчётной части.
— Что за ошибка?
— Ну что за процентовка дурацкая у Вас? Пятьдесят процентов бетона, пятьдесят железо? Надо семьдесят пять на двадцать пять.
Это он весьма толсто намекал на наши с его племянником доли прибыли.
— Я Вас услышал. Есть! Всё переделаем, как Вы в мудрости своей указали.
— Вот видите, с Аркадием Ефимовичем вполне себе можно продуктивно общаться, прислушивается к старикам, — довольно ухмыльнулся прокурор, который разом заработал для клана пару сотен тысяч рублей, уменьшив мою долю в «схеме по Мещерякову». — И вообще, завещание — это основа основ, это закон, который мы со своей стороны будем защищать и посему… Прокуратура республики считает, что наследовать должен присутствующий здесь Аркадий Филинов.
— Ну вот, а вы говорите… — Гриф перечитывал оригинал прошения.
— Но моё родство⁈ — сделал последнюю отчаянную попытку Кнышский.
— Секретарь, проверьте пожалуйста своим дворянским навыком вот этого документ, — Гриф подал старенькому секретарю оригинал моего прошения и тот навёл ладони на подпись императора Кречета.
— Подлинная, как есть подлинная!
— А Вы, Вацлав Лехович, прежде чем орать о своих необдуманных авантюрах, почитайте, что там написано? Содействие в вопросах наследования. И виза лежит государя…
— Но мы же независимая республика, вольный город, все дела!
— Виза, говорю, наложена, за подписью самого Петра Алексеевича, прошу заметить, — Гриф повернулся к полковнику Шпренгеру всем телом, — нами ВСЕМИ уважаемого просто беспрекословно, просто беспредельно уважаемого, как родного отца уважаемого, слов нет, чтобы выразить, как мы ценим и слушаем со вниманием.
  
Полковник, как представитель секретной службы его императорского величества, молча кивнул, засчитав завуалированный прогиб.