"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

— Да ну?
— Да, истинно так. Вот и хочет теперь съездить в Кустовой.
— Откуда выдачи нет?
— Это чистое совпадение. Он турист. Путешественник.
— Ну, оно ведь как, господин хороший? Мне вот вечером водочки выпить не на что. Если вдруг у меня лишние пять рублей окажутся, то может и подскажу, что да как.
…
Утром я позавтракал яичницей с беконом (прямо как англичанин какой-то) в кафе неподалёку от гостиницы и прямо оттуда, поскольку багажа у меня, кроме папки с документами, которую я всё равно не выпускал из рук, не было, взял извозчика и попросил отвезти меня на станцию «Узловая» к южной проходной.
  
На проходную я не пошёл, а направился в пивную, что была рядом с ней.
Небритый и недружелюбный продавец посмотрел на меня крайне неодобрительно. Уж больно я отличался от обычных обитателей этого района.
— Вы Макар?
— Ну, допустим. Может и Макар.
— А у меня для Макара пять рублей.
— Это точно для меня. Гоните деньгу!
— Для начала, — я обернулся, чтобы убедится, что рядом никого нет, — я от Николая Михайловича. И мне нужно познакомится с машинистом южных составов, которые собираются отправляться в Кустовой.
— Вам это зачем? — он хоть и не убрал просящую руку, но осматривал меня с изрядным сомнением.
— А что, чтобы знакомиться с машинистами южных составов обязательно быть в робе с номерком на груди?
— Как правило. А Вы не шпик, часом?
— Нет. У людей благородных тоже бывают проблемы с билетами.
— Тогда с Вас десятка, как с благородного, — радостно осклабился находчивый бармен.
— Бляха! Ну, хорошо.
Небритое звено коррупционной цепочки проводил меня к машинисту, который оставил замызганную кружку с пивом, хлопнул двумя ладонями по коленкам и бросил многозначительное:
— Двадцать пять. В кассе оно столько же стоит. А у меня вид!
Продавец пива, местный наливайкин, уже получивший от меня червонец, развернулся и ушёл, показывая, что дальнейшее развитие событий, как и то, что мы можем не договориться, его не волнуют никак.
— В целом, меня устраивает. Но мне бы детали.
— На кой хрен тебе детали? — машинист допил пиво и посмотрел на часы. — Отбытие у нас через три часа. Советую заправиться в дорогу.
— Чем? В каком смысле заправится?
— Пивка с собой взять, само собой. Мы же с таким видом поедем! А груз у нас мирный и скучный, чёрный уголь, пограничникам на нас плевать. Одену тебя в запасную форму помощника машиниста. Всё равно основной машинист у меня после своих гулек спит как собака, будешь заодно помогать. А чтобы не скучно, пиво!
— А разве начальство не запрещает?
— Эх, темнота! Я сам себе начальство. Документы уже выданы, запрошу у диспетчера и погнали. А на границе погранцы только контрабанду ищут и всё больше на вывоз с вольных земель. Кто повезёт их туда? А на беглого ты не похож. Так что если ты согласен, то гони аванс и знакомиться будем. Митяй!
— Игнат! — неосознанно, но вполне себе привычно, в очередной раз соврал я.
  
Глава 13
 
Граница
 
В прошлом своём мире я прожил долго и, казалось бы, насыщенно, повидал тоже немало. Но!
Сейчас-то я ехал на паровозе, то есть в паровом локомотиве, наслаждался шикарным видом и выполнял крайне важную и ответственную функцию — ничего не трогал руками.
Дмитрий Карпович, он же «Митяй» управлялся с управлением сложной машиной сам.
Для начала, ещё в депо, он загнал меня в кабину железной громадины и выдал потасканную безразмерную одежду и прокопчённую фуражку. Так я был посвящен в железнодорожные рабочие, со словами: «Смотри, не потеряй, твою мать!».
Ну то есть слово «потеряй» было несколько иным, тоже на «п», по звучанию гораздо ближе к «пролюби», но смысл мне более чем понятен.
Свой костюм я аккуратно сложил и убрал в большую холщовую сумку, а вот папку с документами продолжал носить с собой, только плотно закрыл, чтобы бесценное прошение не покрылось угольной пылью и гарью.
На одежде были просто невероятных размеров внутренние карманы, куда я и пристроил папку, так что руки мои освободились.
Кабина просторная, это прямо-таки громадная комната для балов или массовых застолий, причём всё в ней имело смысл и назначение.
Некоторую работу Митяй, после небольших колебаний и сомнений в моих способностях, мне всё же поручил.
Локомотив был соединён жесткой сцепкой с открытым полувагоном, на котором был навален уголь в громадных, иногда с конскую голову, кусках. Всё же, говоря о том, что паровоз топят, надо понимать это буквально. Только топлива он жрёт в громадных количествах. На то он и паровоз.
Митяй дал мне большую совковую лопату и кивком указал на низенькую вагонетку. Это, кстати, была вся инструкция помощника машиниста, то есть больше мне никто ничего не сказал и не объяснил.
Эту вагонетку я, орудуя длинной и как почти всё тут, грязной металлической ручкой вагонетки, откатил через свободно открывающуюся в обе сторону дверь в задней части кабины и нагрузил углём из полувагона. Каталась вагонетка по выемкам, то есть как рельсы, только наоборот — полозья утоплены в пол, причём имелся и мост из полувагона в локомотив. Если в выемки попадали куски угля и мусор, то угольная тележка разгневанно гремела колёсами, с хрустом проезжая по мусору.
Нагрузил я по неопытности так щедро, что потом еле упёр. Когда дотащил, то оказалось, что лопату забыл снаружи и пришлось сбегать ещё раз.
Раструб (или как этот зев называется?) открывался просто, запорная ручка поднималась лопатой чуть вверх и отклонялась в сторону, отчего оказывалась лежащей на специальном уступе, а массивную дверцу с керамической сердцевиной можно было легко сдвигать влево.
Огонь внутри не то, чтобы горел, а скорее лениво тлел.
Пока я неловко копался с углём, Митяй, прихватив какой-то крюк, сиганул на насыпь и ушёл проверять колёсные пары и путь.
Я же накидал некоторое количество угля в «жерло».
Кидать нужно сравнительно далеко. Примерно на этом этапе я понял, зачем у лопаты ручка длиной более двух метров. Первые полметра сетчатые стенки, зона горения много глубже, и она поистине громадного размера.
Поначалу вновь помещённый уголь просто лежал, словно отдыхая, на тлеющих старых углях печи, однако в какой-то момент то один, то другой кусок стали заниматься синеватыми, переходящими в жаркий оранжевый цвет язычков огня. Постепенно всё больше камней охватывало неяркое, но спокойное, жаркое и сильное пламя.
Так, конечно, видно, что уголь — это весьма почтенное топливо. Горит небольшими всполохами, без спецэффектов, а жар даёт отменный.
— Дальше я сам. Хотя нет, привези-ка полную вагонетку угля, чтобы был, — с этими словами Митяй достал из кармана висящей куртки длинную узкую бутыль и сделал из ней богатырский глоток.
Подозреваю только, что это была не колодезная водица.
— А разве можно пить на работе? — с явным сомнением спросил я.
— Ветер дует, ходим туда-сюда… Это чтобы не застудиться и чёрные сопли из ноздрей выгнать!
Я набрал ещё угля, притащил, а Митяй тем временем шерудил в зоне сгорания феноменально длинной кочергой такого размера, что казалось, она была способна пошевелить угли в аду, не выходя из кабины паровоза.
Котёл постепенно грелся, Митяй снова вылез и, ловко (что было особенно примечательно учитывая, что он только что влил в себя добрую порцию водки) пройдя по узкому уступу внешнего края корпуса локомотива, по обшивке котла, защищённого лишь низенькой оградкой, дотянулся до какой-то цепи, свисающей с непонятной конструкции. Потянул, и повернул к нам длинную изогнутую трубу, которую, путём нехитрых манипуляций, совмещённых со скупо, но метко выдаваемыми матюками, направил к одному из многочисленных и малопонятных мне люков, ведущему в локомотив.
  
Он залез на самый край, поколдовал с трубой и оттуда пошла вода, которая с шумом устремилась куда-то внутрь, в недра паровоза.
Температура котла (а я уже понял, что её показывает здоровенный циферблат чуть ли не посредине на внешнем краю) от долива холодной воды никак не снизилась, отчего я сделал вывод, что льёт её Митяй не в основной котёл, а какую-то вспомогательную ёмкость.