"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

В очередной раз попавший в неволю Василий покорно пошёл, куда приказано.
  
Глава 6
 
Виражи
 
— Рад, что вы меня дождались! — я слегка поклонился семье Дяди Вани, которая весьма вольготно расположилась в мелком лесочке, рассевшись в тенёчке на бревнышках.
Они всё это время оставались следить за самолётом, были чем-то вроде авиаотряда.
  
— При ежедневной оплате как работникам медного завода в командировке, мы — это вообще само терпение, — саркастически ответил средний из братьев «Иванычей».
Он был прав, я оформил их всех, причём Дядю Ваню в качестве руководителя бригады, как внештатную ремонтную бригаду и им теперь начислялась зарплата, как будто они были от медного завода в командировке. Впрочем, в широком смысле так оно и было.
— Кстати об этом, что там по баблу? — деловито продолжил средний.
— Взял в кассе завода денежку и привёз.
— Бате отдай, — довольным голосом резюмировал «средний». — А мы тем временем распишемся в бумажках.
Они разместились в безликом и никому не нужном скоплении деревьев на краю огромного поля. Можно было бы назвать этот микролесок посадкой, только эту растительность никто не сажал, она была частью природы и естественного хода вещей.
Там, в лесочке, они построили временное, но довольно просторное жилище, для чего использовали оставшиеся после варварских вырубок (скорее всего это делали контрабандисты для своих целей) брёвна. Строение не было «срубом», скорее это большое квадратная яма, где пол и стены выполнены из брёвен и всё это засыпано уплотнённым суглинком, местным грунтом.
Самолёт стоял на возвышенности, некоем прямоугольном основании, собранном из камней и того же уплотнённого грунта, при этом был с четырёх сторон закрыт плотно растущими деревьями. С трёх сторон «живыми» и с одной — прикрыт прочным сплетением ветвей.
Для размещения самолета они вырубили участок в самом непролазном месте в десяти метрах от дома, но так его профессионально замаскировали, что если бы в Кустовом была авиаразведка, то точно не смогла бы ничего увидеть.
Люди они были инициативные, рукастые, но, при этом, достаточно странные и что называется — закрытые.
Возле жилища дополнительно построен сарай, огорожен двор, оборудована зона готовки, а готовили они на обычном костре, правда, заложенном с трёх сторон камнями.
Вот эти — точно не погибли бы на необитаемом острове, а построили свою маленькую ворчливую (предоставленные сами себе, они перманентно бурчали на себя и друг на друга, подкалывали и шутили) цивилизацию.
Именно такие люди в моём мире в брянских и белорусских лесах построили партизанское лагеря.
— К сожалению, нам придётся сняться с этого места, — собравшись с силами, сообщил я.
Они вздохнули, но не сказали мне ни слова, только переглянулись.
По-честному я предупреждал, что пребывание в полях у озера — штука временная, но какое время на это потребуется не говорил, чтобы не обмануть ожиданий.
Они тут по всем признакам окопались на год, а сейчас надо уезжать. Попахивает лёгким разочарованием.
— Есть время на сборы? — сдержанно, с достоинством спросил Дядя Ваня.
— Да, конечно.
— Нас увольняют или мы всё ещё нужны? — мягко улыбнувшись и глядя в глаза, в лоб озвучил совершенно иной, явно беспокоящий семейство, вопрос Фёдор.
— Вы нужны, ни о каком увольнении не может идти речь. — поспешил заверить их я. — Мы перебазируемся, тут становится опасно.
Мне даже показалось, что они с некоторым облегчением выдохнули.
Я пригнал грузовик и прежде, чем начать грузить в него то, что он повезёт в кузове, семья плотно поела какой-то картошки с тушёнкой, приправленной странными специями и почти без соли.
Меня само собой, тоже покормили.
Они были необычно молчаливы, но, против моих ожиданий и опасений, не выглядели особо расстроенными, скорее они готовились к новому жизненному этапу.
Потом они без всякого трагизма вынесли все канистры, инструменты и пожитки и сложили. Они не стали в разочаровании от предстоящего переезда ломать своё временное жилище, а напротив, закрыли и заблокировали вход от диких зверей так, чтобы если им понадобится, вернуться сюда, а если придут посторонние люди (скорее всего такими могут оказаться только контрабандисты), то те смогут воспользоваться строением и оценить его размер и надёжность.
Про такую взаимовыручку без надежды на возмещение затрат и усилий, я слышал только в отношении Сибири и северян.
Сборы шли деловито, достаточно быстро, организованно и практически без разговоров.
Перемещение самолёта в новое место производилось нами самым простым путём.
Когда всё, что нужно погрузить в грузовик было в него помещено, самолёт выкатили, развернули, проверили, мы с Федором уселись в кресла пилотов, дали «от винта», чтобы пыхча и жужжа взлететь в направлении нового места дислокации.
Я не мог полностью рассказать семейству, что произошло, но Фёдор с пониманием отнёсся к тому, что город нужно облететь по большой дуге и на максимальной высоте.
Если первое место дислокации расположения было скорее на юге или юго-востоке, то новая «локация» — к северу от города Кустовой.
Двигатель задорно гудел. Мы поднялись выше, резкий ветер свистел в ушах и тут я начал понимать, зачем пилотам такие плотные и тёплые шапки, очки и крем, защищающий от ветра, мороза и солнца.
Фёдор уверенно рулил, одними губами матюкаясь, справляясь с капризным боковым ветром. Внизу пару раз показывались нитки дорог. Город мы так и не увидели, маневрировали по компасу.
Наконец мы пролетели над посёлком, расположенным к северу от города и пересекли ленту дороги, ведущей сквозь него.
Дальше пришлось снижаться и сбрасывать скорость.
Такой штуки, как навигатор, местный мир не знал, во всяком случае любые расспросы на Чёрном рынке утыкались в то, что есть карта и есть дебилы, которые не способны её прочесть.
Нам помогли три не то озера, не то болота, между которыми была пустошь и заброшенный известковый карьер. Наше место назначения. На краю карьера и был домик того дядьки, который предоставляет нам убежище.
Громадное наклонное поле, незначительный участок которого был предназначен для выращивания каких-то чахлых овощей, стало нашей посадочной площадкой.
Посадка — это всегда… скажем так, не скучно.
Уже близился вечер, а в темноте сажать самолёт на тёмную землю, даже при наличии прибора ночного виденья, это то ещё шоу.
Поэтому мы спешили.
Облёт поля, выбор направления. Диспетчера, который ругался бы и создавал проблемы, но и подсказал полосу — нет.
Значит, всё сами.
Вылет подальше, над озером. Поворот, потом выравнивание самолёта, ещё поворот. Получился разворот в направлении «нашего поля».
Снижаемся.
Под вечер ближе к земле, по закону подлости, дул злой боковой ветер. Даже сквозь шум винта я слышу, как скрипят зубы у Фёдора.
Высота примерно двести метров. Высотомер нагло показывает четыреста пятьдесят, но он штука неточная и зависит от атмосферного давления, даёт погрешность даже после корректировки на «ртутный столб».
Порывы ветра пытаются опрокинуть лёгкую птичку самолёта вбок, влево.
— А! Мать-перемать! — не понимаю, что творит Фёдор, но он внезапно поддаёт газку, то есть увеличивает тягу самолёта, ускоряя машину и уходит далеко куда-то влево, так что через минуту мы оказывается слева от поля, над непролазными кустами и оврагами.
Солнце уже касается горизонта и внизу уже нет прямых лучей и лишь полыхающий небесный океан освещённых всеми цветами заката облаков освещает нашу посадку.
  
Фёдор лихо и уверенно, довольно смелым манёвром развернул самолёт на небольшой высоте так, что впереди оказалось посадочное поле, а ветер давит уже в лицо.
Любой ветер — это негативный фактор при полёте и посадке, так было написано в почитанной мной книге по лётному делу.
Всё же я грёбанный теоретик, юрист, сжимающий челюсть от переживаемых эмоций.