"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

Следователь размял кисти, радостно посмотрел на меня и начал:
— Фамилия, имя, отчество, место рождения, дата рождения.
Тётка принялась сбивчиво переводить, сопровождая свои слова жестами, хотя я что-то не понимаю, как жесты помогут компенсировать пробелы в языке?
В гробовой тишине, китаец невозмутимо спросил что-то, она ответила, он переспросил то же самое, потом третий раз. Тётка растерянно похлопала глазами:
  
— Что ж Вы не сказали, что у Вас неправильный китаец⁉ Он говорит на Чэн-Ю… кажется. А я изучала Чэн-Дэ и чуть-чуть Пекинского диалекта. Почему Вы сразу не сказали, что он не из Пекина?
— Что Вы такое несёте, дамочка? — Хлопнул по столу внезапно потерявший задор следователь. — Какие-то свои непонятные хуа-психуа? Я не понимаю!
Мой помощник тихонько ржал в ладошку.
— Она имеет ввиду, коллега, — я постарался сделать серьёзное лицо. — Что это мы с Вами говорим: Китай, китаец. А в действительности такой национальности нет. И языка нет.
— Чегооо? — протянул следователь.
— Того… В Китае живет в десять раз больше людей, чем в Российской империи. И они представители трёх десятков народов, каждый из которых говорит на своём языке. Представь, что ты допрашиваешь башкира, но вопросы задаёшь на калмыцком, а переводчик у тебя чистокровный якут и он вас всех не понимает.
— Да как же я могу их различать, если они все на одно лицо!
— Представь себе, мы для них тоже на одно лицо.
— Да ну, не может быть! А как тогда эти разные… понимают друг друга когда общаются?
— Каждый народ живёт в своей, весьма обширной земле и говорит на своём, они не перемещаются туда-сюда.
— А вот эти конкретные очень даже перемещаются. Мне на погибель. Дела мои грешные. Вот что мне теперь делать, адвокат?
— Как всегда, задавай вопросы, пиши ответ «твоя моя не понимать», и так всё по списку, в конце протокола он поставит свои иероглифы, а я рядом пишу — допрос произведён в присутствии адвоката, права не нарушались, ответы зафиксированы верно, дата, подпись.
— Да это ж хрень собачья!
— Какая тебе не всё равно? Дело-то прокурорское, тебе надо тупо отработать приказ.
— Тоже верно. А они каждый раз так будут отвечать… я имею ввиду, а если я к следующему допросу силами студентов-практикантов черновик протокола подготовлю, чтобы время не терять? Такие же будут ответы?
— Такие же. Готовь, я всё проверю, и он подпишется.
— А как они тебя понимают? И ты их?
— Никак. Как ни странно, закон не требует от адвоката и клиента понимать друг друга. Сколько ты говоришь будет ещё допросов?
— Четырнадцать. Три сегодня, потом завтра и так далее.
— Предок помоги!
— Сами не рады, твоё благородие. Ладно. Начнём с начала. Фамилия, имя? — он передвинул к себе пустой бланк протокола и взялся за ручку.
— Не понимать, — дружелюбно завёл свою шарманку пожилой китайский торговец, который по дороге сюда рассказывал мне скабрезные анекдоты на русском.
* * *
Вечером устало опустился во всё тот же стул. Несмотря на его жёсткость, сам факт того, что я могу, наконец, отдохнуть, делал эту деревяху очень комфортной.
Так, поведём итоги. За эту неделю я «поднял» уже тысячу сто рублей, чем немало обязан прокурору города, который поднял лютую волну юридических процессов.
Китайцам, хотя они этого и не понимали, везло. Обыски в домах высшего руководства фискальной службы дали результат, следствие вышло на взятки, контрабанду, и, что самое для них страшное, внутреннюю бухгалтерию между высшими чинами. Кто-то из них уже начал сдавать остальных, рассчитывая на снисхождение, сам Хомяков прямо из домашнего ареста (одни говорили, что у него был телефон, другие утверждали, что прокуратура его обрезала) сумел поднять какие-то связи, чтобы надавить если не на прокурора города, то на его непосредственного босса — старенького прокурора республики или Кротовского, чтобы замять дело.
Несколько более пугливых, чем мои клиенты, купцов тоже «поплыли» и сознались, что давали взятки со словами «ну все давали, и мы давали». В налоговом ведомстве и полиции тоже был ряд несущественных отставок, и все понимали, что всё это связано.
При таких вводных история, которая дала всему толчок — с китайской контрабандой, постепенно отходила на второй план. Полицейские хаотично допрашивали видных купцов диаспоры, но ничего путного «не нарыли». На следующей неделе назначено ещё с полдюжины допросов и один обыск, о чем мне честно сказали следователи полиции.
Однако, все понимали, что былой интерес к китайцам падает, полиция всё больше переключается на свою профильную рутину, где-то на рынке кого-то убили, в степи нашли трупы грабителей, вероятно, прихлопнутых своими же подельниками, на вокзале у солидной дамы спёрли сумку с макрами.
Свой нож, как это ни странно, я носил с собой, потому что во время моего отсутствия его могли банально спереть, а местное законодательство по неизвестной мне причине не имело прямых запретов на владение и ношение оружия. Ну то есть, «стрелять» в городе без особого повода нельзя, патроны должны быть купленными у мастеров или в магазине, а не самопальные, если ты кого-то зарезал, то это само по себе преступление. Но запрет на ношение ножей адвокатом во время следственных действий, как ни странно, отсутствовал.
Активировал клинок и провалился в Изнанку.
Сегодня тут дул ветер, вокруг всё та же горная круча, камни, кустики. Осмотрелся, монстров нет, хотя трупы двоих прибитых Никиткой — пропали.
Так как охота не доступна мне, да и ружья я пока что не купил, принялся тренироваться в создании иллюзий. Прогресс за неделю был заметен. Теперь моя иллюзия могла держаться больше пяти минут, не исчезала после того, как кинешь сквозь неё камень, и шевелилась.
Труднее было заставить её шевелиться так, как это нужно мне. Пока это напоминало случайное подёргивание рукой или ногой, собака даже раскрывала пасть и облизывалась. Кстати, делала она это совершенно беззвучно.
Тренировался пока не устал. Заметил, среди прочего, что само пребывание на Изнанке стало мне даваться легче.
Всё. Пора и баиньки.
Из-за усталости я чуть не проморгал местного монстра, похожего на покрытую пластинчатой бронёй крысу, только размером с овчарку, которая попыталась кинуться на меня из укрытия, однако была сбита с толку иллюзией пса. Иллюзия «отводит глаза» от меня, я становлюсь для противника не то, чтобы невидимым, скорее он меня не замечает.
В одну из прошлых своих тренировок я нашёл дубинку Никиты, но никогда не забирал с Изнанки как приметную вещицу. Сейчас я сделал пару шагов, подобрал, взвесил, и, стараясь не шуметь, подло подобрался к «крысе», которая замерла для прыжка на иллюзорного сеттера.
Глухой удар. Ого, мои рефлексы от постоянного пребывания на Изнанке обострились. Ручаюсь, я не был таким быстрым и решительным до того, как попал в этот мир, даже в «лучшие свои годы». Крыса была готова, а теперь встала дилемма, чем её вскрывать. Вообще нож, как следует из истории его попадания сюда, не любит чтобы его использовали именно как нож, а другого острого предмета у меня нет. Не раскапывать же могилу Никитоса ради его раскладного ножа?
Эту дилемму решил сам клинок, когда отозвался парой эмоций и у меня в голове пронеслось « ладно, только быстро, я смогу заодно поглотить часть силы гаснущей души»…
  
Глава 14
 
— Добрейший денёчек, любезные Платон Максимович и Зураб Леванович! — я стоял в пустой, ближе к кухне, части обеденного зала ресторана «Золотой Фазан», заведения мадам Кукушкиной. Имена-отчества были записаны в блокноте заранее, потому что хрен тут упомнишь всех, тем более с такими-то, блин, именами.
  
Оба помощника заказчицы смотрели на меня с лёгким недоумением и неким ожиданием. Ну, то есть Полина Этьеновна сказала об их почётной миссии про дачу показаний о смерти Стрижова, но зачем я их здесь и сейчас собрал, им было решительно не понятно.