"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)
— То есть, выемки по ним не было? Уголовного дела?
— В качестве кого бы мы их того?… Выемки документов и вещественных доказательств МЫ тоже не делали, а если «кто-то» и делал… негласно и неизвестно кто, к нам с жалобой на такие насильственные действия никто не обращался, так что это просто упоминаемая по делу контора, не более того.
— Но на них числится десяток объектов недвиги, машины, которые им недавно сожгли, они наверняка успели купить новые и так далее…
— Аркадий, — мягко произнесла она в трубку, — у нас в производстве нет никакого дела про трафик наркотиков через Кустовой. Это понятно? Это то, что я могу сказать по телефону, выводы делай сам.
— Понял. Делаю. Пока, я тебе попозже наберу.
— Буду ждать, а пока мне нужно работать.
Она повесила трубку, пошли длинные гудки.
В руках у меня была монета в десять рублей, серебряный червонец, которым мне заплатил за консультацию обер-лейтенант.
Идти или нет? С одной стороны, адвокат Филинов, тот из них, кто красивый и умный, пока никак с этим громким, дорого оцененным делом не связан. В деле лежит от них доверенность, сам иск подписан подписью директора, за которого любезно подписался один аккуратный немец с Чёрного рынка.
И не появись я сейчас, это дело начнёт само по себе тихо-мирно умирать. А с другой стороны, учредителем фирмы «Цукерман и сыновья» является гражданин Солодожаров. И судя по лежащему у меня в сейфе паспорту, это тоже, в общем-то, я или человек, максимально на меня похожий.
Как в песне:
'- Там в краю далёком, есть у меня другой.
— Милая моя…. Взял бы я тебя…
Но там в краю далёком…
Другой — это тоже я.'
Орёл — иду в суд, решка не иду. Я подбросил монетку и поймал её на поверхности стола накрыв ладонью. Выждал пару секунд, потом встал и, не глядя, стащил монету со столешницы и, не глядя на результат, закинул её в карман брюк. Не будет тут монета определять ничего в моей жизни. Пойду. Монета нужна только, чтобы принять решение, подтолкнуть его рождение, а не сделать выбор за меня.
Сцапал портфель, на секунду стал перед зеркалом и пошёл в суд. Там мне как-то привычнее, чем по папоротниковому лесу скакать бодрым диким кабанчиком от боевых магов.
* * *— Встать, суд идёт! — в зал, шурша подолом чёрной мантии, с чёрным же, но шёлковым подбоем, шествовал судья Родионов.
Я и мои оппоненты встали. Кроме нас в зале был неидентифицированный мужичок самой невзрачной внешности. В первый момент я подумал, что он часть команды, которая работает против меня, однако по жестам, по дистанции было понятно, они тоже не знают, что это за шнырь и что тут делает. Интересно девки пляшут.
Оппонентом был немолодой, страдающий одышкой мужчина, я его уже встречал, это старший Рубинштейн, светлая голова, не понятно, что он забыл в Кустовом. Вместе с родным и двоюродным братом основали достаточно крепкую адвокатскую контору, только братья работали всё больше по уголовке и специализировались на делах о контрабанде.
Принимаемый местным парламентов закон о свободе торговли, который декриминализовал большую часть торговли макрами, лишит их львиной доли заказов. Но это — их проблемы, конечно.
— Дел слушается судьей Родионовым при секретаре Морушниковой, есть отводы?
— Доверяем, отводов нет, — почти синхронно ответили мы.
— Слушается дело по иску фирмы компании «Цукерман и сыновья» к компании «Грюнк» о взыскании задолженности, основной долг плюс неустойка, всего на сумму один миллион триста восемьдесят девять тысяч двести один рубль восемьдесят копеек. Проверям явку. Начнём со стороны истца.
— Адвокат Филинов Аркадий Ефимович, представляю ордер и доверенность.
— Так, доверенность и ордер вижу, доверенность нотариальная, по сроку действия не истекла, по полномочиям… — судья бегло просмотрел стандартные формулировки доверенности и удовлетворённо кивнул, — участник допускается. Теперь к ответчику.
У ответчика тоже было всё в порядке, две доверенности, вторая на неприметного молчаливого помощника Рубинштейна. Было бы любопытно на них взглянуть, когда только успели выдать? Наверное, до нападения на меня.
— А Вы у нас кто, от кого? Третье лицо?
— Слушатель, — привстал и криво улыбнулся незнакомец, на котором скрестились недружелюбные взгляды представителей и истца и ответчика, то есть, он не нравился сразу обоим сторонам.
— Слушанье открытое, слушатель допускается без проверки документов, тем более Вы их предъявили на входе, — констатировал судья. — Итак, краткая форма. Истец.
— Да, Ваша честь! — к суду обращаются «уважаемый суд», но профессиональные участники это правило нарушают в пользу традиций или обращаясь к судье по имени и отчеству, суд, как правило, не возражает.
— Вы поддерживаете иск?
— Сторона истца поддерживает иск в полном объёме.
— Сторона ответчика, Вы иск признаёте?
— Сторона ответчика иск не признаёт, просит отказать в полном объёме. Это возмутительная профанация!
— Илья Адамович, давайте в порядке регламента. Истец, доложите кратко суть иска и требований.
Я кивнул, взял перед собой папку с делом, уже открытую на первой странице иска и, подсматривая в него, как в шпаргалку, но не читая «по бумажке», уверенно начал:
— Компания «Грюнк», вольный город Кустовой приобретала у компании «Цукерман и сыновья», город Москва, ферромарганцы и иное сырьё для сталелитейной промышленности по качеству, наименованиям и цене, согласно спецификациям. Всего в деле три спецификации…
Я читал, Рубинштейн иногда ёрзал на стуле, но в целом не перебивал, чувствовалось, что он, в первую очередь, профессионал, а только во вторую хочет кинуться на меня, аки тигр за развесистую ложь, которую я транслировал.
Я уложился в три минуты.
— Вопросы к истцу. Ответчик.
— Да, Ваша честь. Уважаемый представитель истца, Вы не очумели?
Я осторожно потрогал себя за лицо, затем замер, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Вы знаете, Илья Адамович, никаких подозрительных симптомов, совершенно и возмутительным образом здоров, бодр и весел.
— По существу вопросы. И ответы. Прекратите эмоционировать, — неохотно вмешался суд.
— Я поясню, Ваша честь…
— Пояснения по регламенту внутри Вашей позиции, — остановил на взлёте его судья. — Сейчас вопросы истцу. Есть вопросы, кроме как по здоровью?
— Да, конечно, — сверился с бумажкой Рубинштейн. — Представитель, у Вас есть в наличии оригинал договора?
— Может быть, договора, спецификаций, счетов-фактур и накладных?
— Да. Не надо ёрничать.
— У меня, как у стороны, они есть, а у меня, как у представителя, их нет.
— В смысле? — насупился мой оппонент, хотя мою мысль прекрасно понял.
— Ну фирма Цукермана находится в Москве, бухгалтерия и хранение документов находится там же. Таким образом, у них документы есть. А мне они оригиналы не передавали, они мне ни к чему для работы.
— А Вы их попросите.
— И не подумаю. И это уже не вопрос. Задайте вопрос, я отвечу.
— Хорошо, вот Вам вопрос. Не могли бы Вы представить в суд оригиналы перечисленных документов? Это вопрос, там есть вопросительный знак. Извольте ответить.
— Изволю. Лишён такой возможности и необходимости.
— Что?
— Ну Вы вопрос свой помните, коллега? Я отвечаю, оригиналы текущим образом представить в суд не вижу необходимости.
— Не можете?
— Не вижу необходимости.
— То есть, не можете?
— Я Вам на бумажке напишу, а то Вы как-то быстро забываете. Не вижу необходимости.
— Но документы представляются в суд в оригиналах, молодой человек. Прошу это занести в протокол.
— Не учите секретаря делать его работу, — огрызнулась дебелая девка, секретарь, и блеснула глазками.
Она была из той породы, что коня на скаку остановит и в избу горящую зайдёт и заставит пожалеть об этом коня, избу и того, кто их поджигает и пугает.
— Да, не вмешивайтесь в работу суда, представитель. Что Вы хотите от истца?