"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

На Изнанке первого уровня человек, не имеющий магического потенциала, может провести от получаса до нескольких часов прежде, чем загнётся. Ну, отдельные уникумы могут и больше.
И это делало бы Изнанки непригодными для путешествий никого, кроме «дворян», если бы не изобретённые со стародавних времён защитные амулеты, артефакты, зелья и прочие ухищрения, вплоть до того, что в места со стационарными артефактами можно шастать вообще налегке.
  
Короче, у моих «переговорщиков» было порядка часа прежде, чем они начнут помирать, причем тяжелее всего было мужику без сознания.
Мы с Мин отошли шагов на сто, чтобы быстро вернуться и я, слушая её болтовню, присматривал за ходом ведения переговоров.
Ну, поначалу переговоры зашли в тупик, наши оппоненты начали слишком сильно гнуть пальцы, что совершенно не соответствовало ситуации и расстановке сил.
Валерон им об этом тактично напомнил, немножко разбив самому борзому лицо.
Потом они все вместе привели в чувство золотозубого оратора, совместными усилиями придя к выводу что достигать договорённостей без него не продуктивно, ибо он среди шайки-лейки самый главный.
Для этого ему поплескали в морду лица болотную водичку.
На этой стадии Мин стала пытаться показать мне какую-то свою татуировку парящей птицы в неприличном месте, а мне пришлось прыгать вокруг неё, как шаман вокруг взбесившегося божества, чтобы утихомирить.
Золотозубый босс сначала приходил в себя, потом тоже начал искусственно завышать свою позицию на переговорах (пальцы гнуть). В этот раз Кастет в рамках установления более корректного рейтинга сил аккуратно прострелил ему ногу, и он на некоторое время повторно потерял сознание.
Потом босс взбесился, кинулся на своего подчинённого и укусил.
Теперь его успокоили (дали в бубен) собственные соратники.
Переговоры разделились, теперь оппоненты не выступали, как консолидированный фронт, все грехи и проблемы были повешены на золотозубого. А Мин хотела, чтобы я потрогал насколько в тонусе пребывает её ягодичная мышца и дал экспертное заключение, нет ли неравномерного развития для левой и правой ягодицы проведя детальное исследование.
Я на время потерял нить переговоров. Оказалось, что Мин здорово бегает.
Кастет и Валерон провели переговоры с теми двумя и пришли к выводу, что конкретно у них грехи и ошибки при попытке неправомерного захвата завода отсутствуют. Переговоры подкрепили соглашением, что они отдают в качестве компенсации свой автомобиль, заодно погашая претензии к тому парню, который лежал на Лице, в районе проходной и, возможно, страдал от перелома челюсти.
Я ухитрился перекинуть вредную девку на Лицо и вернулся в папоротниковый лес. Мелкие монстры заинтересовались людьми и Кастет этим воспользовался для ведения переговоров теперь уже с лидером, который ещё целых две минуты не хотел признавать свою неправоту.
В целом, мы уложились в минут сорок и несколько сломанных у золотозубого костей.
Уже на Лице, в опустевшем актовом зале он писал расписку о том, что получил от Кастета в долг пять тысяч рублей и обязуется вернуть в течение месяца.
А потом вторую бумажку о том, что все раны и повреждения получил в результате неосторожного обращения с оружием и молотком и никаких претензий ни к кому не имеет.
Я в этот тонкий межпацанский процесс не лез (только немного проконтролировал юридическое оформление расписок золотозубого), лишь изредка поглядывая на то, как Мин дуется на меня и бросает косые взгляды.
  
Глава 4
 
— Поговорим, Мин? Ты — мой телохранитель!
— А телохранителю не обязательно говорить с объектом охраны, — обиженно фыркнула она, отвернувшись настолько, насколько позволяла её шея.
Мы покидали завод, оставляя за спиной Кастета и парней, которые ушли знакомиться с коллективом. Новое руководство завода в полном составе шло сначала на совещание с главным бухгалтером и главным инженером, затем планировало провести либо летучку, либо встречи по личным вопросам. Мои знакомые направлялись в кабинет директора, одновременно стряхивая с одежды следы переговоров с прежней самопровозглашённой администрацией, большая часть из которых велась на словах в малопонятных мне выражениях.
Вахтер, капитально посветлевший лицом (ведь до этого он открывал проезд четверым пострадавшим от корпоративного спора неудавшимся владельцам завода), почтительно выпустил меня, отперев ворота и помахав вслед рукой.
Теперь Кастет пусть входит в бразды правления.
По идее мне надо ехать на Чёрный рынок и запустить изготовление протоколов, доверенности и прочих документов для смены директора фирмы Хокшилда. В планах было весь период существования мутной конторы Владоса вообще спустить в унитаз, сделать вид, что ничего не было. Ведь юридически контроль над заводом — это не толстая задница в кресле директора, это, в первую очередь, документация, а она была вся оформлена на фирме Хокшилда.
Но сил сегодня на это нет.
— Хорошо, не говори. Просто послушай, — мы выехали за пределы территории завода, и я вернулся к разговору с девушкой.
— Не буду. Бэ-бэ-бэ-бэ.
— Ты не сможешь так долго.
— Ты ещё меня не знаешь, большой глупый русский.
— Знаю. Ты — дурочка малолетняя.
— ЧТОООО⁈ Да я умнее тебя, если хочешь знать. И я не малолетняя! Я уже взрослая. Останови машину, я отсюда пешком пойду.
— Нет, мы поедем дальше. Видишь, ты не смогла продолжить свои «бе-бе-бе».
— Потому, что ты — дурак. И не понимаешь…
— Я как раз всё понимаю. А ещё я понимаю, что ты — сестра моего подчинённого и друга.
— И что?
— И ты малоле… молодая красивая девушка, которая по совершенно дебильному стечению обстоятельств была поставлена в качестве моего телохранителя.
— Красивая? — кажется, она из всей моей длинной фразы услышала только одно слово.
— Ну да, тут вопросов нет, ты красивая.
— Спасибо, мой господин.
— Тьфу. Мин, я хочу сказать, соблюдай дистанцию. Я вижу, что я тебе неравнодушен, но мы должны упорно следовать нашим трудовым ролям, я — объект охраны, ты — мой работник и не более того.
— Я тебе нравлюсь?
— Это-то здесь при чём?
— Это самое главное.
— Я тебе говорю про социальные роли и статусы, про позиции и отношения.
— Я приму, какую скажешь, позицию.
— Тьфу. Мин, етить твою налево. Короче, соблюдай дистанцию.
— Ты назвал меня красивой, это так приятно слышать. А ты позовешь меня на свидание? Мне надо подумать.
— Тьфу. Едем в квартал, отвезу тебя.
— Ты после этого домой?
— Да. И всё на сегодня. Буду лежать.
— И думать обо мне?
— Спать.
— Сны будут обо мне?
— Грыыы…
…
Вообще-то, я соврал. Такое со мной бывает. Изредка. С малюсенькой вероятностью. Отправив вредную озабоченную девку, с синепоясной лёгкостью умеющую ломать человекам челюсти, к ней домой (при этом ловко отобрав пакет с лекарствами), к себе не поехал, вернее поехал, но далеко не сразу.
Без всякого Предка-покровителя и прочей магии я чувствовал, что сегодня меня больше никто не попробует грохнуть, никому больше я не нужен.
Забрал у китайского мастера свою ранее заказанную круглую дверь с блоком. Штука весьма нестандартная, но он выполнил заказ флегматично, словно постоянно делает двери в хоббитские дома.
Погрузить помог его помощник, она поместилась в салон, заняв место Мин.
Вряд ли со сломанными рёбрами займусь её установкой, но доставить в пещеру вполне реально.
За счет скромного размера (высота туннеля была где-то метр десять) весила общая конструкция не очень много. Пристегнул ремнём, доехал до дома и прямо из машины переместил в два приёма дверь и дверной блок.
  
Развернулся, доехал до центра, заскочил в офис, где достал из сейфа ещё четыре тысячи рублей, то есть сумму немаленькую и поехал в заранее намеченный магазин магического бытового оборудования.
Теперь, когда я заработал большую сумму и, по большому счёту, не знаю, что с ней делать, я купил себе холодильник на макрах. Купил стиральную машинку, тут они были феноменально массивными и с вертикальной загрузкой, но всё же, это прямо вещь. Но самое главное, я купил промышленный нагреватель, что-то вроде котла, центральной части обогревательной системы любого дома в северных широтах.