"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

— Принял. Так что, дашь мне в пользование бокс? И чтобы я мог туда забуриться вечером.
— Да не вопрос, пошли сходим, глянешь, ключи только возьму. Правда, там бардак.
— Это ничего, мы люди не гордые, приберёмся. Там есть освещение?
— Вполне на уровне. Верстак, подъёмник, статичный свет, две переносные лампы, всё как обычно. Работай со своим мастером по макрам. Если получится, дашь мне его контакт? У нас тоже проблемы по макрам выскакивают.
    
Глава 14
 
Выдача доверенности заняла всего шесть минут, за время которых я даже не увидел нотариуса. Мне бодро вынесли журналы, я расписывался, потом снова расписывался, у меня забрали деньги, между прочим, сорок семь рублей. Потом выдали свежеотпечатанную доверенность, где так же заставили в строгой последовательности действий подписываться.
Я ставил подпись, которую вспомнил накануне. Если, расписываясь за Аркадия, я повторял его подпись из паспорта, правда, она уже претерпела определённые изменения, то тут, не мудрствуя лукаво, поставил безликий вензель из своей прошлой жизни.
Подписи у адвокатов, следователей и нотариусов разные. Бывает такие сложные, что не повторишь, не подделаешь. Моя подпись — шесть наклонных нечитаемых (то есть, какой-то буквы в них нет) движений, входящих друг в друга. Подпись Аркадия была какая-то с закосом под царей, вся из себя торжественная.
По захлопнувшимся журналам и уходу в режиме красивого, но быстрого дефиле, двух работниц нотариальной конторы, я понял, что работа со мной закончена и поплёлся на выход.
Теперь, никогда ранее не существовавший гражданин Солодожаров выдал вполне реальную доверенность на какого-то московского шныря, по которой у «виртуального» человека будет реальная, хотя и нафиг никому не нужная контора.
Надо будет при случае завезти отцу доверенность.
Прыгнув в машину и смазав взглядом вечно молчаливого, как манекен, китайца Джо я покатился в торговый суд.
…
— Добрый день, Ниночка! Вы сегодня красивы, как никогда! — с полупоклоном поздоровался я.
Ниночка была старше Аркадия лет на двадцать, но как любая дама, млела от прямолинейных комплиментов.
— Добрый день, Аркадий. Принесли что-то новое?
— Нет, я тут на днях ходатайство о выдаче исполнительного листа подавал. По делу Скоморошинского.
— Как же, помню.
— И как, выдали лист? Или фискальщики подали апелляцию? А то они в разговорах то одно говорят, то другое. Семь пятниц на неделе.
— Семь пятниц… — она рассеянно пролистала документы в поисках документов по мне. — Как же, помню и их. Короче, они подали жалобу. А вот и Ваш лист.
— Как же лист, если обжаловали, — притворно удивился я, имея в виду, что если они обжаловали решение, то это притормаживает вступление решения в законную силу и исполнительный лист не выдается.
— Да потому… потому, что семь пятниц. Жалобу они подали кривую, косую, что-то там не подписали, пошлину не оплатили. Короче, им судья в приёме жалобы отказал, а раз так, то решение по паровозу вступает в законную силу и… вот Вам лист. Сейчас достану журнал выдачи листов. Доверенность у Вас при себе?
Конечно, ничего удивительного с жалобой не произошло, ведь это я её подменил, но доказать такое было бы крайне сложно, да и это уже ни на что не повлияет.
— Обижаете, Ниночка, как же можно доверенность забыть! — я потряс пухлой папкой, ведь я таскал на всякий случай с собой всё дело, включая и доверенность Скоморошинского.
Сегодня явно удачный день.
Раз уж у меня на руках был такой мощный козырь, то я поспешил к главному герою этой истории, к гражданину Скоморошинскому.
Он проживал в доме у чёрта на куличках, так что без навигатора я отыскал его усадьбу с большим трудом и не с первого раза.
Подумав, я оставил папку с делом в машине, с собой взяв только акт выполненных работ/оказанных услуг, как документ, подтверждающий, что я основной объём услуг закончил, пришла пора платить мне мои сто тысяч.
Вообще, у меня таких клиента было два, один цельный каган, то есть микромонарх и узурпатор, второй мутный судимый тип, безвредный на вид, но скользкий и непонятно, что у него там в башке творится.
Отдельно стоящий двухэтажный дом, простецкий, хаотичное сочетание дерева и кирпича, свидетельствовало о наличии денег, но отсутствии вкуса.
Я постучал, мне долго не открывали. Калитка глухая, двухметровая, такой же, крашенный в выгоревший голубой, забор из листового металла.
Собака не лает, видимо, у него её нет.
Своего номера мне Скоморошинский не дал, но магическим чутьём я видел слабые эманации, показатель того, что на территории двора есть один или даже два человека.
Пришлось повторять своё постукивание неоднократно пока, наконец, к глухой калитке не подошёл человек.
— Кто? — голос старческий, явно не его.
— Адвокат Филинов, к Скоморошинскому.
Мне пришлось ждать ещё три минуты (от скуки я поглядывал на часы) прежде, чем калитка открылась и мне отпер пожилой, одетый в наскоро накинутый на плечи камзол и какую-то грязную футболку под ним, мужичок.
— Барин ждёт Вас в беседке, я покажу.
Двор был мощён каменным булыжником, но как-то не до конца, словно работу делали, делали, а потом как-то бросили. Стопки готового к укладыванию булыжника как стояли ровно, так и покрывались зелёным налетом и бойкой нахальной вьющейся порослью.
— А хозяин не женат? — предположил я, ступая за мужичком.
— Вдовый… Ну как. Лариса Павловна умерла, пусть земля ей будет пухом. А молодая, тьфу, сбежала, почитай, почти два года как, опосля того, как тяжбы да уголовное дело началось. Сын в Москве учился, там и остался, обещает зимой приехать погостить. Так что одинокий он. Ну, разве что я подле него, как же иначе…
…
Беседка была старой и какой-то неухоженной, как и всё хозяйство Скоморошинского, как и он сам.
— Здравствуйте, Алексей Алексеевич! — я поздоровался за руку. Хватка у него была вялая, взгляд отстранённый. — Позвольте присесть?
Он сделал какой-то многозначительный жест рукой, который я посчитал за разрешение и уселся напротив него, после чего достал акт и с некоторым трудом нашёл на столе чистое место, чтобы его приземлить. Покопавшись, положил рядом с актом ещё и ручку.
Он обвёл взглядом стол, на котором, кроме моего акта, который смотрелся совершенно чужеродно, хаотично располагались закуска, пустая залапанная рюмка, почти пустой графин с чем-то мутным. Графин должен был стоять на подносе, но сам поднос подвинут сильно в сторону, на нём лежали, неловко уроненные, ещё три такие же рюмки.
На лавке лежали охотничьи принадлежности, в том числе двустволка, рядом с ней безбожно грязный шомпол и полупустой патронташ.
— Ну что, опять очередной суд, опять нужны деньги? — Скоморошинский не выглядел пьяным, да и голос был скорее уставшим, чем раздражённым.
— Нет. Новости, в сущности, хорошие. Фискальщики подали жалобу на решение, но жалоба была юридически порочна. Словом, решение вступило в законную силу и мне выдали лист.
— Подали всё-таки, — он налил себе из графина, потом, поколебавшись, поставил мне рюмку и тоже налил.
— Жалоба не принята, — терпеливо повторил мысль я. — Решение вступило в силу. Вы меня понимаете, Алексей Алексеевич?
— Понимаю. А что за акты?
— О том, что моя работа выполнена. Прошу подписать и оплатить мой гонорар в сто тысяч рублей.
— Как же она «выполнена»? А где паровоз?
— Мы с Вами его заберём, лист уже у меня. Исполняя лист, нам его отдадут. Вам ещё предстоит придумать, куда его переместить, всё же это не ящик гвоздей, его под стол не поставишь.
  
— У кума моего база, там и поставим. Ну, вот заберём паровоз, тогда и акты, тогда и про вознаграждение поговорим.
— Размер вознаграждения уже определён. И сроки. По договору, Вы должны их оплатить уже вот сейчас.
— Ну, мы так не договаривались. За что мне платить? Я два года плачу.
— За паровоз. Сегодня оплата, завтра забираем паровоз. Только Вам надо как-то прийти в себя, а то Вы что-то совсем не в фокусе.