"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

— Для моих целей мудрость с любовью не подходят. Мне потребуется нанять бандитов чтобы они отловили О′Брайана и заставили отдать его пакет акций. Мне придётся платить реестродержателю, нотариусу, давать мзду судьям, полиции, наёмникам.
— О бедный я несчастный, сиротинушка.
— У вас и правда нет отца и матери, уважаемый Юба?
— Почему? Мать живёт и здравствует в ставке в моем улусе, а отца нет, старший брат зарезал его на поединке, а я брата отравил кумысом. Как, по-твоему, я стал Великим каганом? Бедный я, несчастный, отца убили, брата убили!
  
— Короче, десять тысяч. Кроме того, по вашему пропавшему на фабрике родственнику…
— Он мне как брат, освободи его и я осыплю тебя золотом с головы до ног!
— Я уже ищу его по судам и каторгам, но в республике их много. Его освобождение не входит в предмет договора и потребует затрат в размере как минимум трех тысяч рублей.
— Три тысячи рублей за паршивого сына ишака и хромой верблюдицы? За нечестивого шакала, который в детстве оттаскал меня за волосы? Я не дам ни гроша за этого ублюдка.
— Великий каган, ты же сказал, что он тебе как брат?
— Ай! А у меня сложные отношения с братьями, русский. Тебе не понять.
— А что же скажут подданные? Авторитет Великого кагана будет подорван.
— Чертовы блудливые псы, вечно шепчутся по углам. Полторы тысячи, больше не могу. Кризис, санкции, экспорт шерсти упал, работорговля запрещена…
— Попробую за полторы, но не обещаю. Итого одиннадцать с половиной тысяч рублей.
— О горе мне! Я сирота, доедаю последнюю лепешку, мой конь захромал и не дойти мне до водопоя, так и стану добычей для воронов степи, а душа моя не найдёт покоя!
— Ещё один вопрос.
— Не мешай, барон, я страдаю. Я вынужден пойти на огромные траты ради защиты своего доброго имени, национальной гордости и достоинства…
— И большой суммы инвестированных денег.
— Что деньги, деньги пыль…
— То есть я могу увеличить свою долю вознаграждения?
— Даже не думай, эти деньги нужны голодающим сироткам моего Южного Алы Тау.
— Хорошо, по суммам мы договорились. Следующий вопрос?
— Ты смерти моей хочешь, барон? Каждый твой следующий вопрос приносит мне убытки и поливает мой путь реками слёз. Никаких больше вопросов, я нем как рыба.
— Это не про деньги вопрос.
— О, тогда спрашивай, конечно, я всегда готов к диалогу и открыт для общения. Всему тебя приходится учить.
— Под каким именем ты записан в реестре акционеров?
— Под своим, конечно! У меня одно коротенькое, но славное имя. Юба Великий Каган Южного Аты Тау.
— Прямо так и записан, слово в слово? Это очень важно.
— У меня есть выписка из реестра акционеров, — задумавшись, моргнул Юба, полез куда-то под свой стул, с грохотом уронить какую-то стеклянную приблуду, напоминающую кальян, что-то пнул и извлек вполне обычную канцелярскую картонную папку, раскрыл, покопался и продемонстрировал мне один из документов, подшитых в ней.
Я попросил его не закрывать и переписал слово в слово.
В реестре он числился как Юба Гемпса Оглы Алы Тау. Оглы — это элемент отчества, Юба имя, а география была использована реестродержателем как фамилия. Мудро. По-видимому, остальные учредительные документы будут синхронизированы под реестр. Значит и доверенность нужно от него под таким его именем.
— Следующий вопрос.
— Что так много вопросов. Опять будешь деньги вымогать, да?
— Нет, по документам.
— Спрашивай конечно, чего молчишь, я перед тобой как открытая книга.
— А у тебя есть паспорт, Великий Каган Юба?
— Паспорт?
— Это такая книжка с фотографией, где написаны твои…
— Я знаю, что такое паспорт, барон, я же не в юрте родился. Ну, то есть, я, конечно, родился по традиции именно в юрте, но меня отец отправлял учится в город, я там даже почти три года учился, пока нас не арестовала полиция за массовую драку, а я бежал, отпросившись по нужде в кусты… У меня тогда был паспорт, но под вымышленной фамилией, чтобы меня не нашли враги отца и не зарезали. Короче, нет.
— Что нет?
— Нет у меня паспорта, барон. Я каган, за каким речных духом мне паспорт, кто его у меня спросит в степи? Тем более меня и так каждая мышь в степи знает.
— А как тебе документы по учреждению общества оформляли, реестр акционеров?
— Не знаю, чего пристал, вай вай! Записали со слов, я платил, они писали. Давай ты тоже так, но только деньги — потом.
— Мне понадобится от тебя нотариальная доверенность, а нотариусы так не работают. Ладно, я придумаю что-нибудь.
Я вытер лицо ладонями и на пару секунд задумался. Моя чашка стояла нетронутой, мало ли что мог плеснуть умелец-отравитель, но вне зоны видимости кагана, чтобы не обижать его гостеприимство.
— Итак, — подбил итог я, — договор, пожалуйста, подписывай, забирай свой экземпляр, клади в папочку. В понедельник жду тебя у нотариуса.
— Э, мне нельзя в город, вдруг меня арестуют. Я, конечно, никого и ничего не боюсь, но… Пусть нотариус приедет ко мне в ставку, я его чаем напою.
— Опять же, нотариусы так не работают. Оставь свою орду за городом, тебя никто не узнает, панику не поднимет. Адрес нотариуса напишу, это на краю города. Оденься неприметно. Я зарезервирую нам время чтобы не торчать в общей очереди. Спасибо за чай, мне пора. Да, вот ещё что, нужно фотография.
— Моя? Повесишь большой портрет у себя дома? Уважаю.
— Да, твоя. Есть.
— Ну, мало осталось. Я их иногда подчинённым дарю, по праздникам, но для тебя не жалко.
Он достал жуткого качестве чёрно-белое фото примерно двадцать на тридцать сантиметров, то есть такое, которое в паспорт не вклеишь ни при каком желании.
Я непроизвольно крякнул. Фото было портретным, крупным, «ан фас», его портила только кривая сабля, которую он показывал в направлении камеры.
— А поменьше размером нет? Даже можно в групповом?
— У мамы есть, детские.
— Ладно, беру такую. К нотариусу приезжай с деньгами на мероприятия, одиннадцать с половиной тысяч.
— Денег нет, барон, прости. Совсем нет.
— Не будет денег, не будет фабрики. До понедельника.
  
Глава 21
 
— Что-то вы ко мне зачастили, господин адвокат! — Канцлер сидел на крошечном заднем дворике своей лавки, за столь же крошечным столиком, почти полностью занятым закопчённой керамической кастрюлькой, откуда периодически подливал себе какой-то субстанции в крошечную мисочку и съедал за несколько взмахов ложки, только лишь затем, чтобы вздохнуть и снова эту мисочку наполнить.
Зрелище того, как он ест — обладало какой-то забавной притягательностью.
Я присел рядом на раскладном стуле и не мешал человеку вкушать свой поздний завтрак или ранний обед.
Только когда он поел и убрал посуду в небольшую уличную мойку, где тщательно вымыл руки, я озвучил ему свой новый заказ.
— Запрос у меня к вам, господин Канцлер, достаточно странный. Надо не подделать документ…
— Я таким не занимаюсь и не понимаю, о чём вы.
— Да, да. Так вот, документ надо изготовить.
— А именно? — приподнял бровь Канцлер.
— У одного из степных каганатов нет такого понятия, как паспорт…
— У всех эти… нет, как и письменности. Ну так пусть официально обратятся по дипломатическим каналам в типографию, а ещё лучше в императорскую фабрику Гознак, оплатят, им изготовят партию защищённых бланков.
— Во-первых, времени на всю эту историю попросту нет. А во-вторых, задачи на локальную паспортизацию кочевых жителей у микрогосударства не стоит.
— А какая стоит? — плюхнувшись на потрёпанное и неимоверно разбитое кресло, добродушно спросил он.
— А такая что скупой правитель этого каганата не может сходить к нотариусу, потому что тот требует паспорт, причём, что характерно — на русском языке.
  
— Сделаем ему паспорт, какие проблемы, любое имя, фамилия. Фотография его есть?
— Стоп, давай проблему разберём по частям. Ему не нужен имперский паспорт, а свой, степняковый, каганатский, но не сказать, чтобы это просто, документ должен быть снабжён печатью, символикой, названиями выдавшего органа и так далее. Чтобы нотариус даже не задумался что паспортов у этих степняков нет в природе.