Хенкан. Последний эксперимент

Генри внимательно осмотрелся. Он чувствовал присутствие неупокоенных душ, но всякий раз, поворачивая голову, улавливал лишь мутные ускользающие тени. Чутье буквально вопило ему уносить отсюда ноги, но Сората рядом так дрожал и прижимал к лицу вязаные перчатки, что сердце обливалось кровью. К тому же идти все равно было некуда, на ночь глядя и в такую погоду.
А меж тем дорога за спиной окончательно потерялась в белой круговерти. Джон Дэвис приветливо махнул рукой в сторону присыпанного снежком деревянного крыльца.
  
– Будем рады новым лицам. Вообще-то я сам был удивлен гостинице в таком месте, но не будь ее, пришлось бы совсем туго, – радостно сообщил он и кивнул своему товарищу. – Фрэд, передай хозяйке, чтобы приготовила еще одну комнату для наших английских друзей.
Молчаливый Фрэд пошел вперед широкими тяжелыми шагами. Сората же замешкался. Потянув Генри за рукав, он тихо сказал:
– Это очень плохое место, Генри, ты ведь тоже это чувствуешь? Мне тут не по себе.
– Еще бы. Наш снегоход чуть меня не прикончил, – так же тихо ответил Макалистер. – Снегоход, мотор которого «умер» на моих глазах.
Он осекся, заметив, с каким неприкрытым любопытством за ними наблюдает Дэвис.
– О! Простите! – Тот вскинул руки. – Не хотел показаться невежливым. Идемте же.
За порогом были тесные сени, ведущие прямиком в гостиную с горящим камином, старыми креслами и несколькими масляными светильниками, отбрасывающими тени на бревенчатые стены. Света было недостаточно, и казалось, что мрак по углам скрывает что-то от человеческих глаз, но Генри так и не увидел ни одного призрака. Пахло дымом и сырыми дровами.
Дэвис помог им избавиться от вмиг ставшей мокрой одежды, когда в гостиной появилась пожилая дама в длинном платье грязно-бурого, неприятного цвета. Ее волосы, наполовину седые, наполовину светлые, туго стягивались в узел на затылке, от чего ее вытянутое сухое лицо напоминало маску. Женщина одарила Генри странным взглядом и кивнула, призывая следовать за собой. Он замешкался, но пошел первым. Мрачная хозяйка отвела их на второй этаж и почти сразу, так же молча, исчезла за одной из дверей. Сората вцепился Генри в локоть, но тут же отпрянул – позади послышались шаги, и Джон демонстративно откашлялся:
– Вам нагреют воду, а пока можете переодеться. Комната, правда, только одна, и в ней давно никто не жил, но зато там две кровати. Если твоей корейской крошке будет холодно, я заберу ее к себе.
Генри поспешил втолкнуть Сорату в комнату.
– Японской, вообще-то, – поправил он и захлопнул дверь прямо перед любопытным американцем.
– Ну ладно, как скажешь! – крикнул Дэвис. – Вода будет минут через пятнадцать-двадцать.
– И я не крошка, – проворчал Сората, и Генри буквально кожей ощутил его напряжение.
– Странный тип. Не люблю американцев.
– Я тоже, – согласился Сората и после беглого осмотра присел на край кровати. К их появлению кто-то уже успел постелить свежее белье и чистые покрывала. Генри прошелся по комнате, оглядел скудную обстановку. Кроме двух узких коек и старинного комода, тут больше ничего не было. На широком подоконнике скопилась пыль, шесть квадратных стеклышек в оконной раме затянуло морозными узорами. Доски под ногами протяжно скрипели, и только между спальных мест лежал половик неопределенного цвета. Генри заглянул под кровати, но, кроме пыли, ничего там не обнаружил, однако беспокойство не отпускало. Дэвис, конечно, был подозрительным типом, но куда больше его волновала сама хозяйка. Что-то в ней казалось Генри неправильным. Надо будет при случае заглянуть на теневую сторону.
– Надеюсь, метель скоро закончится. Не хочется мне тут задерживаться, – добавил Сората, прижал обмороженные руки к лицу и страдальчески вздохнул.
Генри повернулся к нему.
– Дай-ка взглянуть.
– Да все не так страшно, не волнуйся, – попытался отмахнуться Сората, но Генри перехватил его ладонь.
– Больно, да? Не уверен, но, кажется, их нужно растереть.
Он принялся энергично массировать одеревеневшие пальцы.
– Генри, тебе не обязательно это делать, – вяло воспротивился Сората. – Я справлюсь.
– Это я настоял на том, чтобы срезать путь, так что в происходящем есть большая доля моей вины. Давай вторую.
Но Сората нервно кивнул на дверь, за которой послышался подозрительный шорох.
– Кажется, наше присутствие не дает кому-то покоя, – шепнул он.
– Бьюсь об заклад, это Дэвис.
– Согласен, – ответил Сората. – Спасибо, Генри. Дальше я сам. Достанешь пока теплые вещи?
Генри отошел к своей кровати и принялся вытаскивать из рюкзака запакованную в мешки одежду. Одно их совместное приключение когда-то давно научило его собираться в путешествия более тщательно. Сората за спиной лязгал зубами от холода и, судя по ритмичному шороху одежды, растирал оледеневшие кисти, как мог.
И тут в дверь все-таки постучали.
– Посторонись! – Джон Дэвис решительно отстранил с дороги открывшего ему Генри. – Фрэд, Кристоф, заносите.
Комната заполнилась людьми, два рослых белокурых шведа внесли корыто и ведра с горячей водой. Генри показалось, что их перенесло лет на двести назад.
Джон по-хозяйски осмотрелся:
– Ну, можете мыться. Если что, я живу за стенкой.
Он подмигнул Сорате и вышел вслед за остальными.
– Кажется, тебя только что пригласили в гости. – Генри пытался обратить ситуацию в шутку, хотя нехорошее предчувствие не давало ему покоя. Перед тем как выйти из комнаты, Кристоф и Фрэд очень странно посмотрели на них обоих.
Сората нервно покосился на комод.
– Может, забаррикадируем дверь?
Генри заставил себя улыбнуться, он тоже заметил, что в двери отсутствовал замок.
– Я покараулю, не волнуйся. Не убьют же они нас?
Сората шутку не оценил, и Генри вскинул руки в примирительном жесте и отвернулся.
– Купайся первым. Я пока вещи разберу.
– А если они маньяки, как в кино? – спросил Сората.
– Тебе меня не напугать.
Вместо ответа Сората активно зашуршал одеждой. Послышался плеск.
– Вода горячая, такое наслаждение!
Воздух от теплых испарений казался густым и вязким, лицо покрылось капельками влаги. Генри чувствовал, как замерзшее тело медленно отогревается, отзываясь на смену температур болезненным покалыванием.
Сората громко булькнул за спиной, и Генри машинально обернулся на звук.
– Все хорошо? – спросил он, но, похоже, это была ложная тревога.
Кимура блаженствовал, раскинув руки, и наслаждался теплом. Из воды торчали красные мокрые плечи, кончики волос намокли и липли к коже.
– М? – лениво отозвался Сората, поднимая на Генри расслабленный взгляд.
– Ничего, – буркнул Макалистер. – Вылезай, мне тоже купаться надо. Ты взял полотенце?
– Ой, – Сората посмотрел на свою кровать, где остался белый махровый сверток. – Не подашь?
Генри швырнул в него полотенцем.
Кимура ловко его поймал, наскоро обтерся и, выбравшись из корыта, в три прыжка добрался до кровати и сел, поджав ноги.
– Ох, прости, мне надо отвернуться, да? – спохватился он.
Генри было приятно, что он думает о его комфорте, но на данный момент все, чего ему хотелось, это поскорее согреться и избавиться от пропитанных едким потом вещей. Он махнул рукой и начал раздеваться. Пока Сората с преувеличенным тщанием занимался волосами, Генри наскоро ополоснулся в быстро остывающей воде и торопливо влез в свежую одежду. Майка неприятно липла к влажному телу и холодила, но толстый свитер компенсировал это неудобство.
Генри сел на кровать, и Сората как по команде оставил свои волосы в покое.
– Уже можно смотреть, – пошутил Генри.
– Спасибо, а то я успел соскучиться.
  
– Язвишь, значит, согрелся.
Сората швырнул в него влажным полотенцем.
– Неудивительно, что Дэвис принял меня за женщину. Ты меня слишком оберегаешь! Я немного крепче китайской вазы.
– У меня никогда не было китайской вазы. А ты есть, – сказал Генри, и Сората сделал вид, что собирается отправить следом и подушку. Чувствовалось, что напряжение начало отпускать и позволило мыслить здраво.