Развод. Сквозь боль и страх (СИ)

— Ублюдок! — плюю ему в лицо. — Ненавижу тебя!
Виктор резко дергается, поднимаю на него взгляд, он, размахнувшись, бьет меня по лицу наотмашь.
Падаю на пол, больно ударяясь головой. В глазах появляются звездочки, гул в голове нарастает. Чувствую, как из носа тонкой струйкой вытекает кровь.
Лежу тихо, скуля, не шевелясь, но, видимо, Виктору этого мало, он наклоняется надо мной.
  
— А теперь, я вижу, ты успокоилась, и мы с тобой развлечемся…
  
Глава 9. Влад
 
— Владислав Дмитриевич, — в мой кабинет заглядывает медсестра. — Нужна ваша помощь, — видно, что женщина нервничает. — Там такой ужас творится.
— Что случилось? — откладываю историю болезни и, накинув халат, выхожу из кабинета.
— Там, — она запинается и бежит рядом со мной, — там какой-то бандит привез женщину или жену избитую, — торопливо говорит она. — Орет и ругается, чтобы ей немедленно оказали помощь. Но к ней никого не подпускают.
Ускоряю шаг и направляюсь прямиком в приемное отделение, в смотровую.
— Что здесь происходит? — говорю, когда вижу толпу мужчин, окруживших каталку.
— Ты кто такой? — налетает на меня неадекватный мужик, хватая за края халата, — удивленно вскидываю брови.
— Руки убрал, — спокойно отвечаю и сам убираю его руки. — Кому нужна помощь? — обойдя мужика, подхожу к каталке.
На ней лежит, скрутившись в эмбрион, белокурая девушка, держась за живот.
— Вышли все из смотровой, — повышая тон, говорю. — Быстро!
— Я никуда не уйду, — орет неадекват. — Ты кто вообще такой?
Поворачиваюсь к этой компании и, отойдя от пациента на несколько шагов, громко произношу:
— Я являюсь руководителем этой клиники, а также оперирующим врачом-хирургом. Пока мы с Вами ведем беседы непонятного характера, пациентка имеет все шансы умереть прямо на этой каталке. Так что, еще что-нибудь обсудим? Или вы все выйдете и мы будем оказывать первую помощь?
Вся компания разворачивается и выходит из смотровой, а этот неадекват стоит и сканирует меня.
— Поговорим?
— Помоги моей жене, я не обижу, — и наконец-то уходит.
Наклоняюсь над девушкой, она лежит с закрытыми глазами и тихонько стонет. Пытаюсь перевернуть ее на спину. Она протестующе мычит.
— Мне необходимо Вас осмотреть. Где болит, можете показать?
Девушка сама переворачивается и распахивает глаза. Удивленно смотрю на ее лицо. Это моя недавняя попутчица с побоями на лице.
Вот так встреча. И почему я не удивлен?
— Давай, помоги мне. Покажи, где болит.
— Живот, — еле слышно произносит она.
Девушка в халате, я развязываю пояс и распахиваю его. То, что я вижу, разжигает в моей крови ярость и гнев, я готов придушить этого психа собственными руками. Что в голове должно быть у человека, чтобы совершить такое в отношении хрупкой и невинной девушки? Вся правая половина живота в крови, местами пятна начали уже подсыхать. На первый взгляд и не скажешь откуда кровит, но я замечаю след от ножевого ранения чуть ниже правого подреберья.
Пока я мысленно костерил мудака на все лады, понял, что девушка больше не стонет. Бросаю тревожный взгляд на её лицо и понимаю, что она без сознания, лицо бледное, губы обескровлены. Быстро прикладываю два пальца к сонной артерии и с облегчением улавливаю толчки пульса слабого наполнения и очень частые.
— Аня, — зову медсестру. — Возьми у девушки кровь на определение группы и резус-фактора и срочно подавай ее в операционную. И вызывай анестезиолога.
Медлить нельзя. Конечно, ещё теплится слабая надежда, что ранение не проникающее, но по девушке видно, что у нее острая кровопотеря.
Захожу в операционную, когда больная уже находится под наркозом.
Медсестра помогает мне надеть хирургический халат и перчатки. Подхожу к столу и начинаю обрабатывать операционное поле.
— Какой объем операции? — уточняет Сергей, наш анестезиолог, параллельно фиксируя манжету на руке пациентки и пульсоксиметр. Хмурится, глядя на монитор. — Давление низкое, тахикардия.
— Срединная лапаротомия, ревизия органов брюшной полости, а там по ходу разберемся.
— У девушки вторая положительная, — в операционную зашел Алексей, мой коллега, который будет ассистировать мне на операции. — Я сказал девочкам готовить эритроцитарную массу для переливания. Пока гемоглобин сто, но если у неё активное внутреннее кровотечение, то он начнет быстро падать.
— Молодец, правильно сделал. Ну что, поехали, — я взял в руки скальпель, намереваясь сделать разрез.
Мое внутреннее я сопротивлялось этому кощунству, мне не хотелось портить такое юное тело ужасным рубцом, но выбора нет: если задет паренхиматозный орган, счёт идёт на минуты.
В ходе операции выяснилось, что задета правая доля печени. Рану благополучно ушили. Из-за того, что было массивное внутреннее кровотечение, пациентке во время операции прокапали два пакета эр массы.
После операции больную спустили в реанимацию, там ей предстоит провести как минимум три дня.
Устало выдохнув, выхожу из операционной. Медсестра рассказала, что больную зовут Сова Яна Александровна, ей двадцать семь лет. Замужем за Сова Виктором Николаевичем. И вот теперь начинается самое интересное. Я далеко не дурак и прекрасно понимаю, для чего мужик привез в частную клинику избившую жену. Но не все так просто. Мы точно так же близко работаем с полицией и сообщаем о таких случаях. Потому что я даю свою руку на отсечение, что Яна не будет писать никакого заявления на мужа.
— Что будешь делать с ним? — говорит подошедший ко мне хирург, который ассистировал на операции.
— Сейчас поговорю с ним у себя в кабинете, потом вызову полицию. Все как обычно, — пожимаю плечами.
— Думаешь, он согласится на полицию? Он же бандит, сразу видно.
— Это не мои проблемы. Я работаю по протоколу.
Едва выхожу в коридор, на меня чуть ли не налетает Янин муж.
— Как моя жена? Она жива? — вижу настоящий испуг в его глазах.
— Через десять минут зайдите ко мне в кабинет. Мы с вами обо всем поговорим.
— Скажи мне, она жива? — не сдерживаясь, кричит он.
— Жива, — спокойно отвечаю. — Через десять минут жду вас в кабинете.
Не дожидаясь никакой реакции, ухожу. У себя в кабинете привожу себя в порядок после операции и, взяв историю болезни Яны, делаю записи.
Дверь в мой кабинет открывается без стука. Виктор вальяжной походкой заходит в мой кабинет. Сейчас он выглядит по-другому, нежели десять минут назад. Он заметно успокоился, расслабился и вновь чувствует себя королем жизни.
— Что с моей женой? — садится в кресло и, закинув ногу на ногу, смотрит на меня.
— Вашей жене провели операцию. Она потеряла много крови и ближайшие три дня будет находиться в реанимации. Теперь расскажите мне, что произошло, — откладываю ручку на стол и смотрю на него.
— Ничего, ударилась.
— Как интересно, — задумчиво говорю. — Ладно, сейчас приедет полиция и будите рассказывать им.
— Какая полиция? Зачем? — Виктор заметно напрягается. — Сами разберемся. Дела семейные.
— Это так не работает. У пациентки ножевое ранение, мы обязаны сообщать.
— Так я компенсирую все расходы. И даже больше. А когда проснется Яна, то спросите у нее. И поверьте мне, моя жена будет против писать заявление.
— Конечно, если ее постоянно избивать, и угрожать ей, то она будет против.
— Послушай, докторишка, — мудак встает и подходит к моему столу, — тебе же нужны твои руки целыми?
— Вы мне угрожаете? — также спокойно отвечаю. — Не стоит.
— Это мне решать, стоит или не стоит. Не лезь не в свое дело!
Разворачивается и выходит, напоследок громко хлопнув дверью.
  
Ну, мы еще посмотрим, стоит или не стоит.
  
Глава 10. Яна
 
— Яна! — звонкий голос Ники разнесся по всей площади. — Наконец-то ты пришла ко мне. Моя маленькая любимая сестрёнка подбежала ко мне и, прижавшись всем телом, крепко обняла.