Развод. Ты разрушил нас (СИ)

— Ладно, блять, — со злостью натягиваю на себя одежду.
Прохожу в коридор, обуваюсь.
— Детка, я люблю тебя, — снова по десятому кругу.
А она болванчиком кивает.
Открываю дверь, собираясь шагнуть в подъезд.
— Кир! — зовет меня срывающимся голосом. Оборачиваюсь. Ксюша смотрит на меня безжизненным взглядом. — Если любишь — подпиши документы на развод.
Сердце в грудине заходится с болезненным ритмом, безжалостно швыряя себя на ребра.
  
Заторможенно шагаю из квартиры и слышу, как с лязгом за моей спиной закрывается дверь.
Вызываю такси вместо водителя. Не хочу, чтобы сейчас меня кто-то из знакомых видел. Блять, я сам себя не могу видеть, что говорить о других.
Захожу в свой склеп и плетусь в душ. Потом натягиваю домашние штаны и футболку, падаю на диван. Обвожу взглядом нашу с Ксюшей квартиру. Тут куча ее вещей. Просто тьма. И она сама будто рядом, под кожей у меня. Ее аура, запах, фантомы повсюду.
Зажмуриваюсь.
В груди болит, пиздец.
Это тот самый момент, когда я отчетливо понимаю, как все проебал.
Весь смысл моей жизни, все, чего желал, — все бессмысленно.
Я не знаю, сколько сижу так и смотрю в одну точку перед собой. В себя прихожу, когда за окном уже стемнело. В дверь звонят.
Моргаю, за секунду выныривая из черноты, и несусь к двери.
Это она. Ксюша. Она передумала, вернулась. Сейчас я открою дверь, а там она. И мы все исправим и заживем счастливо. Счастливее, чем было до этого.
Уже когда я кладу ладонь на ручку двери, понимаю, что будь это моя жена, она бы не стала звонить, а вошла с помощью своих ключей.
— Привет, брат, — на пороге стоит Артем, старший брат Ксюши.
Протягивает мне бутылку вискаря и входит в дом без приглашения. Сразу проходит на кухню и садится за стол. Я ставлю стаканы и опускаюсь на стул напротив. Разливаю вискарь.
Выпиваем залпом, не чокаясь.
— Кайся.
— Я мудак.
— Это я уже знаю, — кивает.
— Что она тебе рассказала?
— Хм… это закрытая информация. Лучше расскажи мне свою версию.
И я вываливаю на него все, что скопилось. Рассказываю и про гондона Женю, и про вечное отсутствие Ксюши в нашей жизни, про то, как не получалось у нас с детьми. Про помутнение рассудка и то, как я изменил. Говорю, что подыхаю без нее, как без кислорода.
— Я виноват, — выпиваю вискарь.
— Бесспорно. — Арт повторяет за мной. — На самом деле, вы оба хороши.
— Только не говори, что оправдываешь меня, — усмехаюсь горько.
— Ты гондон, который изменил моей любимой сестре. Прости, чувак, я тебя никогда оправдать не смогу. Но вот что я скажу: вы оба в какой-то момент похерили все. Она перестала замечать, а ты стал молчать. Она закрылась, а ты отстранился. Вы вроде как забыли, как все начиналось у вас, как вы горели. Словно это все отошло куда-то назад, на потом.
— Я люблю ее, Арт, — говорю уверенно.
— Я знаю, Кир, — кивает брат Ксюши. — И она тебя любит, поверь.
— Что мне делать, брат?
Арт наливает половину стакана вискаря и залпом осушает его.
— Дай ей развод.
— Ты серьезно?
— Насильно ты ее не удержишь. Я разговаривал с Ксюшей. Она непреклонна и настроена решительно. Затеешь войну с ней — будет бить в ответ. Ничем хорошим это не кончится.
— Я не смогу отпустить ее, — произношу растерянно.
— Сможешь, — уверенно кивает Арт. — Если любишь — сможешь. Завершив эту историю, вы, возможно, сможете начать новую.
Внутри все разрывается к чертям, покрывается колючим льдом, и я с силой закрываю глаза. Калейдоскопом прокручиваю в голове наше с ней счастье.
Когда я работал в органах и моей зарплаты едва хватало на нас двоих — я тогда упорно отказывался брать ее деньги и просил ее не тратить деньги отца. Практически вся ее семья была против меня — безродного щенка, мента, у которого нет даже своей крыши над головой. Когда я только начал подниматься, и она была рядом. Когда купили первую двушку, когда она узнала, что не может иметь детей…
Прокручиваю все это в голове, лелея каждое воспоминание.
А после распахиваю глаза, притягиваю к себе бумаги на развод и ставлю на каждой странице подпись.
  
Глава 12
 
Ксюша
— Кирилл! Кирюш! Кирочка-а-а-! — прыгаю посреди комнаты, и муж ловит меня на лету.
Визжу, обнимаю его за шею и прижимаю к себе, рыдаю от счастья.
— Милый, я беременна! Уже шесть недель, представляешь?! У нас будет маленький!
Глаза Кирилла загораются огнем, и он кружит меня по всей комнате. А когда останавливается, я вижу в его глазах то, чего не видела никогда раньше, — слезы.
Обхватываю его за талию и утыкаюсь носом в грудь.
Боже! Какое это счастье! Я никогда не была такой счастливой, как сейчас. Ведь ребенок для женщины — самое важное, что может случиться в жизни.
— Как назовем? — спрашивает муж хрипло.
— Что ты! Еще совсем рано! Тем более пока даже не известен пол ребенка. А кого ты хочешь больше? Девочку или мальчика? — тараторю и не могу остановить себя.
— Мне все равно, Ксюшка, — целует меня в лоб. — Я буду любить этого ребенка вне зависимости от пола. Господи, родная, как я счастлив!
— И я, милый! И я.
Буквально соскребаю себя с пола.
Когда за Кириллом захлопнулась дверь, у меня подкосились ноги. Сколько я просидела посреди коридора? Несколько часов точно. Все тело затекло, я даже шеей двигаю с трудом.
Плетусь в ванную комнату, шаркая пятками по полу, как старуха. Хотя почему как? Вон даже в отражении на меня смотрит уставшая жешщина.
Я состарилась за несколько дней, и процесс этот необратим.
Звонит телефон, я отвечаю. Болтаю с братом. С Темой у меня доверительные отношения. Рассказываю ему все. Без подробностей, но так, чтобы он понял масштаб случившегося.
Слышу в его голосе сожаление. У них с Кириллом достаточно тесная связь. Когда я только привела Кира в семью, настало нехорошее время.
Против меня плелись интриги, Киру постоянно готовили козни в деле, которое он пытался поднять в одиночку. Ему устраивали бойкот, игнорировали на семейных вечерах. Только один Артем вел себя достойно — подружился с моим мужем, и я считаю, что благодаря Артему мы и выстояли.
Я не знаю, чего ему это стоило, но он заткнул рты всем тетушкам, двоюродным братьям, даже нашему отцу с мачехой. Мне кажется, если бы была жива мама, она бы не позволила случиться всему тому бреду.
Наверное, именно поэтому Артем оказался убит моим рассказом.
Я сижу перед телевизором, по которому показывают сериал с совершенно отвратительной игрой актеров, и ем остывшую пиццу, когда в дверь звонят.
Иду в коридор на цыпочках. Если это Кир, притворюсь, будто меня нет дома. Но это не муж, что почему-то меня расстраивает. Открываю дверь, и в комнату проходит подруга.
— Вау, Викуля! — Она при полном параде — в вечернем платье с абсолютно нескромным вырезом. — Куда ты собралась?!
— Не ты, а мы! — выдает подруга решительное.
— Э-э-э, — туплю. — Я никуда не пойду!
— Вообще-то, я тебя не спрашивала.
— Вообще-то, так не делается!
Вика резко разворачивается и всплескивает руками:
— Ну давай подождем лет пять-семь, пока ты оплачешь свою семейную жизнь и настрадаешься по мужу-изменщику! — выставляет вперед руку: — Я даже слушать ничего не хочу! Сегодня открытие нового пафосного клуба, и я иду туда с тобой!
Стону в полный голос, но все-таки иду собираться. Чуть не деремся с Викой, которая все-таки заставляет меня надеть короткое платье, усыпанное пайетками. Подруга делает мне яркий макияж и распускает волосы. Образ дополняют убийственные шпильки.
В клуб нас пускают по пригласительным, которые протягивает Вика. Проходим к бару, заказываем коктейли. Я выпиваю больше чем нужно. Голова кружится, но мне становится так хорошо, я чувствую себя настолько свободно, что выпиваю еще парочку.